Кошмар

Нил в подвале. В темном, большом подвале. Воздух пахнет сыростью вперемешку с запахом крови. Он не один — вместе с ним подвал заполняет страх. Жуткий страх. Паника. Паника. Паника. Ему не выбраться отсюда. Весь подвал — сплошные стены, замазанные кровью. Дверей нет. Выхода нет. Есть только смерть. И она, в обличии Натана Веснински, уже спускается по лестнице, на последнюю встречу с сыном. — Долго же ты играл в эту игру, сынок, — голос отца звучит, как нож, прорезающий тонкую кожу на шее. — Признаюсь, я даже восхищен, как умело ты скрывался все эти годы. Но я так же разочарован, — с каждым словом Натан подходил все ближе к Нилу. Нил мог лучше его услышать. Разобрать последние слова, которые он услышит. Разобрать в них все. — Ты так легко попался! Боже, какой стыд! Ты ведь мог сбежать. Ты ведь знал. Но ты выбрал какую-то кучку жалких неудачников и вот теперь! — на последних словах голос отца взлетел. Это не сулило ничего хорошего. Нил ждал удара каждую секунду. — Теперь ты здесь, мелкий ублюдок! Мой родной сын! Какой стыд! Ты совсем потерял голову и инстинкт самосохранения. Что, разве твоя мамочка не научила тебя навыкам выживания? Или ты действительно хочешь сказать, что решил задержаться в этом городке только из-за каких-то отбросов, которые махаются клюшками?! Ты — разочарование! Нил не мог поднять взгляд. Он уже несколько минут прожигал взглядом трещину в полу. Осознание того, что скоро этой трещиной станет он — неприметной, всеми забытой, но с такой болью — не успокаивало. Нил пытался унять чувство тревоги внутри. Пытался унять крик, страх, боль. Пытался показать, что ему не страшно. Что он не боится смерти, не боится отца. Он пытался врать — он же умеет. Но выйдет ли это сейчас, когда смерть неизбежна? Его никто не спасет, он не сбежит. Он — труп, просто пока еще дышит. — Смотри на меня, Натаниэль! — отец дергает Нила за подбородок, заставляя поднять глаза. — Ты — жалкий кусок дерьма! — с этими словами прилетает жесткая пощечина. Оу, она совсем не ранит Нила. Он всего лишь чувствует легкое покалывание на щеке, но это не сравнится с тем, как он умрет. Натан отходит в сторону. Не просто так. На столе лежат всякие приборы, которые смело можно было назвать орудиями пыток. Для Нила. Отец не позволит ему умереть быстро. Он будет его пытать. Ножи, от мелких кинжалов, до мощных тесаков; излюбленный топор — фирменное оружие Мясника; и пистолет, на всякий случай. Чтобы не сбежал, если вдруг. Отец берет в руки нож, проводя пальцем по лезвию. Проверяет на сколько острый. На пальце проступает капелька крови, что только забавляет Натана. Заточены. Все ножи заточены. — Хочешь расскажу историю? Тебе она понравится, ведь ты точно ее поймешь, — ответа не следует, поэтому отец просто начинает. — Жил на свете мальчик с поражающей внешностью. Голубые глаза. Ох, такой голубизне могло позавидовать даже самое чистое озеро. Рыжие волосы. Таких не было ни у кого. Маленький, глупый мальчик. Он очень любил бегать, просто обожал. И бегал он быстро, очень быстро. И вот однажды мальчик решил поиграть. В догонялки. Его отец был водой. Они начали играть. Мальчик долго бегал. Долго и далеко. Отец не поспевал за ним. Бегал, бегал и бегал. Долго они играли и вот…и вот отец поймал мальчика и они закончили играть. Знаешь, что это значит? Отец победил. А знаешь, чем закончилась история? Ох, она еще не закончена! Надо это исправить. Ты же не откажешься помочь мне закончить историю, да, сынок? Сердце Нила уже медленно замирало. Скоро оно остановится навсегда. Натан подходит к нему и рука с ножом взметнулась в воздух. Острая боль в плече. Кровь хлынула на пол. Царапина! Подумаешь. Еще легко отделался. — Давай еще с тобой поговорим. Мы же так давно с тобой не болтали! — отец вертит в руках нож, будто играет с ним. Будто это совершенно нормально. Так и есть. Для него — это нормально. Он садится на корточки напротив Нила. — Расскажи, что же все-таки заставило тебя остаться. М-м? Что или кто заставил тебя так безрассудно поступить. Ведь ты теперь здесь, хотя мог удрать. Так что же случилось, сынок? — Тебя не касается, ублюдок, — выплюнул Нил. Голос его был полон отвращения. Он пытался унять дрожь. Пытался, но выходило плохо. Он знал. Лезвие ножа полоснуло грудь. Тонкая, но длинная полоска теперь красовалась на разорванной футболке. Кровь начала медленно стекать по животу. Нил скривился. Это еще даже не так больно. Это совсем просто. Он знаком с этой болью. Страшнее было неизведанное. — Повежливее с отцом! Может я догадаюсь, в чем дело? Ты настолько жалкий, что подумал, что завел себе друзей? Если это так, то это просто унизительно. Ты не можешь быть так