Только мой выбор

Ручка в руках Минамото застыла в воздухе, так и не коснувшись бумаги. Экзорцист задумался, уставившись на работающего перед ним Аканэ. Это внимание уже начинало раздражать и бровь Первой Тайны непроизвольно поднялась в немом вопросе. — Почему ты всё ещё тут? — вопрос Тэру прозвучал так абсурдно, что Аканэ замер, уставившись на него в ответ. Между ними повисла неловкая тишина. — Ты головой ударился?! — вспыхнул Хранитель, но даже его возмущение казалось каким-то механически привычным. Минамото отложил ручку, подперев ладонью подбородок. Его взгляд скользнул к окну за спину Аканэ, полностью игнорируя внезапную вспышку его раздражения. — Нет. Просто думал… — он сделал паузу, подбирая слова. — Если ты всё ещё здесь, значит, я в чём-то ошибался. Ты должен был уйти. Вспышка гнева в глазах Аканэ погасла так же быстро, как и возникла. Верно, после их недавнего диалога Аканэ и вправду поумерил свой пыл по отношению к Ао-чан. Она все еще дорога ему и будет дорога до конца жизни, но уже… как подруга, близкий человек. Принятое решение далось нелегко, но по крайней мере теперь ему больше не нужно пытаться произвести на неё впечатление. А значит, и его присутствие в студсовете теряло всякий смысл. Или… существовали другие причины оставаться? Даже сам Первый не мог дать себе однозначного ответа. Мысль об уходе с должности отзывалась тяжестью где-то под рёбрами. Одна проблема сменилась другой, не менее сложной. — Если я уйду, в студсовете начнется хаос, — фыркнул Первый, отводя взгляд. — Тебе же будет не под силу совмещать свои обязанности экзорциста и работу президента. — Вот как, — протянул Тэру, чувствуя нечто неладное. Был один способ проверить. Верно же говорят: один раз это совпадение, а два… Его лицо вдруг переменилось из-за чего считать какую-либо эмоцию стало трудно. — Аой. Хочешь сходить сегодня в караоке? Аканэ моргнул. Иногда казалось, что Минамото живёт в параллельной реальности со своей собственной логикой. Его слова выше этот факт лишь подтверждали. Но, по странному совпадению, на этот раз мысль о шумном караоке не вызывала у Аой обычного раздражения, лишь лёгкое недоумение. Да и вечер свободен, да и президент в последнее время… не так бесит. Почему бы и нет? — Караоке? Чего это ты вдруг? — спросил он ради приличия. — Но я не занят, так что можно было бы… — Аой, — внезапно лицо Тэру и вовсе стало серьёзным. — Ну что ещё?! — Аканэ по инерции нахмурился. — Мне кажется, ты настолько привык угождать Аканэ-сан, что даже не замечаешь, когда идёшь у кого-то на поводу, — Минамото вздохнул. — Ты же ненавидишь караоке. Я знаю. Аканэ поджал нижнюю губу уже готовый начать спорить с президентом, но тот его опередил. — Хотя, если подумать… — Тэру задумчиво потер подбородок. — Я ни разу не видел, чтобы ты подстраивался под Ясиро-сан или Седьмого. Неужели… — Да не подстраивался я под тебя! — Аканэ вскочил так резко, что стул с грохотом полетел на пол. — Под меня? — Тэру медленно расплылся в улыбке: хитрой и до тошноты довольной. — Я ведь даже не озвучил свою догадку. Значит ли… что это признание? Первый с глухим стуком шлёпнулся лицом на стол. Должно быть, он поспешил с выводами. Тэру всё такой же раздражающий, самодовольный идиот. Иногда вовсе казалось, что он питается чужими эмоциями. И сейчас экзорцист выжал из Аканэ всё до последней капли. — Ты невыносим… — донеслось приглушённое бормотание из-под сжатых рук. — Стараюсь, — легко парировал Минамото. Аканэ не видел, как взгляд экзорциста на мгновение смягчился, задержавшись на его растрёпанных волосах. Но стоило плечам Первого дрогнуть будто он собрался поднять голову, Тэру тут же отвёл глаза, принявшись беззаботно крутить в пальцах ручку. — Ладно, раз уж ты так рвёшься… — он внезапно перешёл на обычный тон, будто ничего и не было. — Давай куда-нибудь сходим. Но только при условии, что место предлагаешь ты. — …Я подумаю, — Аканэ кашлянул и поправил галстук стараясь сделать максимально отрешенный вид. Его уши в противоречие горели алым.

