witch's tenderness

***

      У Фаенона нервно дёргается краешек губ, стоит в очередной раз за месяц прочесть докучливые строки в докладе — "Лорд Фаенон, количество жертв распространяющегося черного течения увеличивается", "Наши врачи снова не справились", "Знания искусных мастеров устарели", "Хаос, настигший Амфореус вновь, в этот раз уже ничего не остановит".       Мужчина с силой прикусывает внутреннюю сторону щеки. Вязкий привкус золотой крови на языке отрезвляет разум от необдуманного гнева.       Да, но он ведь герой? Он должен помнить об идеалах и нести на своих плечах судьбы людей?       — Чтобы первые лучи рассвета озарили новый мир, — словно молитва, которая поселилась у него на нёбе и колышется там долгие годы, повторяет изо дня в день.       Он прекрасно видел, как врачеватели сегодняшней "чумы" лихорадочно метали выжидательным взглядом из угла в угол, когда наследник Хрисоса вновь до хруста сжимал кулаки, отводя взгляд от больничных коек.       — Это уже не жильцы, вы издеваетесь?       Но в ответ его ждали лишь дешёвые обещания, слезливые мольбы о том, что чёрное течение не поддается никакому известному химическому элементу. И так по кругу. Фикции достигли горячего предела тогда, когда Фаенон самолично подвергся сомнению в светлое будущее народа, которому он служит. Это глупое колебание только подпитывало решимость мужчины.       Фаенон, не смей, — голос леди Аглаи отдавался в перепонках с каждым непреклонным шагом по темной лесной тропе.       Неужели сохранилось то, чего наследники Хрисоса остерегались, но не стремились уничтожить?       Он глубоко вдохнул землистый запах. Смеркалось. Капли расы на высокой траве оставляли мокрый след на штанах его дорогой ткани. Тоже подарок Аглаи. И почему он не послушал её в этот раз?

***

      — Ты сама говорила, что профессор Анаксагор не видит причин для такой тряски, — Фаенон туго закрепил пояс на своих бедрах и выпрямился. Холодный и пустой взгляд леди Аглаи прошелся по нему в шестой раз за вечер.       И да, он считал.       — Я уже давно ничего не боюсь, Фаенон, — Аглая цокнула при упоминании этого имени, напрягая плечи и опуская ранее высокомерный взгляд на мраморную плитку, — я лишь говорю, что нет необходимости снова прибегать к их мерам.       Она сжимала в руках его плащ — в роще Муз довольно дождливо.       Аглая с детства не доверяла Ведьминым методам, ибо упорно считала, что в мире, где порядок решают дарованные силы, науке нет места. А ведьмы любят науку, и даже слишком. Настолько слишком, что аж богохульно. Поэтому добрая часть населения Амфореуса так сильно остерегалась последнюю оставшуюся династию ведьм на окраине рощи Муз, что спокойно доживали свои деньки. В самом сердце бормочущих зарослей леса, куда не ступала нога человека с Золотого века Амфореуса. С того времени, когда черное течение было обычной байкой среди детей.       — Это расценят как конщунство, если тебя увидят в этом лесу.       — Аглая, ты слишком плохо думаешь о нашем народе.       Очередная усмешка со стороны Фаенона отразилась на уголках его губ. Да, Аглая не видела, но понимала лучше всех, это знал абсолютно каждый житель Охемы. Её золотые очи в последний раз скользнули по уверенному возмужавшему лицу.       — Семь, леди Аглая.       А семь — счастливое число. С этими словами он выхватил черный плащ и гордо вышел за пределы охемского дворца, оставив женщину в недоумении.

