Ma Chérie

Глава 14

      Не то, что бы Юрвик пугал Валери, однако она заметила, что с ней на его земле случаются довольно опасные, а порой доставляющие реальную боль, события. Она ехала и все гадала, как скоро кто-либо из ее новых знакомых поможет ей вернуться домой вместе с Джоном, но мысли эти отчего-то тускнели под тяжестью других — мыслей о путешествии, которое с ней волей неволей, происходит. Она думал о боли и предательстве прошлых лет, о доме, о серых буднях и чуть более выразительных выходных, и все это начало вдруг стераться за яркостью ее новых эмоций и ощущений. Юрвик был ярче, чем ее дом, а события здесь — гораздо более насыщенными, чем шоппинг в торговых центрах или написание треков, пусть музыка и сопровождала ее жизнь, сопутствуя ей. Но она ни за что бы не созналась себе, что постепенно влюбляется в Юрвик…       Идрис тоже молчал, следуя параллельно Лунной Колыбельной, сидя в седле на спине Ворона. Теперь он был облачен в светлый кожаный дорожный костюм, плащ от которого трепали, порой, налетая на них, порывы ночного ветра. Да, они ехали ночью, так как энергия и силы вернулись к Валери, а что касается Идриса — тот, как ей казалось, вообще не бывал уставшим.       Она вдруг вспомнила, что говорила про его родину Алекс. Пандория… что бы это могло значить, думала Валери, порой искоса поглядывая на своего спутника. — О чем задумалась, юная леди? — задал ей вопрос Идрис, не глядя на нее, а всматриваясь куда-то далеко, в горизонт.       Ее пробрала дрожь, и она ответила вопросом: — Это правда, что ты читаешь мысли? — Мне нет необходимости в этом, ведь я вижу тебя, точно открытую книгу. Твой голос и мимика выдают тебя… Впрочем, не буду пугать, мне неведомо то, что ты хотела бы от меня скрыть, — и с этими словами он искоса чуть глянул на нее, затем вновь отвернувшись.       Валери помолчала, обдумывая его ответ. Так ехали они еще некоторое время, порой обмениваясь парой фраз. Пока солнце не показалось из-за дальних гор первыми золотистыми лучами, пока утро не застало их в пути. — Сколько нам еще до этого… Мистфола? — спросила наконец Валери Идриса, когда они ехали мимо какой-то небольшой деревни. — Терпение. Скоро все сама увидишь. — отвечал он, но как-то немного безучастно, будто бы был не здесь.       А она, отвлекая себя, рассматривала местность, которая все больше и больше поражала ее своей красотой: высокие горы уже были неподалеку, по левую руку от них, и небо было чистым, голубым, а солнце дарило тепло. — Ты в порядке, Лунная Колыбельная? — спросила Валери свою подругу, просто, на всякий случай.       Та не ответила словом, но фыркнула в ответ, довольная ее вниманием. И Валери потрепала кобылу по лопатке, еще раз чувствуя, что дыхание перехватывает от ее красоты… — Вот и все. — обернулся Идрис на Валери, когда они оказались у подножия гор, немного подальше от жилой местности. — Ладно. Я вижу только горы перед собой… Что дальше? — спросила Валери. — А дальше, — хитро прищурился он, — тебе идти с завязанными глазами. — Что? — не поняла Валери. — Ты всю дорогу делаешь вид, будто тебя не впечатляет этот мир. Во всяком случае, думаешь так. Будь по-твоему, ты прекратишь его видеть на время, а затем… — Не пугай меня, а то я и вовсе пожалею о том, что… — А ну-ка! — спрыгнул он с седла и поднял руку, вытащив из кармана длинный платочек, скомандовав, — Слезай!       Валери начала было артачиться, но не тут-то было: этот «шоумен», вместо того, что бы объяснить ей, что происходит, подошел к ее лошади, бесцеремонно выхватил Валери из ее седла, подняв ее, точно куклу, и ловко опустил на землю. И не успела она опомниться от шока и подобной наглости, Идрис еще и глаза ей успел платком обвязать, довольно заметив: — Теперь ты, возможно, оценишь эти прекрасные земли, как полагается, — он взял ее за руку и повел куда-то вперед, — а если нет, тогда ты будешь самой странной и самой капризной девушкой, что я повидал, дорогуша.       Валери хотела вырваться, но ощутила, что под ногами точно бы земля вмиг исчезла, а чувство в голове возникло такое, точно бы она вновь телепортировалась куда-то… Но куда? А когда к этому всему ощутила чувство парения, то взвизгнула и сама схватила спутника за руку еще сильнее. — Magnifique! Мы на месте, — спустя мгновение сказал Идрис и стянул с ее головы повязку.       Первое, что увидела Валери, это небо над собой, темнеющее небо, полное странного, но необыкновенной красоты сияния. Она огляделась вокруг, но небо это тянулось до самого горизонта, окружая их, а там, сливаясь с водой, что не имело берегов, создавало ощущение, будто они оказались совершенно в ином измерении.       