Я думал, что до этого момента знал, что такое голод

Сиын опоздал. Сухо взглянул на часы и нахмурился. Друг редко опаздывал — он был слишком организован для этого. Но парень уже полчаса сидел в ресторане после своей смены, а Сиына всё не было. Он открыл приложение. У него, возможно, было установлено приложение для отслеживания циклов омег, чтобы знать, когда Сиыну понадобится дополнительная забота. Но до его течки ещё оставалось несколько дней, он был уверен. Тем не менее, он достал телефон и отправил ещё одно сообщение, прежде чем проверить данные. Сухо: Сиын-а? Что-то случилось? Ответа не было. Он сглотнул, чувствуя, как голод улетучивается. Беспокойство о Сиыне часто действовало на него так. Он не мог оставаться спокойным, пока не убеждался, что его омега в безопасности. Так было уже несколько месяцев. Ён был слишком важным другом, и Сухо хотел заботиться о нём всеми возможными способами. Телефон загорелся, и парень тут же поднял трубку. Это был Сиын. Сиын. — Сиын-а? - сразу спросил он. В ответ раздалось прерывистое дыхание, а затем глухой стон. Сухо знал этот звук. Парню было больно. Он вскочил так резко, что стул опрокинулся, но ему было плевать. Сиын страдал, а Сухо не был рядом, чтобы помочь. Прежде чем осознал, что делает, он уже бежал, бормоча в телефон успокаивающие слова. — Где ты? - спросил он сквозь туман защитной ярости. Ещё один стон. Сухо представил, как Сиын сжимается в болезненный комочек. — Гнездо… - прозвучал невнятный ответ. Значит, Сиын был дома. Сухо побежал. Когда он распахнул дверь в квартиру Сиына (у него, конечно же, был ключ — кто-то же должен заботиться о нём во время учёбы, перед экзаменами или во время течки), воздух внутри был насыщен запахом. Тёмный шоколад и пряности ударили в нос, и у Сухо едва не закружилась голова. Он уже дважды был с другом во время его течек, но никогда раньше запах не был таким густым. Спотыкаясь, Сухо добрался до комнаты Сиына и увидел его — скрюченного в гнезде, как он и предполагал. Сердце смягчилось при виде этого, и он осторожно приблизился. — Сиын? - тихо прошептал он. — Я здесь, Сиын-а. Сиын застонал и всхлипнул, прижимаясь к своим рукам. Он лежал в нижнем белье среди простыней, окружённый аккуратно разложенными одеялами и подушками. Среди них были старые вещи Сухо — его форма, спортивная одежда и бог знает что ещё, что парень успел стащить. В преддверии течки он мог быть удивительно хитрым, таская всё, что пахло Сухо. Сухо не возражал. Если это давало Сиыну чувство безопасности, он отдал бы хоть руку, хоть ногу. Поэтому он только улыбнулся, заметив, что пальцы Сиына вцепились в его футболку, которую он «потерял» на прошлой неделе. Он остановился в шаге от гнезда, уважительно ожидая, пока Сиын обратит на него внимание. Он не был варваром, чтобы врываться в священное пространство омеги без разрешения. Бабушка воспитала его лучше. Сиын приоткрылся, выглянув на Сухо тёмным, мутным взглядом из-за руки. — Альфа… - простонал он. Его голос был низким, хриплым, и Сухо почувствовал, как кровь приливает к щекам вопреки всему. Он не мог с этим поделать. Сиын звучал так нуждающе и выглядел так прекрасно. Не говоря уже о его запахе, от которого Сухо таял. Ему хотелось зарыться носом в шею друга и слиться с ним так, чтобы их ароматы стали неразделимы. Он всегда этого хотел. Но он знал, что должен держать себя в руках, поэтому только улыбнулся и присел перед Сиыном. — Сиын-а, - мягко прошептал он. — Альфа здесь. Что тебе нужно, малыш? Он снова спрятал лицо в руке и застонал, когда новая волна жара накрыла его. Сухо поморщился от сочувствия, слишком хорошо зная, как омеги страдают во время течки. — Я