***

— Слушай, я думал, ты предложишь пойти в парк или в кафе, но… — Минамото несколько удивлённо скользит взглядом по громадным сломанным часам, перед которыми они остановились. — И вообще, насколько я знаю, вход сюда сейчас запрещён. — Как один из Хранителей, я должен иметь доступ к этим часам, — Аканэ бросает беглый взгляд на вход в Грань, затем оглядывается через плечо. — Да и обходной путь я знаю. Никто из учащихся не узнает, что мы здесь были. Минамото расплывается в улыбке. Кто бы мог подумать, что однажды он увидит эту сторону Аканэ, расчётливую, почти дерзкую. — Хочешь завести экзорциста в грань Хранителей? — Голос Тэру звучит игриво, но в глазах острый интерес. — Совсем не боишься гнева двух остальных? — Ещё чего, — фыркает Первый, доставая из кармана маленькие часы. Стрелки подрагивают под его пальцами. — Я имею право здесь быть. А уж для каких целей этой нечисти знать не обязательно. Он щелкает крышкой и металл отзывается тихим звоном. — Вход в нашу грань открывается, только когда время в школе останавливается, — поясняет Аканэ, не глядя на Тэру. — К счастью, я могу это устроить. Жест почти небрежный, но значение его куда глубже. Минамото — экзорцист, а Аканэ только что раскрыл ему способ проникнуть в логово Первой Тайны. Даже если войти он сможет только с помощью Хранителей… сама информация не для чужих ушей. — Разве твоя магия не подействует и на меня? — Тэру наклоняет голову, недоумевая. Аканэ недолго молчит, будто взвешивая что-то. Он припоминает случай, когда младший Минамото был подвергнут его магии. Тэру куда опытнее Коу, но даже он навряд ли сможет избежать магии Первой Тайны в полной мере. — Подействует, — наконец говорит он и, повернувшись, медленно протягивает руку. Ладонь раскрыта, а пальцы Первого чуть напряжены. — Я проведу тебя. Доверишься мне, президент? Минамото замирает. Что-то новое. Теперь уже не он тот, кто застаёт врасплох. На лице экзорциста нет привычной маски, лишь лёгкое замешательство мелькает в голубых глазах, прежде чем взгляд скользит к протянутой руке. Он не раздумывает долго. Тёплая ладонь ложится в ладонь Аканэ. Щелчок. Время останавливается.

***

Грань Хранителей Времени — не лучшее место для совместных прогулок. Повсюду часы: шумные, пыльные, с тяжелым тактом шестеренок. Механические совы крутят головами, следя за незваным гостем, их стеклянные взгляды давят из-за чего парни идут молча. В таком месте едва ли расслабишься. — Теперь понимаю, почему Аканэ-сан вечно тебя динамила, — внезапно разрывает тишину Тэру. Голос его звучит слишком громко среди монотонного тиканья. — Знаешь, в этой Грани у меня куда больше власти, — Аканэ не останавливается, тяжело идя дальше. Его длинная копна волос резко дернулась. — Советую держать язык за зубами. — Такое не романтичное место, — Минамото полностью игнорирует угрозу. — И так пройдет наше первое свидание? Аканэ резко прикусывает язык. Спасибо хоть за то, что он идет впереди и этот идиот не видит, как по его щекам разливается жар. Свидание? Они никогда это не обсуждали, никто не признавался, не договаривался, а Тэру произносит это так легко, будто всё уже давно решил за них двоих. Мысли путаются. Аканэ все глубже увязал в этом. Он понимал себя всё меньше и это пугало своей непривычностью. Раньше всё было просто: одна цель — быть рядом с Ао-чан. Какими бы огромными ни казались окружавшие его проблемы, всё сводилось к ней. А потом появился Тэру. Его слова, как порыв ледяного ветра, вырвали Аканэ из привычного круга мыслей, заставляя думать. Слишком много. Слишком болезненно. Теперь он не мог понять: живёт ли по инерции, по старой привычке, или это действительно та жизнь, которую он хочет… Зачем