Дыхание ее перехватило от трепета перед природной красотой… Она стояла так некоторое время, не смея ни шевельнуться, ни сказать что-либо. Затем подошла к краю, где начинался обрыв, взглянув вниз, в надежде увидеть все ту же местность внизу, что должна была там, по логике, быть… Но, кажется, логика здесь была совсем неуместна, и Валери увидела лишь волны прибоя, тонущие в темноте. — Что… Что это за место? Где мы? — обернулась она на Идриса. Он же, стоя неподалеку и спокойно глядя куда-то вдаль, на горизонт, просто ответил: — Это единственное место, где нас не смогут ни подслушать, ни выследить. То место, где ты сможешь без оглядки рассказать мне, что мучает твое сердце, и, возможно, моих сил хватит, что бы помочь…       Она стояла на краю, в объятиях ветра, который доносил до нее таинственные ароматы трав невиданных прежде краев, и не могла придти в себя еще некоторое время, поддавшись странным, незнакомым ей чувствам какой-то безграничной свободы и уединения с природой… — …Знаешь, мне действительно больно. Больно от того, что нет рядом ни дома, ни помочь близким своим я не могу… Всадницы судьбы не торопятся помочь мне и Джону, ссылаясь на то, что мальчик еще не пришел в себя после первой телепортации. Я так слаба… — говорила Валери, сидя на краю света у разведенного костра под кроной мощных, вековых голубых елей. — Хорошо, когда есть дом. И когда есть те, кому ты могла бы помогать, — ответил ей Идрис, глядя в пламя костра. — Возможно, и так, но… — Валери задумалась, затем досказала, — но я не понимаю, как мне стать достаточно сильной, что бы выдержать все то, что я, кажется, должна. Как мне справиться, Идрис?       Он молчал некоторое время, точно бы тоже ушел в себя и свои мысли. Потом, все же, сказал: — Ты должна довериться тому, что все идет своим чередом, и не торопи время — оно, рано или поздно, подскажет тебе ответ. — То есть, ты отказываешься помочь мне? — Что бы помочь, нужно знать проблему. Так расскажи мне, что привело тебя в другое измерение? Сюда, на Юрвик? Ни тяжесть ли твоего нрава?       Валери не могла больше удивляться здешним событиям, так как слишком много волшебства уже произошло с ней. Однако после этих его слов ей стало совсем не по себе, но она не показала этого, лишь сказала: — Хорошо, ты знаешь мою судьбу. Знаешь мысли… Но я хотела бы тоже знать. Знать, можешь ли ты изменить, например, с помощью магии, действие заклинания, что удерживает нас с Джоном здесь? — Сложно. — ответил парень, — И всему есть цена… — Какая цена? — чуть приободрилась Валери. — Ты ведь, прежде возвращения, должна сама помочь тем, кто нуждается в тебе. — Скажи, только скажи, кому? — попросила Валери, чувствуя, что он говорит загадками, а ведь она так нуждалась в простых ответах. — Я могу сказать лишь одно: вскоре ты обретешь и силы, и возможность получить желаемое. Но прежде — ступай осторожно и только за теми, в ком уверенна…       Валери сидела молча некоторое время, глядя в костер. Затем она подняла взгляд и внимательно посмотрела на своего спутника. На сколько он силен? На столько ли, что бы действительно говорить ей правду?.. Может ли она доверять ему самому?       Он, вскоре, точно бы почувствовав на себе ее взгляд, посмотрел на нее тоже. Она же, смутившись, встала с места, и, обхватив себя руками, подошла к Лунной Колыбельной, что спокойно паслась неподалеку.       Время в этом месте точно бы остановилось, и Валери не знала, вечер ли то был, или уже полдень… Ведь небо было сумеречное, а прекрасное сияние, напомнившее ей северное, все светило им… — Почему здесь — нас не слышат? — спросила Валери, вновь вернувшись к Идрису. — Потому, что это место — единственное, о котором знаю только я, Лери.       И он, поднявшись с места, подошел к ней, добавив: — Здесь я могу думать спокойно, и знать, что магия Пандории меня не будет мучать… хотя бы на мгновение.       Она не знала, что ему ответить. Но чувство было такое, точно бы он… говорил ей от своего сердца, и говорил правду. — А ты… значит, тоже, чувствуешь боль. — подняла она на него взгляд, только сейчас заметив, что его глаза были разномастными: один темно-пурпурным, другой светло-голубым.       Он грустно улыбнулся ей, но не ответил. Затем отошел на шаг и сказал: — Тебе пора спать. Баю-бай, засыпай, голубка моя. Иначе новый день ты не выдержишь.       И вновь она увидела шатер из темного бархата, и, не желая спорить с ним, зашла внутрь. И уснула от усталости, которая, все же, вскоре одолела ее разум. Но во сне — знала, что он у костра и стережет ее покой.