здесь, детка. Скажи, и я дам тебе это, - попытался он уговорить, не решаясь прикоснуться. Сиын посмотрел на него мокрыми глазами. — Узел, альфа? - прошептал он. Чёрт. Сухо отпрянул от силы этого единственного вопроса. Он знал, что Сиын бредит, но это почти не снижало эффект. Сухо был слишком слаб перед ним. Раньше течки Сиына были похожи на те, что бывали у его бабушки: судороги, раздражительность, он становился ещё меньше, чем обычно, сжимаясь в комочек, чтобы заглушить боль. Сухо согревал его дополнительной одеждой и грелкой, кормил лёгкой едой вроде каши или куриного супа и укладывал спать, пока жар не спадал. Сиын ворчал и дулся — это было мило, — но никогда не был таким. Он никогда не просил Сухо… Сухо с трудом сглотнул и попытался взять себя в руки. Это было нормально. Течка — это про желание. Ничего необычного. Конечно, Сиын попросит об этом. Сухо просто придётся терпеть и убедиться, что парень получит всё необходимое. Он поднялся на дрожащих ногах и достал из шкафа несколько бутылок воды. Холодная вода могла шокировать перегретое тело Сиына, поэтому комнатная температура была лучше. Он открыл бутылки, чтобы занять руки, и подумал о том, чтобы приготовить суп. Но сначала нужно было измерить температуру. Сиын выглядел хуже, чем обычно. В его румянце и мутном взгляде было что-то, что тревожило Сухо сквозь желание, которое он не мог игнорировать. Он заставил себя подавить инстинкты и спросил, можно ли прикоснуться. Когда парень простонал и потянулся к нему, Сухо осторожно обхватил его за шею и приподнял, чтобы дать воды. Сиын жадно пил, как всегда во время течки, словно не осознавал, насколько хочет пить, пока не чувствовал жидкость на губах. Сухо следил, чтобы он не подавился, и откинул его мокрые волосы назад. — Вот так, Сиын-а, - прошептал он с мягкой улыбкой. — Ты молодец, солнышко. Ещё немного. Он поднёс к губам Сиына бутылку с витаминным напитком, и тот выпил половину, прежде чем отстраниться. — Хороший мальчик, - бормотал Сухо, убирая бутылку. Он опустил голову Сиына обратно на постель и провёл тыльной стороной пальцев по его пылающим щекам. Бедняга горел. Сухо вздохнул и снова откинул его волосы, затем встал, чтобы принести таз с тёплой водой и обтереть его. Но когда он попытался уйти, парень издал высокий жалобный звук, и Сухо замер от этого звука страдания. Он не мог оставить омегу одного, тем более Сиына. Он опустился на колени и успокаивал его, пока тот не погрузился в беспокойный сон. Через некоторое время Сиын успокоился, и Сухо тихо вздохнул с облегчением, собираясь встать. Но тот крякнул и потянулся к нему. Сухо замер, пока не понял, что Ён просто хочет его ветровку. Он рассмеялся про себя и осторожно снял её, чтобы отдать. Это было меньшее, что он мог сделать для комфорта своего омеги. Сиын тут же обвился вокруг неё и, зарывшись носом в ткань, громко застонал. Сухо почувствовал, как голова кружится от этого звука, а кровь приливает ниже пояса. Боже, Сиын мог звучать так соблазнительно — его низкий голос, его запах, от которого Сухо таял. Он сглотнул и попытался отвернуться. Сиын в течке. Он не контролирует себя. Всё так и есть. Сухо вылетел из комнаты и прислонился к закрытой двери, едва не падая. Всё будет в порядке. Сухо просто нужно держать себя в руках и заботиться о Сиыне. Больше некому. Сиын был его ответственностью. Он оставил дверь приоткрытой, чтобы слышать, если Сиын позовёт, и принялся готовить еду. Он сварил куриный суп с лапшой и лёгкую рисовую кашу, дал им остыть и приготовил полотенца с тёплой водой. Когда он снова открыл дверь, запах ударил с новой силой, и Сухо пошатнулся. Желание. Сладкий аромат смазки парня. Сухо стиснул