Тэру вообще понадобилось делать все это, возиться с ним… Аканэ никогда не анализировал, что между ними. Минамото был вечным раздражителем, но он всегда оказывался рядом. И, как ни странно, отвращения к нему не было. Даже когда Первый злился по-настоящему ненавидеть не получалось. Странно. Аканэ никогда не пытался разобраться в их отношениях. Это было попусту незачем. Но сейчас… если все-таки попробовать копнуть глубже. Есть одна вещь. Негативная. Отталкивающая. Искренняя. Они никогда не играли ролей друг перед другом. Никогда не притворялись. Тэру видел его наихудшие моменты: одержимость, вспышки ярости, презрение к нечисти, при том, что сам Аканэ был одним из них. А он, в свою очередь, знал, как Тэру устает от экзорцизма и своей роли идеального президента и брата, каким становится небрежным, когда никто не видит. Почему он раньше об этом не думал? Это… объясняет слишком многое. — Накинь, — Аканэ резким движением сбрасывает с плеча плащ, который тащил с собой всю дорогу. Потертая ткань, вероятно, из старых театральных запасов найденных в здании со сломанными часами. Никто не хватится, если они возьмут его ненадолго. — Да ты джентльмен, — Тэру ловит летящую ткань пальцами. Послушно накидывает на плечи. — Но к чему такая забота? Аканэ бросает на него беглый взгляд. Звучит щелчок пальцев. Земля под ногами содрогается, раскрываясь в глубокий провал. Длинная лестница, ступени теряются в темноте. Первый делает шаг вниз без тени сомнения. Тэру, чуть замешкавшись, следует за ним. С каждым их шагом вниз воздух становится холоднее. Внизу виднеется свет неясный и манящий. Последняя ступень и слепящая вспышка заставляет Минамото закрыть глаза. Открыв их обратно, он морщится и ему открывается совершенно новый вид. Погрязший в снегу город. Тэру ненадолго останавливается, вглядываясь в дома и дым из труб, теплый свет в окнах, тут, в недрах грани кипела жизнь. Аканэ лишь кратко поясняет, что это отголоски прошлого одного из Хранителей. «Людям» находящимся тут нет дела до чужаков, да и говорят они на неизвестном им языке. Беспокоиться не стоит, это лишь момент застывший во времени. Они идут дальше, спускаясь прямиком в город. — Знаешь, Аой, — Тэру чуть ёжится от пронизывающего его ветра, с губ спускает плотное облачко теплого пара. — Пусть я и не фанат нечисти… но в этой форме ты совсем другой. Такой серьезный и важный. — Я всегда такой, — Аканэ фыркает, но вдруг резко разворачивается. Его пальцы останавливаются на завязках плаща Минамото, затягивая их с неожиданной бережностью. — Просто обычно ты меня бесишь. — А ещё… — Тэру наклоняется чуть ближе к его лицу, стоит Аканэ первому сократить расстояние чтобы поправить плащ. Экзорцист улыбается и шепчет. — Длинные волосы тебе идут. Брови Аканэ быстро сходятся на переносице, а его руки дёргаются прочь, словно завязки плаща внезапно раскалились докрасна. — Недолго тебя хватило… — он шипит, чувствуя, как жар разливается под кожей, несмотря на ледяной ветер. — Снова бесишь, президент. — Не будь таким холодным, — щебечет Минамото, и его улыбка кажется теплее огней в окнах домов. Аканэ делает вид, что не слышит всего этого. Они проходят мимо витрин магазинов. Там застывшие во времени пироги с румяной корочкой, аккуратные стопки книг в переплетах, платья на манекенах и они могли бы ещё долго бродить по городу, рассматривать как жили эти люди раньше, но холод пробирает до костей, и когда они доходят до знакомого Аканэ строения, камин в его окнах становится настолько притягательным, что решение приходит самом собой. Дверь скрипит, но податливо открывается. Внутри ни пылинки, свечи горят ровным пламенем, а стол засервирован так, словно готов принимать гостей. Каким-то образом уют этого места тоже застыл во времени. Тэру стягивает плащ, и ткань бесшумно падает на вешалку. Он присаживается у камина, протягивая ладони к огню. Тени плавно играют на его лице. — В первое время я тоже ненавидел этот холод, — голос Аканэ заставляет Тэру обернуться. После недолгого отсутствия Хранитель держит две чашки от которых поднимается пар. — Но тут красиво… и спокойно. Теплая чашка тяжестью ложится в руки Минамото. Их пальцы почти соприкасаются. Тишина. Но не та, что давит, она обволакивает, как тепло от камина. Аканэ опускается рядом, следя, как пламя лижет дрова, что никогда не сгорят. Вот оно, то место и умиротворение, которое он хотел показать. И тут... вес. Теплый и неожиданный. Белобрысая голова Минамото будто сама находит место на чужих коленях. Аканэ замирает, привычная раздраженная гримаса уже готова возникнуть на его лице, но… не появляется. Вместо этого его пальцы нерешительно касаются чужих волос, поправляя непослушную прядь. Всего на секунду. Потом он отдергивает руку, делая вид, что ничего не было. Всё-таки он хмурится, а Минамото хитро смотрит на него снизу вверх. Пальцы Тэру находят запястье Аканэ в полумраке, крепко смыкаются вокруг него, но без давления, и возвращают руку на место. Аканэ замирает, дыхание едва заметно учащается. Проходит несколько секунд тишины, наполненной только треском камина, прежде чем его пальцы нерешительно скользнут вверх, касаясь лба Минамото. Он отводит светлую челку назад, медленно, будто боясь спугнуть этот момент. Теперь Тэру выглядит по забавному непривычно. И Аканэ улыбается. Кратко, даже неосознанно, но улыбается. — Ты прав, — наконец говорит Тэру, накручивая на указательный палец прядь волос спадающих с плеча Аканэ. Голос его тише обычного. — Тут и вправду… спокойно. Аканэ не отвечает. Но он понимает. Он знает, как Тэру выматывается, знает, почему тот гонит младшего брата и сестру прочь от экзорцизма, знает, что Минамото давно уже работает на износ только чтобы хватило его одного. Именно поэтому он привёл его сюда. В это застывшее время, где их не достанут ни люди, ни обязанности. Где можно просто быть. Пальцы Аканэ всё ещё касаются его волос. Теперь этого кажется мало. Тэру слегка поворачивает голову, и рука скользит ниже, к виску. Аканэ замирает, несколько раз моргая не зная куда себя подать. А потом видит: голубые глаза Тэру прищурены, в них мелькает знакомый озорной блеск, но теперь в нём есть что-то ещё. Хранитель застывает в смятении. Он хочет поддаться, но ведь всё это неправильно… или просто ему так удобнее думать? Может, он лишь цепляется за эту мысль, лишь бы не погружаться глубже внутрь себя? Но тревога берет вверх, неприятно сжимаясь внутри груди, она навязчиво шепчет: а что, если это желание всего лишь отголосок былых отказов? Если он потянется к Тэру сейчас, не станет ли это попыткой заполнить образовавшуюся пустоту, а не искренним порывом? Он не хочет такого для Минамото… Первый в тупике, в который сам себя и загнал. Тот максимум, которым Аканэ может ему ответить, это остановить движение руки на его щеке, горько поглаживая её большим пальцем, словно извиняясь за свою неопределённость. Трудно не заметить, как уголки губ Первого предательски дрожат, но он стискивает зубы, не позволяя им опуститься совсем. Взгляд Тэру меняется. Он ощущает на себе всю ту тревогу, что тяжелой волной накрыла Аканэ. Однажды он уже помог Хранителю сделать первый шаг в новое будущее, и еще тогда, в тот самый момент, экзорцист решил. Раз он взял на себя ответственность начать этот путь, то он будет с Аканэ до самого конца. — Чего ты боишься, Аканэ? — это имя непривычно звучит на языке. Оно ощутимо врезается в слух Хранителя, возвращая того в реальность. Это был первый раз когда Тэру называет Аой по имени. Хранитель уставился вниз, на лежащего на коленях Минамото, он даже не слышал вопрос, собственное имя произнесённое Тэру эхом отдавалось в ушах. И вдруг. Тонкие пальцы экзорциста плавным движением отказываются на затылке Аканэ. — Может, стоит прекратить жертвовать собственными желаниями? — ладонь Тэру надавливает чуть сильнее, заставляя Аканэ склониться к нему. Голос экзорциста переходит в шёпот. — Ты уже достаточно себя сломал. Тяжесть на затылке заставляет поддаться окончательно. Теперь теплый шепот сменился влажным касанием. Их губы сошлись. Сначала лишь лёгкое касание, пробное, едва ощутимое. Губы Тэру чуть прохладные, суховатые, но уже через мгновение они становятся теплее и мягче. Ощутимее. Воздух вырывается из легких Аой резким толчком, как после тяжелого удара в грудь. Еще мгновение и второй толчок сбивает его с ног, переворачивая весь мир вверх дном. Но Тэру не отступает. Как и обещал. Он настойчивее прижимает Аканэ к себе, теперь привставая сам, слегка приоткрывая рот и вот уже Аканэ чувствует не только касание, но и лёгкий вкус его губ, чуть сладковатый с привкусом чего-то… нового. Руки Хранителя, до этого беспомощно повисшие в воздухе, вдруг сжимаются на плечах Тэру, то ли чтобы оттолкнуть, то ли чтобы притянуть ближе. Аканэ все ещё колеблется. А потом… Потом он всё-таки отвечает. Медленно и неуверенно. Впервые. Его губы двигаются в унисон с Тэру, сначала робко, потом всё увереннее. Где-то на краю сознания мелькает мысль, что это неправильно, но она тонет в тепле, разливающемся по всему телу. Тэру отстраняется первым. Всего на сантиметр, чтобы перевести дыхание. Его ярко голубые глаза сейчас почти синие и Аканэ видит в этом океане своё растерянное отражение. — Видишь? — экзорцист касается его нижней губы большим пальцем, стирая влажный след, а затем тяжестью снова падает на чужие колени. — Даже такая нечисть как ты может получить любовь будучи собой, Аканэ. Аой замер. Буквально. Казалось, его собственная магия обратилась против него, сковав его самого. И он падает, слышится глухой удар о деревянный пол. Лицо пылало, а на губах всё ещё ощущалась влага от того прикосновения. Это происходило наяву. Аканэ закрыл лицо руками. — Почему ты постоянно заставляешь меня чувствовать… так, — невнятно пробормотал он, теряя слова между пальцев. — Как «так»? — Тэру с лёгкой усмешкой перевернулся на бок, устроившись на бедрах Первого как на подушке. — В том-то и дело, что я не знаю, — голос Аой звучал устало. Как он мог что-то утверждать Тэру, когда не мог утверждать самому себе? Тэру замер на мгновение, провёл пальцами по подбородку, а затем… его всё ещё отливающие синим глаза опасно блеснули. Он приподнялся, оперся на колено, а затем, перекинув его через бёдра Аканэ, уселся сверху. — А? — Аой приподнялся на локте, глядя на взобравшегося на него Минамото. — Что ты… — Аканэ, — голова президента слегка склонилась набок, томные полуприкрытые глаза смотрели сквозь Хранителя. — Неужели мне всё нужно разжевывать? Рука Минамото скользнула к чужому галстуку. Он потянул за ткань, одновременно наклоняясь так близко, что Аканэ почувствовал холодок от дыхания Тэру на своих ещё влажных губах. — Нгх… Президент, ты слишком много на себя берёшь, — глухо прошипел Аканэ, накрывая ладонью руку Минамото, но не останавливая её. — А что мне остаётся, если ты настолько погряз в самокопании, что не в силах сделать элементарных выводов? — плавно парировал Тэру. Аканэ сглотнул образовавшийся в горле ком. — И ты ещё не устал? — горько прошептал он. — Почему ты тратишь столько сил на меня? Минамото застыл, уставившись на дрожащее лицо Аой. Внутри что-то болезненно щелкнуло. — Хмм… как там говорил один мой знакомый? — и снова эта наигранная задумчивость. — Если ты по-настоящему любишь человека, ты готов пойти для него и не на такие мелочи, да? Взгляд Тэру замер в ожидании, изучая реакцию Хранителя. Глаза Аканэ заметно расширились. Эти слова… те самые, что он когда-то произнёс в кабинете студсовета, по отношению к Ао-чан. Парень думал, что оставил их в прошлом, но теперь они вернулись и самое неожиданное, что звучали в его собственный адрес. — Не… — голос Аканэ дрогнул. — Не используй мои же слова против меня… Аканэ недолго молчит. Мысли обремененные тревогой вдруг затихли и эта тишина приятной теплотой окутывала все тело. Взгляд Аой становится заметно мягче. Он покраснел, но теперь даже не пытается скрыть это. Он слегка надавливает на сомкнутые на его галстуке пальцы, заставляя их разомкнуться. Тэру не против, он не торопится, давая парню время. Хранитель плавно переплетает их пальцы, взгляд скользит между руками и, теперь уже, мягкими чертами лица Тэру, нависшего над ним. После всего произошедшего этот жест пусть и незначительный, но куда важнее чем кажется. Это первая инициатива Аканэ. Он ненадолго задерживается в этом тепле, затем взгляд переходит на голубые глаза экзорциста. По старой привычке брови Аканэ смыкаются. Недовольно хмыкнув, он прикладывает вторую ладонь к шее Тэру. И улыбка Минамото растёт, но он не поддаётся так просто. Дразнит, вынуждая Аканэ проявить больше настойчивости. Что тот и делает. Аканэ приподнимается на локте, сам тянется вперёд, чтобы вновь ощутить вкус его губ. Теперь Первый берёт инициативу в свои руки. Движения его губ ещё неуверенные, но полные решимости. То долгие, затяжные поцелуи, заставляющий сердце биться чаще, то легкие, едва уловимые прикосновения к уголкам губ и линии подбородка. Каждый раз, отрываясь, он делает паузу, тяжелое дыхание, дрожащие ресницы, и он снова возвращается, с новым рвением. Тэру не в силах терпеть это слишком долго. Под его напором Хранитель вновь оказывается прижатым к поверхности, вынужденный сбавить пыл. Экзорцист смещает внимание ниже к скулам, к шее, где теперь уже его губы оставляют влажные следы. Тонкие пальцы скользят за ухо, затем погружаются в волосы, невольно высвобождая заколку, сдерживающую хвост Аканэ. Под беспокойными ладонями Тэру аккуратная причёска быстро превращается в хаотичные пряди. Это зрелище, которое наверняка привело бы Минамото в восторг, будь он не так поглощён изучением шеи партнёра. — …Тэру, — имя срывается с губ Аой хриплым шёпотом. Минамото замирает. Его лицо остаётся в миллиметрах от кожи Хранителя, горячее дыхание обжигает влажную поверхность. Грудь Аканэ под ним учащённо вздымается, и эта внезапная пауза кажется ему невыносимой. — Т-…?!!! — Попытка протеста обрывается, не успев начаться. Острая боль внезапно пронзает шею. Зубы Тэру впиваются в кожу, оставляя на ней чёткий след. Аканэ выгибается с подавленным шипением, пальцы впиваются в плечи партнёра, заставляя того отстраниться. — Что, чёрт возьми, ты творишь?! — голос звучит резко, но взгляд, встретившийся с глазами Тэру, заставляет Аканэ мгновенно замолкнуть. Выражение лица Минамото неестественно, его привычная уверенность исчезла. Вместо улыбки поджатые губы, вместо игривого блеска в голубых глазах детская растерянность. Румянец заливает его щёки, делая этот образ одновременно уязвимым и странно притягательным. — Ты играешь нечестно… — тихо роняет блондин. — …А? — до Аканэ доходит не сразу. Он ненадолго замолкает, а затем начинает смеяться. Мягко, без злорадства, совершенно искренне. Ладони Аканэ обхватывают горячие щёки блондина, притягивая