На осколках судьбы

[Ночные снайперы — секунду назад]

Я села в поезд, дрожащими руками сжимая билет. Смотрела в окно, как мелькали огни города, оставляя позади все, что казалось таким надежным, таким привычным. Теперь у меня была только надежда. Надежда на новую жизнь, на свободу, на себя. Поезд тронулся, увозя меня в неизвестность. Я достала из сумки один из холстов, которые успела взять с собой. Это была незаконченная картина – портрет Максима. На ней он был таким, каким я его видела тогда, когда мы были вместе: сильным, уверенным, недоступным. Сейчас, глядя на него, я видела лишь искаженное отражение, тень, скрывающую тьму. Взяла кисть, макнула в краску. Стерла улыбку с его губ. Закрасила его глаза. Наполнила полотно гневом, болью, отчаянием. Поезд нес меня всё дальше от кошмара, но страх лишь крепче сжимал горло. За окном мелькали незнакомые пейзажи, но в голове крутилась лишь одна мысль: "Он найдет меня". Каждое резкое движение, каждый громкий звук заставляли сердце бешено колотиться. Хотелось кричать, бежать, спрятаться. Паника накатывала волнами, захлестывая с головой. Я вытащила из сумки телефон, дрожащими руками набирая номер Лизы. Гудки тянулись вечно, а в голове проносились самые кошмарные сценарии. - Да? - раздался в трубке голос подруги, такой знакомый и родной. - Лиза... - голос сорвался, - Мне страшно. Он меня найдет, правда? Он знает, где я... - Тише, Оля, тише, - слышался в трубке голос Лизы, успокаивающий и уверенный. - Ты в безопасности. Я все продумала. Никто тебя не найдет. Но слова Лизы лишь ненадолго приносили облегчение. Как только связь обрывалась, страх возвращался с новой силой. Сердце выпрыгивало из груди, дыхание сбивалось, перед глазами все плыло. Поезд превратился в стальную клетку, мчащуюся в никуда. Каждое покачивание вагона отдавалось в висках, усиливая пульсирующую боль. Мысли, как дикие звери, метались в голове, царапая и разрывая изнутри. Он найдет меня. Он уже близко. Я судорожно оглядывалась, пытаясь различить знакомую тень, знакомый взгляд в мельтешении лиц. Дыхание сбилось. Грудь сдавило тисками, и воздух, казалось, испарился. Голова закружилась, перед глазами поплыли мутные пятна. Нет, это невозможно! Я должна держаться, должна успокоиться. Но паника, как цунами, накрыла с головой. Мне казалось, что двери купе выламывают, что вот-вот он ворвется, сгребет меня, утащит обратно в свой ад. Я видела его лицо, искаженное яростью, слышала его холодный, угрожающий голос. Руки затряслись, пальцы свело судорогой. Я впилась ногтями в ладони, пытаясь хоть как-то вернуть себе контроль. Но страх лишь усиливался. Зрение затуманилось, мир вокруг померк. Мне казалось, что стены купе сжимаются, сдавливая меня. Что поезд мчится прямо в пропасть, и вот-вот все закончится. Я закричала, но звука не было. Только внутренний вой, заглушающий все вокруг. Внезапно двери распахнулись. Я вздрогнула, зажмурилась, готовясь к худшему. Вместо Максима в проеме возник силуэт проводницы, но в моем воспаленном воображении его черты исказились, превратились в дьявольскую маску. - Что случилось, девушка? Вам плохо? - донесся до меня ее голос, как будто сквозь толщу воды. Я попыталась вымолвить хоть слово, но вместо этого из горла вырвался лишь хрип. Сердце бешено колотилось, готовое вырваться из груди. В голове зашумело, мысли путались, превращаясь в безумный калейдоскоп. Я видела себя в его кабинете, в его объятиях, в его кошмарах. Я слышала его голос, звучащий в каждой мысли, в каждом шорохе. Он смеялся надо мной. Он говорил, что я ничтожество, что я не смогу без него. Смех эхом отдавался в ушах, сводя с ума. Я пыталась вырваться из этого кошмара, но он держал меня мертвой хваткой. Мне казалось, что я схожу с ума, что реальность растворяется, превращаясь в бред.

[Тина Кароль - Полюс притяжения (минус)]

Паника вернулась, захлестнув с новой силой, и реальность окончательно поплыла. В проеме двери, где только что стояла проводница, теперь стоял он. Его лицо, казалось, светилось в полумраке коридора, искаженное злой усмешкой. Его глаза, как лед, пронзали насквозь. "Он нашел меня", - пронеслось в голове, и страх парализовал. Он шагнул в купе, его тень легла на меня, заслоняя свет. Я попыталась закричать, но голос застрял в горле. Он приблизился, его рука, казавшаяся огромной, схватила меня за запястье. Холод. Леденящий холод пронзил меня. Я попыталась вырваться, но его хватка была мертвой. Он потащил меня из купе, по узкому коридору, прочь от реальности. Поезд трясло, но казалось, что вокруг ни души. Купе были пустыми, коридор безлюдным. Никто не видел, никто не слышал. Только мы. Он тащил меня, не обращая внимания на мои попытки вырваться. Я чувствовала, как волосы на голове встают дыбом, как перехватывает дыхание. Пыталась кричать, но из горла вырывался лишь беззвучный крик. Казалось, что поезд несется на огромной скорости, гул его колес сливался с безумным стуком моего сердца. Все вокруг слилось в один серый поток, в котором была только боль и страх. Он тащил меня по вагонам, как куклу. Вагоны, которые казались безконечными. Я спотыкалась, падала, но он не останавливался. Он просто тянул меня, не выпуская руки. Вдруг я почувствовала, как вагон начал крениться. Поезд набирал скорость, выходя из-под контроля. Перед глазами все закружилось, замерцало. В ушах зазвенело. Он тащил меня к выходу. Вдруг, в моем кошмаре, открылась дверь. Ветер, свирепый и ледяной, ударил в лицо, сбивая с ног. И в этот момент я поняла, что это конец. Он резко дернул меня. Земля ушла из-под ног. Небо, такое далекое, пронеслось перед глазами. И мы вылетели из поезда. В этот момент я проснулась. Я сидела в своем купе, тяжело дыша, обливаясь холодным потом. Рука ныла. В голове стоял шум. Солнце, бьющее в окно, казалось нереальным, чужим. Я огляделась. Купе было таким, как и прежде. Поезд мчался по рельсам. Но страх остался. Страх, что кошмар был реальностью, что он найдет меня и здесь, что его власть безгранична. Страх, который больше никогда не покинет меня.