зубы, пытаясь подавить волну вожделения, которую он чувствовал и нюхал. Это течка. Это нормально. Сиын не мог контролировать свою биологию. Он принёс еду и разбудил Сиына, чтобы покормить. Тот был в тумане, но послушно открывал рот, когда Сухо подносил ложку к его блестящим губам. Сухо слабо хвалил его, а затем обтирал тёплой водой. Он дал другу поспать, устроившись с одеялом у двери, чтобы не перегружать его своим запахом. Сиын ворочался, но с каждым часом его дыхание становилось ровнее, пока он не начал приходить в себя. — Сухо? - позвал он под утро. Сухо моргнул, отгоняя грёзы о шее Сиына, и подполз к нему. — Я здесь, Сиын-а, - прохрипел он, протягивая руку. Сиын издал тихий звук в горле и потянул его к себе. Сухо расслабился. Это было нормально. Под конец течки Сиын всегда жаждал близости. Ему нравилось быть рядом с Сухо, а Сухо обожал держать его в объятиях. Новая волна нежности накрыла его, когда Сиын, не задумываясь, впустил его в своё драгоценное гнездо, а Сухо осторожно устроился, чтобы ничего не нарушить. Парень прижался к его груди, и Сухо крепко обнял его, уткнувшись носом в его волосы, пока настоящий сон наконец не сморил его — впервые с тех пор, как он вернулся домой перед течкой Сиына. Что-то мокрое коснулось его горла. Сухо слабо застонал от лёгких укусов и крепче прижал к себе знакомое тело. Через мгновение он открыл глаза и уставился в потолок комнаты Сиына. Чёрт. Почему Сиын кусал его, если его течка почти прошла? Раньше ему никогда не требовалось больше, чем просто объятия Сухо на полдня. — Сиын-а? - неуверенно позвал Сухо. — Сухо, - голос Сиына был низким, хриплым. Пропитанным дымом, как его гребаный запах. Сухо чувствовал, как тёмный шоколад растекается по его коже. Он с трудом сглотнул. — Да, Сиын-а? — Я хочу, - просто ответил Сиын. Он никогда не был многословен. Но всё же. Сухо зажмурился. — У тебя течка, Сиын-а, - слабо возразил он. Бессмысленно притворяться, будто они не понимают, чего хочет друг. Он в течке. Совершенно нормально, если он хочет… если он… — Нет, - рыкнул Сиын. Сухо едва подавил стон. Он обожал, когда Сиын становился напористым. Он обожал Сиына. Сухо провёл успокаивающей рукой по его спине, остановившись на пояснице, где, как он знал, у Сиына бывали боли до и во время течки. Сиын громко застонал, без тени стыда, и растаял в его объятиях. Сухо закрыл глаза и другой рукой начал осторожно разминать узел напряжения возле позвоночника. Когда он уже подумал, что Сиын снова готов заснуть, тот вцепился ему в плечи и перекатился на него, оказавшись сверху. Сухо беспомощно уставился на него. — Сухо, я хочу, - прошептал Сиын. Губы Сухо дёрнулись против его воли. — Избалованный омега, - он сам не понял, как прошептал это. Когда идеальные губы Сиына надулись, Сухо нежно улыбнулся. — Идеальный омега. У тебя течка. Он пристально смотрел на него сверху вниз. Он всегда был грозой, но сейчас… Чёрт, Сухо должен был проявить силу хоть раз. Сиын наклонился, и Сухо приготовился оттолкнуть его, если тот попытается поцеловать его. Но парень вообще проигнорировал его губы и вонзил зубы в шею Сухо. Сухо замер. Это было самое уязвимое место для альфы. Он никогда не думал защищать его от Сиына. Даже сейчас это не казалось ему угрозой для жизни. Он был возбуждён. Чёртов Сиын и его влияние на тупые инстинкты Сухо. — Сиын, солнышко… - он задыхался, но Сиын рыкнул и сжал челюсти сильнее. Сухо затрясся, пальцы впились в узкую, идеальную талию парня. Голова инстинктивно запрокинулась назад — его жизнь ничего не значила. Не против Сиына. Его жизнь принадлежала Сиыну, и тот мог распоряжаться ею как хотел. Но вместо того, чтобы кусать, Сиын заговорил. — Мой