глуп. — Они — моя семья. — Значит ты все-таки глупец. Даже не так. Ты идиот. У такого как ты не может быть семьи! Ты убийца. Ты лжец. Ты трус. Ты беглец. И зная все это ты все равно надеешься на семью?! Жаль. Жаль, что ты такой доверчивый идиот. — Они знают, какого мне пришлось. Они приняли меня таким! — Шутить за эти годы ты так и не научился. Как и использовать мозг. Как же ты не понимаешь, что им плевать на тебя. — А мне на них нет. Этого для меня уже достаточно. — Ах тебе на них не плевать?! Интересно… Что будет, если мы и их всех прикончим? Ну, раз ты говоришь, что вы семья, то с семьей надо покончить целиком. Правильно? — ТОЛЬКО ТРОНЬ ИХ, СУКИН СЫН! Удар пришелся прямо на место свежей раны. В грудь. Боль плюс боль. Все еще не так сильно, но все равно больно. — Ты подогреваешь мой интерес. Я обязательно познакомлюсь с твоей «семьей», — последнее слово прозвучало с максимальным отвращением. Будто Натан не был тем, кто сам создал эту самую «семью». Он же ее и убил. Нил был готов использовать последние свои силы, лишь бы врезать этому ублюдку, но он не мог. Не мог даже встать. Ноги отказывали. Он умирал. Он готовился к смерти. — Я устал от пустой болтовни. Ты совсем ничего мне не говоришь. Думаю, ты ждешь то, ради чего мы здесь собрались, да? Тогда нет смысла больше тянуть. В руках Натана появляется топор. Смерть. Нет. Нил не хотел думать о смерти, ведь он и так это знал. Раз уж он умрет, то не с мыслями о смерти. Лисы. Лисы. Лисы. Семья. Они показали ему, что такое комфорт. Что такое жизнь. Они стали ему близкими людьми. Ему было так хорошо с ними. Эндрю. Эндрю. Эндрю. Чувства. Он открыл ему то, что Нил хранил под запретом. Открыл ему любовь. В своем проявлении, конечно, но Нил это почувствовал. И этого было достаточно, чтобы умереть с чувством дома и любви. — Прости Эндрю. Я так и не смог выполнить обещание. Простите Лисы. Я ушел не попрощавшись. Прости мам. Я тебя ослушался. Скоро я буду с тобой, — пронеслось в голове Нила. Нет. Он не умрет с опущенным взглядом. Он будет смотреть отцу прямо в глаза. Ему не страшно. Не страшно. Просто больно. Больно терять все то, что только обрел. Пускай отец видит всю его силу, всю его ненависть. А Лисов он не тронет. Дядя Стюарт уже летит в Южную Каролину. Он их укроет от тени Мясника. Это главное. Нил поднимает взгляд, где видно все. Ему не страшно. Он прощается. Топор взлетает вверх. Натан прицеливается и…. Нил вскакивает в ужасе. Он тут же оглядывается по сторонам. Темнота. А сквозь нее он различает знакомые очертания комнаты. Он дома. Он живой. На соседней кровати, по голову закутанный в одеяло, сопел Эндрю. Эндрю. Его имя несколько раз пронеслось в голове Нила. Эндрю. Его имя ассоциировалось с безопасностью. Эндрю. Его имя помогает мыслить здраво. Но не в этот раз. Нил не мог прийти в чувство. Воздух не наполнял легкие. Все тело покрыло мелкой дрожью. Мысли не могли отбросить страшную картину сна. Паника. Паника. Паника. Нил собирается с оставшимися силами и встает с кровати. Так тихо, как только может, чтобы не разбудить Эндрю. — Он не должен это увидеть. — подумал Нил, и с этими словами выбежал из комнаты. Благо, Нил вырос в условиях, где быть тихим — залог выживания, поэтому он без проблем прошмыгнул на кухню, оставшись незамеченным. Ну, как минимум он так думал. Нил прикрывает дверь комнаты и медленным шагом подходит к столу. Голова идет кругом. С каждой секундой он думает, что вот-вот рухнет на пол, так как ноги совершенно не слушались. Как только он достигает цели, то сразу же хватается руками за край стола, чтобы удержаться. Он не должен плакать из-за какого-то дурацкого кошмара, но сегодня, кажется, тело совсем его не слушает. И без того нечеткая картинка перед глазами начинает плыть еще больше. Слезы. Теплые дорожки стекают по щекам. Их все больше. Они не останавливаются. — Хватит. Хватит! — чуть вскрикивает Нил. Он думает, что так сможет привести себя в чувство, но нет. Так только хуже. Он все еще не может вздохнуть. Страх и паника поглощают его все больше с каждой секундой. Нил уже не может что-либо контролировать. Все происходит против его воли. Он не хочет, но он не может остановиться. В какой-то момент слабеют и руки. И без того еле стоявший на ногах Нил понимает, что еще секунда, и он скатится на пол, будет реветь, как девчонка со сломанным ногтем, будет чувствовать себя жалким, тряпкой, ребенком, которого довел до такого состояния какой-то там кошмар. Так и случается. Нил теряет равновесие. Он уже чувствует, как его тело наклоняется в другую сторону, уже чувствует тупую боль в спине от соприкосновения с полом, но…. Но чьи-то руки резко подхватывают его сзади! