Когда жизнь дарит тебе мандарины

𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃 --- Прошло несколько лет. Чеджу всё так же жил в своём ритме: волны накатывали на берег, чайки кричали над крышами, и мандариновые деревья цвели по расписанию, как будто остров знал, как правильно жить. Сокджин и Намджун выросли. Уже не дети, но ещё не взрослые. Им было 16 и 17 лет соответственно. Джин всё ещё пах мандаринами, только запах стал глубже, насыщеннее. Намджун продолжал молчать больше, чем говорил, а в его движениях появилась уверенность взрослого мужчины. Он всё ещё выращивал капусту — зимой в тёплых укрытиях, летом под открытым солнцем. Его руки стали загрубевшими, а спина — сильной. Иногда Сокджин шутил, что у Намджуна спина лучше, чем у корейских статуй. — Я никогда не выйду замуж за альфу с острова, — однажды произнёс Джин, лёжа на груде капустных листьев. — Я поеду в Сеул. Там альфы другие. Умные. Красивые. С костюмами. — Угу, — кивнул Намджун, не отрываясь от копания в грядке. — Ты даже не ревнуешь, — надулся Сокджин. — А должен? — Конечно! Я говорю, что выйду замуж за городского альфу! — Но ведь ты пока даже не собираешься замуж. Сокджин замолчал. Он сам не знал, зачем всё это говорит. Может, потому что Намджун всегда рядом, и это бесит. Или наоборот — пугает, потому что слишком важно. Каждое утро он прибегал к нему, сидел рядом, когда тот продавал капусту на рынке, болтал с покупателями и отпугивал особенно навязчивых омег, заглядывающих на плечи Намджуна. И каждый вечер он провожал его домой — хотя это был вовсе не его путь. Однажды они возвращались с рынка по пыльной дороге, проходящей сквозь капустное поле. Было тихо, только кузнечики стрекотали, и где-то вдалеке пели лягушки. Сокджин шёл рядом, прижимая к груди записную книжку. У него были тонкие пальцы, аккуратные, как всегда. Он молчал — редкость. Намджун чувствовал его взгляд сбоку, но не спрашивал. Вдруг тонкая рука Сокджина аккуратно скользнула в карман его широкой кофты. Намджун остановился. Сокджин посмотрел на него с привычным выражением «ничего не случилось». — Ты же говорил, что не выйдешь замуж за альфу, — тихо напомнил Намджун, глядя прямо в его лицо. — Из Чеджу. — Угу. — Тогда зачем ты сунул руку в мой карман? Сокджин молчал. Его глаза слегка дрогнули, будто он не ожидал, что его поймают словами. Он смотрел куда-то в поле, будто искал ответ среди рядов капусты. — Просто... — прошептал он, — там теплее. — Я могу дать тебе больше, чем тепло в кармане, — сказал Намджун и шагнул ближе. Он был прямолинейный. Всегда был. Без украшений. Без намёков. Он положил ладони на плечи Сокджина и медленно склонился к нему. Джин не отпрянул. Не пошутил. Только моргнул и закрыл глаза. Поцелуй был сухим от солнца, но мягким. Сокджин пах свежестью и мандаринами, губы были слегка солоноватые, от морского воздуха. Намджун не торопился. Он только слегка коснулся губ, как будто просил разрешения. Когда он отстранился, Сокджин смотрел на него, растерянно и сердито одновременно. — Я же говорил… — А я спросил. И ты не ответил. Сокджин опустил глаза. Рука всё ещё была в кармане. Он не убрал её. Не оттолкнул. Только стоял и слушал, как снова запели кузнечики. — Я… просто хочу немного остаться, — пробормотал он. — Ещё не готов уезжать в Сеул. Намджун кивнул, взял его за пальцы, всё ещё спрятанные в его кармане, и сжал. — Оставайся. Пока хочешь. И они пошли дальше, не отпуская рук. Пусть это было ещё не признание, но уже не дружба. Что-то промежуточное, зыбкое. Как роса на листьях капусты по утру — чистое и тонкое. На следующее утро, когда Сокджин пришёл к лотку, где Намджун раскладывал капусту, тот уже ждал его. Рядом с ящиками стоял маленький деревянный стульчик. — Что это? — Сидеть будешь. Ты всё равно никуда не уходишь. — Уверенный ты стал. — Вчера ты положил руку в мой карман. Сокджин хмыкнул, но сел. И с этого дня капуста и стихи стали неразделимыми. Так на рынке появился новый дуэт — молчаливый альфа и омега с тетрадкой, влюблённый в городские мечты и в кого-то гораздо ближе. 𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