Часть 1
12 августа 2025 г., 15:14
Задумывались ли вы когда-либо над тем, каким образом полуэльф-полумайа Лютиэнь смогла песенкой усыпить Валу Мелькора? Ответ прост... А дело было так...
***
Арда, Средиземье, королевство Дориат Прекраснейшая из эльдар, дочь Тингола и Майа Мелиан, принцесса лесного Королевства Дориат Лютиэнь, прозванная Тинувиэль, в великой грусти бродила по лесу. Дева предавалась размышлениям о своей нелегкой судьбе, характере эльфийских королей, темных временах и злодеях, людях и подвигах... Выводы были неутешительными... По всему выходило, что участь принцессы ужасно тяжела и не предполагает возможности самостоятельного выбора себе избранника по любви. Характер эльфийских королей, а точнее, одного отдельно взятого короля, по совместительству являющегося отцом Лютиэнь, далеко не сахар, да и вообще Эльвэ дочь не понимает и не принимает ее выбора. Темные времена и страшные злодеи, обретающиеся где-то на севере, только усугубляют и без того нелегкую жизнь принцессы, являясь поводом для Тингола разлучить Лютиэнь с ее избранником-человеком, отправив того на этот самый север, в ту самую твердыню Ангбанд, в которой живут те самые злодеи и тот самый печально известный Моргот – виновник всех в Арде проблем. Главной проблемой в этом всём являлся один единственный извечный вопрос: «Что делать?». Вопрос этот был вызван дурным предчувствием Лютиэнь, которое вопило о том, что ушедшему в неизвестном направлении Берену грозит нешуточная опасность. С одной стороны, дева могла бы кинуться спасать возлюбленного, но... Помимо потрясающей красоты Тинувиэль отличалась ещё и редким здравомыслием, трезво оценивая свои способности. Сия оценка тоже давала неутешительный результат: оружием Лютиэнь не владела, к солдатской и походной жизни приспособлена не была, на местности даже при наличии карты ориентировалась плохо, да и просто напросто приключениям и сомнительным самоубийственным авантюрам предпочитала покой и безопасность. Но и Берена она любила и хотела ему помочь! Вот и получается вопрос: «Что делать, как быть?» Внимание внезапно привлек замеченный краем глаза объект, быстро метнувшийся от одного куста к другому. Заинтригованная Лютиэнь подошла ближе к тому кусту, что скрывал за собой существо, и раздвинула его, ожидая увидеть животное... — Ой! – Животное оказалось вполне себе человекоподобным.. правда, не до конца... По всему телу, а в особенности на конечностях, имелся густой волосяной покров, больше смахивающий на шерсть. Просто существо было раза в два ниже обычного человека. Застыв, Лютиэнь смотрела на существо. Существо смотрело на Лютиэнь. Эльфийка первая нарушила молчание: — Кто ты, о дивное создание? Никогда прежде не доводилось мне видеть тебя в этом лесу... — Хоб-бит! – пиликнуло дивное создание. – П-просто хоб-бит... Подивившись тому, что существо, именующее себя «хоббит», знает синдарин, Лютиэнь продолжила расспросы, в ходе которых выяснилось много интересного... Однако, из робких ответов Тинувиэль смогла вычленить главное: хоббиты умеют передвигаться бесшумно, в большинстве своем ужасно везучи, а эта особь достаточно умна и хитра. Кроме того, данный хоббит, который, как оказалось, был девушкой по имени Нори, обладал черными волосами (такими же, как у самой Лютиэнь!) и любил приключения. Последняя причина и являлась объяснением появления этого хоббита в Дориате. Недолго думая, Тинувиэль сложила два и два и решила взять хоббита в оборот... И вспомнила принцесса о том, что в совершенстве владеет пением, благодаря которому ей не составит труда напустить на Нори мощную иллюзию...***
Таким образом, спустя пару часов пред Лютиэнь стояла ее вторая точная копия, которая, проникшись увещеваниями, была готова идти спасать Берена из лап Тьмы. Чары иллюзии были заключены в незаметный кованый железный браслетик на руке хоббитанки...***