телефон. Посмотри заметки. Сухо потратил целую минуту, чтобы осознать эти слова. Затем неуверенно потянулся к тумбочке, где лежал телефон Сиына. Сухо поставил его на зарядку раньше и теперь легко снял. У друга не было пароля, и Сухо провёл пальцем вверх, чтобы разблокировать. Обычные обои, как он и ожидал. Он неуклюже открыл приложение для заметок. О чём, чёрт возьми, думал Сиын, заставляя его делать это, когда они оба полубезумны? Но Сухо не мог отказать Сиыну даже в самых странных прихотях, поэтому дрожащими пальцами он открыл заметки и начал читать. Что? Там были… записи о Сухо. Он покраснел, пробегая глазами по некоторым строкам. Заметки были разного времени: на прошлой неделе, месяц назад, перед прошлой течкой Сиына, после неё… В этих записях был другой Сиын. Голодный. Зверь, о котором Сухо мечтал. Зверь, которого он хотел накормить. Зверь, которого он жаждал в самые развратные свои моменты. Сухо закрыл глаза и откинул голову на подушку Сиына. — Чёрт, Сиын-а, - он бессильно вздохнул. Сиын, кажется, заурчал на нём. Точно. У него в постели был Сиын, ещё не до конца вышедший из течки. Сиын, который, похоже, хотел Сухо… хотел его уже давно. — Ты уверен, Сиын-а? - спросил Сухо. Его пальцы дрожали, но были нежны на шее Сиына. Он не смог бы жить с собой, если бы заставил Сиына сделать что-то против воли. Но Сиын не выглядел неуверенным. Он оторвался от шеи Сухо с мокрым звуком и сел. Его мокрый зад удобно устроился на узле Сухо. — Я хочу этого, Сухо, - сказал Сиын. Теперь в его глазах не было тумана — только новый, другой огонь. Сухо зажмурился. — Твоя течка… Пальцы Сиына обхватили его горло, и Сухо захрипел, замолчав. Он не чувствовал угрозы. Это было просто чертовски горячо. — Моя течка — идеальное время, чтобы укусить и оплодотворить меня, Сухо, - рыкнул Сиын. Сухо застонал. Он не был достаточно силён для этого. Кто мог устоять перед Сиыном, когда он так чего-то хотел? Уж точно не он. Боже, он надеялся, что Сиын не пожалеет. — Сиын-а, малыш, - взмолился Сухо, но Сиын прервал его, двигаясь вниз. Он был таким мокрым, что у Сухо помутнело в голове. Он, наверное, мог бы войти так легко. Сиын даже не почувствовал бы боли. Это было бы так просто — и всё, чего хотел Сиын. Всё, чего Сухо хотел всегда. — Уверен? - в последний раз спросил Сухо, чтобы убедиться. Сиын фыркнул, как обычно, когда терял терпение, наклонился и коснулся губ Сухо один раз, второй… а затем они поцеловались по-настоящему. Это было опьяняюще. Это было всё — сладкие, мягкие губы Сиына, его тихий выдох, то, как он требовательно прикусил нижнюю губу Сухо. Это был его Сиын, берущий то, что хотел. И что Сухо мог сделать, кроме как отдать? Он поднял руки, прикоснулся к щекам Сиына, проверил температуру. Почти нормальная. Не столько течка, сколько просто… возбуждение? Её остатки? Сухо надеялся на это. Они целовались, не углубляясь, просто наслаждаясь близостью и новизной. Сухо думал, что мог бы целовать Сиына днями, неделями. Это было идеально. Так ощущался покой. Но у Сиына были другие планы. Он хотел — и не собирался упускать возможность. Он подвигал бедрами, пока Сухо не затрясся, затем поднялся и опустился обратно. Он был раскрасневшимся до груди, прекрасным на фоне Сухо, и теперь нетерпеливо стягивал с себя одежду, не оставляя и следа стыда в своём идеальном теле. Сухо считал, что Сиыну нечего стыдиться. Он был великолепен. Когда Сиын остался голым, он устремил тёмные глаза на Сухо — и вскоре тот тоже остался без футболки. Сиын закусил губу с выражением, которое Сухо видел впервые, но теперь готов был сделать всё, чтобы увидеть снова. А затем Сиын развернулся, подставив свой мокрый, идеальный