***

      Ботинки шмякались о грязь до того момента, пока он не увидел проблески старой хижины сквозь ветви древних деревьев и назойливого дождя.       Нашёл, — всплыло в мыслях Фаенона, а кичливая улыбка сама собой появилась на красивом лице. Спустя несколько шагов глаз заметил желтоватый свет в окнах. Улыбка стала шире: Ведьмина династия еще не откинулась? Это уже радовало.       Припустив плащ он поправил свои белоснежные волосы. Фаенон уверенно подошёл к двери и поднял над ней руку, чтобы постучать. Но она так и зависла в воздухе. Разум тут же заполнился всевозможными вариантами исходов события.       Как ему договориться со старой каргой, у которой на уме лишь хрящики лягушек и мухоморы? Какое вознаграждение ему предложить, чтобы уж наверняка?       Пока он усердно обдумывал дипломатический процесс между наследниками Хрисоса и династией ведьм, который должен был изучить заранее, за дверью послышался шорох. Рука отпрянула от двери, словно обоженная. Фаенон сделал глубокий вдох и закрыл глаза, собираясь радостно поприветствовать последнюю бабулю всех ведьм. Послышался затяжной скрип дерева и он приоткрыл губы.       — Наследник Хрисоса?       Его опередил женский мелодичный голос. Петрикор леса заменился приятным цветочным ароматом. За ним последовали нотки аптечных препаратов, и это только подтвердило его догадки. Перед ним точно ведьма.       Открыв глаза, Фаенон оступился, замерев. Брови удивлённо поползли вверх, а в голубых глазах читалось очевидное любопытство.       — Приветствую тебя, прекрасная дева, — почти промурлыкал мужчина, наконец-то опустив руку. Ну, если он нашел не Ведьмину династию, а красивую девушку, это ведь тоже находка, не так ли?       Потому что ведьмой она быть никак не могла.       В глаза сразу бросились длинные волосы, почти черного оттенка, но с синим проблеском. Через круглые очки на него смотрели расчётливые глаза, цвета заката солнца, с тёмно-фиолетовой радужкой. Фаенон скользнул взглядом ниже. Обычная рубашка и юбка-карандаш, поверх накинут белый халат, видимо медицинский. На ногах пушистые домашние тапочки. Мужчина усмехнулся. У домашних лекарей новая мода?       Девушка складывает руки на груди, а на её лице возникает слабая ухмылка.       — Видимо, наследники так сильно перебесились, что видят в ведьмах что-то прекрасное, или, просто хотят приключений? — её улыбка приобрела хитрый окрас. Фаенон прикусил щеку изнутри.       — Все таки ведьма. — Мужчина легко улыбнулся, делая свой вид менее устрашающим. Если это молодая девушка, значит дела пойдут легче, чем он ожидал. — Но я здесь не для того, чтобы искать неприятности от красивых ведьм, а для того, чтобы получить ответы, которые могут дать только кто-то вроде тебя... Могу ли я войти?       Он вежливо указывает на дом за её спиной, не отрывая взгляда от её глаз. Почему-то ему захотелось снять её очки, чтобы получше их рассмотреть.       Ведьма молчит, сканируя его глупую улыбку на влажных губах. Нервничает, очевидно. Она отступает, открывая проход.       — Если не боишься слухов вокруг себя, то проходи, принц.       Это прозвище отдалось ему множественными мурашками по затылку.       Он плавным шагом входит в ведьмин дом. Его взору встречается устаревший, но чистый интерьер. Никаких котлов или проклятых книг в поле зрения. На удивление, обычный уютный домик. Он снова переводит взгляд на ведьму.       — Ты знаешь кто я, — утверждает он, его голос глубокий и ровный. Цветочный аромат стал заметно обильнее, когда он его нога ступила сюда.       Ведьма коротко кивнула.       — Ну а ты? Знаешь, кто я? — женский голос немного отстранённый, а интонация и вид высокомерны, как и полагается ведьме из рощи Муз. Стоит прямо позади него, сверля широкую спину своими глазами.       Фаенон ляпнул, совершенно не подумав.       — Страшная проклятая ведьма? По крайней мере, так я не отвечу, потому что вижу обычную девушку, а ты точно ведьмочка?       Мужчина отодвинул первый попавшийся стул и сел лицом к ней. В его движениях отчётливо читалось скрытое нахальство, но добросовестная улыбка компенсировала это. Ведьма запрокинула голову назад и легко рассмеялась. Кадык Фаенона заметно дернулся, а горло прочистила свежая слюна. Он делает паузу в своих высказываниях, изучая её лицо с искренним любопытством. Теперь он понял, что не он тут принц, а она королева, что защищает свое маленькое ведьминское государство.       — У тебя устаревший говор, принц, ведьмы давно не называют себя ведьмами, по крайней мере я, — иронично объясняет она. Её голос словно струится по ушам лесным ветерком, — я учёный, что направил свои силы в нужное русло, и поверь, учёные намного страшнее и опаснее обычных ведьмочек.       В глазах девушки играли смешинки, почти шипели и гавкались на него, но Фаенон никак не мог отвести от них взора. Забавляло смотреть, не поспоришь.       Мужчина вопросительно выгибает бровь, лениво подпирая щеку кулаком, гуляя взглядом по её фигуре.       — Учёный чего? Темных искусств, лягушек, знаний...       — Я учёный, которого интересует биология людей Амфореуса, принц. Органы, кровь, и все в таком роде.       Фаенон снова остановился на лице ведьмы. Бесспорно, его интерес значительно возрос, как и легкое напряжение.       — Кровь и органы? Откуда ты берешь их, если в этом лесу ни души? — мужчина почувствовал, как холод из приоткрытого окна постукивает ритм на белоснежной коже его щёк. Дождь закончился, сменившись зябким дуновением.       Почему-то только сейчас Фаенон заметил весевшее чучело рыжей лисы на стене. Ведьма многозначительно улыбнулась       — А что, захотелось поучаствовать? Хочешь пожертвовать своей золотой кровью ради какой-то ведьмы? — сладковатый тон голоса не внушал доверия, но мужчина выдавил вежливую улыбку. Всё же, он пришёл сюда что-то отдать, а не торговаться.       — Моя кровь слишком драгоценна, чтобы отдавать её кому попало, — тихо посмеивается, вставая с места. Ведьма не сдвигается, даже когда высокая фигура становится вплотную и наклоняется к её лицу, — но для тебя?       Женщина смогла почувствовать теплое дыхание наследника Хрисоса на кончике носа. Необычные голубые глаза врезались в неё непоколибимо твердо. Она приоткрыла свои пересохшие губы для ответа.       — Мне не сдалась твоя кровь, это была обычная шутка. Хоть ты и носишь огромный титул, даже твоя золотая кровь ничем не отличается для меня от других людей.       Фаенон искренне смеется.       — Возможно по составу, но не по редкости, — подмигивает мужчина, прежде чем выражение его лица становится более серьезным, — однако у меня кое-что, что может заинтересовать тебя, как учёного.       Ведьма поправляет очки на переносице и делает шаг назад, держа дистанцию между ними.       — Полагаю это то, зачем ты пришел, — с утверждением произносит девушка. Конечно, у неё изначально были свои догадки, почему она почувствовала запах крови наследника Хрисоса за своей дверью.       — Ты права, — он кивает, его голос приобретает более формальные нотки, но всё еще остается достаточно вежливым, — Охеме нужно лекарство, замедляющее чёрное течение, в маленьких сроках.       Уши ведьмы ощутимо навострились. Её маленькая догадка подтвердилась, ведь когда ещё такой как он, будет смотреть на неё столь умоляющими глазами?       — Это будет стоить дорого, ты ведь понимаешь это, принц? — её голос опускается на октаву. За этими словами следует уверенный мужской кивок.       — Прекрасно понимаю, поэтому и пришел сюда. Назови свою цену, но время имеет значение, — убежденный возглас, как и всегда. Даже если однажды рассвет для Амфореуса не настанет, то он сам сожжёт своё тело, чтобы превратить его в солнце завтрашнего дня.       Ведьма опускает свои руки в белоснежных перчатках, на этот раз делая шаг вперёд. Яркая улыбка на её лице обжигает грудь Фаенона, но только лишь от неизвестности, в которую он готов прыгнуть.       Вдруг, в её руке вспышкой появляется лист с пером. Мужчина завороженно смотрит, как ведьма поднимает бумагу на уровне его лица. Глаза быстро бегут по строчкам.

      "Условие, в процессе которого наследник Хрисоса, обладающий ядром пламени опоры мира, будет обязан участвовать в экспериментах Ведьминой династии, вплоть до исполнения их обязанностей — изготовление препарата, уничтожающего чёрное течение. Для вступления контракта в силу требуется роспись наследника Хрисоса, Фаенона".

      Боковым зрением он замечает дрожащее в воздухе перо, что ждёт, пока его обхватит мужская рука.       — Подпишешь, принц?       И он раписывается. Твёрдо берёт перо и с размахом ставит на ней свою подпись.       — Какого... рода эксперементы? — он с трудом сглатывает, пытаясь скрыть свои очевидные мысли от ведьминого глаза. Понимает, что проводить вечера вместе с такой как она влечет в себе опасность, о которой его предупреждала Аглая. Тем не менее, он обнаруживает, что ему неподдельно любопытно.       — Как я и говорила, твоя кровь мне ни к чему. Все полностью безопасно и увлекательно, принц.       Фаенон прикусывает губу, покорно опуская взгляд. Пути назад нет, и он мужчина, который держит своё слово.

***