его ближе, а затем, Аой оставляет мягкий поцелуй на кончике его носа. — Оказывается, президент может быть очень милым, — тепло улыбается Хранитель. — Эй, если уж начал, то продолжай в том же духе, — Тэру по-детски надувает губы, слегка хмурясь. — Хорошо-хорошо, — с тёплой улыбкой вздыхает Аканэ. — Тэру. Довольный экзорцист вновь тянется к его губам, но едва веки Аканэ прикрываются в готовности, раздаётся неровный стук в окно. Минамото поднимает взгляд первым. — Мне кажется или там сова стучит?.. — недоумевающе произносит Тэру, прищурившись. — Сова?! — Аканэ подскакивает, из-за чего Минамото сидящий сверху заваливается на бок, разочарованно наблюдая, как Хранитель бросается от него к окну. Картина выходит комичная: Аканэ распахивает окно, впуская холодный воздух, а механическая сова, что-то невнятно клокоча, пытается влететь внутрь. Хранитель размахивает руками, прикрикивая «Кыш!». Среди этого шума Тэру едва различает обрывки фраз: «чужак», «нельзя», «вернуться», на что Аканэ сердито парирует: «Имею право!» и «Старый извращенец!». Лежа у камина, Минамото не может сдержать улыбки. Зрелище, где Аой забавно ругается с механическими защитниками, греет душу куда сильнее огня. Сова наконец улетает, а взлохмаченный Аканэ измученно возвращается к экзорцисту. — Думаю, нам пора, — кратко объявляет Первый, попутно начиная убирать распущенные волосы обратно в хвост. — Похоже, другие Хранители решили как на зло вернуться. — Какая жалость, — не давая тому закончить, Тэру поднимается и хватает его за запястье. — К слову, я не шутил про твои волосы. Тебе безумно идет. Экзорцист погружает лицо в растрёпанные пряди, оставляя последний влажный след у самой ключицы. Аканэ вздрагивает, тело слишком податливое и по коже предательски бегут мурашки. — Всё-всё… хватит на сегодня, — смущённо отмахивается он, держа Тэру за плечи на расстоянии от себя. — Не хочу думать, что старик может видеть это через синигами. Тэру лишь ухмыляется, ловко накидывает плащ с вешалки и шагая к выходу. Аканэ не спеша следует за ним, так и не собрав распущенные волосы. Когда краем глаза он ловит довольный взгляд Минамото, Аой лишь фыркает и глубже зарывается в складки плаща, но уголки его губ неконтролируемо подрагивают. Улица встречает их привычной зимней суетой. Снег продолжает кружить в воздухе, оседая на ресницы и плечи, а под ногами хрустит плотный слой снега вторя их шагам. — Коу обещал приготовить что-то особенное сегодня на ужин, — Тэру рассекает снежную корку носком ботинка, рассуждая вслух. Аканэ молча смотрит на него, подмечая, как морозный воздух превращает его дыхание в маленькие облачка. — А принцесса всё спрашивает, когда ты снова придёшь, — в голосе Тэру звучит тёплая усмешка. — Кажется, ты ей понравился. — Это твой завуалированный способ пригласить меня на ужин? — Аканэ качает головой, но в глазах мягкое понимание. — Возможно, — Тэру протягивает руку и его пальцы находят ладонь Аканэ даже не глядя. Они переплетаются естественно, будто делали это всю жизнь. Кожа Тэру все еще теплая и это тепло медленно растекается по Аканэ, согревая лучше любого плаща. — Ладно, — Хранитель делает вид, что сдаётся, но его пальцы сжимаются в ответ. — Не вижу причин отказываться. — Аканэ… — Нет, Тэру, — он прерывает его, уже зная, о чём пойдёт речь. — Я не подстраиваюсь. Это мой выбор. Только мой. Экзорцист сжимает его руку крепче, а улыбка срывается с губ сама собой. — Отлично, — сейчас холод совсем не чувствовался. — Тогда скажу Коу накрыть на четверых. Аканэ отводит взгляд. Где-то впереди их ждет выход обратно в реальный мир, а за спинами остаются их следы. Две ровные линии, которые наконец-то идут параллельно рядом.