зад, и стянул штаны Сухо. Он наклонился так низко, чтобы снять их, что Сухо забыл, как говорить, к тому моменту, как Сиын добился своего. Так же быстро он развернулся обратно и теперь двигался по нему, полностью обнажённый. Сухо никогда не чувствовал ничего подобного. Горячая кожа Сиына, его смазка, наполнявшая комнату густым ароматом тёмного шоколада. Сухо хотел впитать его. Он смутно пожалел, что не попросил попробовать его раньше, но сейчас было ясно: у Сиына другие цели. Сиын наклонился ближе. Ресницы Сухо затрепетали, когда он почти вошёл в него. Вот так просто. Боже. — Ты хочешь меня, Сухо? - спросил Сиын. Сухо мог бы рассмеяться, если бы не был так безумно влюблён, что готов был плакать и строить храмы в честь Ён Сиына. Вместо этого он дал ему то, что тот хотел. Ведь для этого он и был здесь. — Да, Сиын-а, - тихо признал он. Сиын одарил его редкой, сияющей улыбкой. — И ты оплодотворишь меня? Сухо зажмурился. Он представил Сиына, свернувшегося в гнезде, пахнущего детской присыпкой. Детей с его прекрасными глазами. — Если ты этого хочешь, Сиын-а, - выдавил он. — И укусишь? Сделаешь меня своим? - голос Сиына звучал с рычанием. Сухо содрогнулся. — Я твой, Сиын-а. - Он посмотрел на него сквозь туман в глазах. Горящий взгляд Сиына был устремлён на него. Сухо почувствовал странное спокойствие. Голос стал твёрдым. — А ты мой. Сиын улыбнулся — ослепительно — и позволил ему войти. Сухо не ошибся: это было легко. И всё же это едва не свело его с ума. Сиын был таким мокрым, идеальным внутри. Горячим для него. Таким хорошим. Он, казалось, знал, как двигаться — или Сухо был создан для него, потому что Сиын брал своё удовольствие, а Сухо держался за его бёдра и видел звёзды. Он никогда не представлял, что это будет так, но Сиын сделал это идеальным. Сухо застонал, когда Сиын двигался по нему кругами, затем поднялся на своих прекрасных, сильных бёдрах — и опустился. Звук вырвался из обоих горлов, и Сухо рассмеялся, запыхавшись, обнаружив, что Сиын уже смотрит на него. Руки Сухо скользнули от бёдер Сиына к талии, затем к шее, и он притянул его для поцелуя. — Ты идеален, знаешь? - прошептал он, когда их губы разомкнулись. Сиын фыркнул. Впервые за всё время он звучал как обычно — но Сухо всё ещё был внутри него. Он старался не думать, что здесь его место. Его место было там, где Сиын мог использовать его. — Ты говоришь так, потому что думаешь узлом, - пренебрежительно ответил Сиын. Сухо нахмурился. — Это ты хотел… Сиын прервал его, сжавшись вокруг него, и Сухо застонал, откинув голову. Он почувствовал, как Сиын ухмыляется у его шеи и проводит языком по следу от укуса. Он знал, что Сиын хочет услышать. — Да, - выдохнул Сухо. Язык Сиына ласково коснулся кожи в последний раз — перед тем, как он вонзил зубы. Сухо затрясся между болью и наслаждением. Он чувствовал, как принадлежит. Наконец-то Сиыну. Спустя вечность Сиын отстранился, чтобы слизать кровь, и когда Сухо смог открыть глаза, он увидел его чёртовски довольное лицо. Сиын смотрел на него с решимостью. Он слегка наклонил голову, подставляя шею, но этого было достаточно. Сухо захотел. Он облизнул губы, нашёл руки Сиына. Их пальцы сплелись, пока Сухо приподнимался, чтобы сравняться с ним. Они поцеловались, не обращая внимания на вкус крови, прежде чем Сухо отстранился и провёл успокаивающими руками по бокам Сиына — а затем вонзил зубы. Сиын задрожал на нём и вокруг него, оставляя кровавые царапины на его руках, и Сухо принял их, как принял бы метку партнёра. Как принял бы всё, что дал бы ему Сиын. Он отстранился и ласково лизнул ранку, но Сиын только заурчал в ответ. Теперь они были связаны. Мир казался правильным.