А как же, спросите, Даэрон и заточение Лютиэнь в домике на дереве? Это было. Да вот только Даэрон проходил мимо и заслышал, как Тинувиэль говорит Нори о миссии спасения Берена. За спиной высокой эльфийки ещё маленькую на тот момент хоббитанку Даэрон не разглядел и подумал, будто принцесса по своему обыкновению беседует с птичками. Впрочем, менестреля интересовала не личность собеседника, а содержание речи принцессы. Осознав, о чем дева толкует, Даэрон, разумеется, поставил Короля в известность о готовящемся побеге Лютиэнь. В домике на дереве и вправду заключили настоящую принцессу. Нори, тем временем, сняв браслетик, тихо шныряла по лесу, дожидаясь эльфийку. Выбравшись из заточения, Лютиэнь нашла свою подельницу. Укрывшись небезызвестным плащиком две девы дошли до границы Дориата. Там Лютиэнь простилась с хоббитанкой, отдала ей плащ и благополучно вернулась в Менегрот.***
Покинув Лес, Нори буквально сразу встретилась с Келегормом и Куруфином. Всё развивалось по известному сценарию, до тех пор, пока братья, пытаясь запереть брыкающуюся девушку в комнате, случайно не стянули с ее руки браслетик. Немая сцена длилась не менее двух минут. — Ну, я это.. я пойду... – пробормотала Нори, выдернула из руки Келегорма браслетик, стянула с его плеча плащик Лютиэнь и забралась на Хуана: — Хороший пёсик, ты же не бросишь девушку в беде? – Хуан мотнул головой и помчался по коридору. – Спасибо. Только давай сначала на кухню заедем... У меня уже который день не было второго завтрака...***
Добравшись до Тол-ин-Гаурхота Нори поняла, что просто так ей внутрь не проникнуть. И вспомнила хоббитанка наставление Лютиэнь: «В любой непонятной ситуации следует петь. По крайней мере, у меня это всегда работает». Недолго думая, Нори затянула хоббичью народную. Петь девушка не умела и делала это столь отвратно, что по сравнению с её пением Диссонанс Мелькора казался верхом высокого и прекрасного искусства. Вот Саурон и не выдержал. Стены крепости, кстати, тоже. Зато сидящий в темнице Берен, успевший за время своей кочевой жизни познакомиться с некоторыми представителями народа хоббитов и знакомый с некоторыми аспектами их культуры, узнал песню и затянул в ответ. Саурон сначала волков посылал утихомирить это «Исчадие Света», а после вышел и сам. Как известно, здесь в бой вступил в Хуан. А Нори пригрозила, что если Саурон не сдастся, то она продолжит петь. Сам Гортхаур мог выдержать любые пытки, но остатки чувства прекрасного не могли больше выносить этого музыкального ужаса. Так и произошла сдача острова. Бедный Саурон поспешил ретироваться от Нори подальше.***
В уплату за освобождение Нори стребовала с Берена поход в лес Бретиль, где была немалая хоббитская община: — Или мы идём в Бретиль, или моя смерть от голода будет на твоей совести, громадина! Сын Барахира обречённо вздохнул, решил, что спорить с хоббитом себе дороже, а Сильмариллы подождут, и поплелся вслед за Нори в лес. По дороге хоббитанка пела песни. Берен, не отличающийся наличием особого слуха, ничего плохого в этом пении не видел. А вот проезжающие мимо Келегорм и Куруфин... Наученные горьким опытом, они не стали наивно полагать, что Лютиэнь это действительно Лютиэнь. Да и в бредовом сне не могло присниться, чтобы принцесса Дориата так пела. Братья от греха подальше решили оминуть источник диссонанса стороной и уже развернули коней, но остаться незамеченными у них не получилось... — Хэй, громадины остроухие! Вы куда? Не в Бретиль случайно? Не хотите помочь по старой дружбе? — Не понимаю, о какой дружбе ты говоришь... – пробормотал Келегорм, мысленно взывая к Эру, прося прощения за все свои грехи, искренне в них раскаиваясь и умоляя о помощи и избавлении от этого чудовища, скрывающегося за обличием Лютиэнь. — Ну если не по дружбе, то хотя бы по знакомству! — Я даже имени твоего не знаю. Знакомства не было. — Так это не беда! Давай познакомимся! – с энтузиазмом предложила Нори. — Не думаю, что это хорошая идея... – отнекивался Келегорм. — Почему? Увлечённый беседой и подбором достойных ответов, Тьелкормо не заметил, как Берен и Нори медленно подходили ближе. Куруфин, судорожно продумывающий пути отхода, тоже не обратил внимания на подкрадывающуюся парочку. И для него стало великим сюрпризом, когда Берен внезапно сзади вскочил на коня. — Тебе жалко что-ли, эльф? Довези до леса, будь другом! Куруфинвэ содрогнулся и с мольбой на глазах посмотрел на брата. Туркафинвэ в ответ лишь пожал плечами, тяжело вздохнул и посадил перед собой ту, что назвалась Лютиэнь. На протяжении получаса поездка к лесу была спокойной. Ровно до тех пор, пока Нори снова не захотелось спеть. Феаноринги мужественно вытерпели две минуты и сорок шесть секунд, а потом синхронно скинули Нори и Берена на землю и погнали коней во весь опор подальше от этой злосчастной парочки. Хуан, однако, за законным хозяином не поехал: — Мне очень понравилась идея второго завтрака, – объяснил он Нори, – но хозяин не оценил. Так что я остаюсь с вами.***
До Бретиля, впрочем, дошагали благополучно; погостили несколько дней; взяли с собой запасы еды и отправились в Ангбанд. До Темной Твердыни добрались благодаря старому доброму проверенному методу: пение Нори исправно отпугивало всех, и орков в том числе. Хуан же лишь вздыхал и терпел ради второго завтрака. Кархарот встретил пришельцев полными ужаса глазами. С окончанием пения Нори ужас исчез, но на привычную злобу смениться не успел: второй завтрак задобрит даже самое отпетое чудовище. Дверь в тронный зал Мелькора Нори распахнула с ноги, чувствуя себя хозяйкой положения. Но не успела и рта открыть, как Темный Вала поднялся с трона и умоляюще воззвал: — Не пой! Пожалуйста, не стоит петь! Говорите, что вам нужно и убирайтесь на все четыре стороны. Таких как вы даже в темницах держать не рискну. Ангбанд дорог мне как память, а длительного пения такого чудовища как ты, – взгляд Мелькора обратился к Нори, – эти стены не переживут. Я готов признать, что мой Диссонанс не сравнится с твоим, дева. И тем мне интереснее, как Эру вообще твое появление на свет допустил. Но ладно. Говорите, зачем пришли. — Сильмарилл, – коротко и лаконично оповестил Берен. — Один? – так же коротко поинтересовался Темный. — Можешь сразу все три дать. Ибо неизвестно, кто к тебе в следующий раз заявится, – многозначительно протянул Берен, а Нори воодушевлённо подхватила: — Да-да. Моё пение среди всех хоббитов считается самым лучшим! А представляешь, что будет, если сюда придет моя сестра, чье пение даже я слушать не могу, а? Мелькор вздрогнул. Медленно снял корону. Протянул Берену. Тот, не раздумывая, подошёл ближе, взял, повертел в руках и с довольной улыбкой отошёл к Нори. — Спасибочки! – искренне сказала хоббитанка. Темный машинально кивнул, ещё не до конца осознав, что́ только что сделал по доброй воле. Спустя минуту тяжело вздохнул: — Сильмариллы ваши. Что-то ещё? — Да нет, пожалуй, всё, – ослепительно улыбнулась Нори. — Прекрасно, – с облегчением сказал Мелькор. – В таком случае, дверь за вашими спинами. Человек и хоббитанка понятливо закивали и поспешили покинуть помещение. Уже у ворот Нори остановилась, задумчиво глядя на Кархарота: — Громадина, мне кажется, песику не хватило второго завтрака... — У нас запасы еды почти кончились, – заметил Берен. — Но у нас есть Сильмарилл, а мы не жадные! – объявила Нори. И не успел человек отреагировать, как дева вытащила один камень из короны и кинула Кархароту, который незамедлительно поглотил Сильмарилл. (К каким последствиям это привело, мы с вами знаем). Тем временем Торондор, взволнованный творящимся в Средиземье беспределом, решил наведаться к источнику этого самого беспредела – то есть к Нори. Разумеется, орла взяли в оборот и благополучно долетели на нем до границ Дориата. Впрочем, орёл тоже не промах оказался, и в качестве платы за полет стребовал камушек. Совершенно не жадная Нори без колебаний, не слушая возражений Берена, отдала Сильмарилл Торондору.***
Тем временем Мелиан, обеспокоенная неясным туманным будущим не меньше Торондора, наконец смогла распознать в грядущем знание того, что к ее дочери скоро придут хорошие знакомые. Сие знание Королева Дориата от Лютиэнь утаивать не стала, и принцесса дежурила у границ Леса, ожидая прибытия Нори и возлюбленного. Встреча была бурной и радостной. Дорогие друзья были проведены в Менегрот. Берен торжественно вручил Тинголу корону с камнем и получил право взять в жены Лютиэнь. А после, в тесном семейном кругу, но с присутствием Нори, писали полностью юмористический сказ о том, как Лютиэнь с Береном всех победили. Кто ж знал, что этот сказ неразумные потомки за правду примут?
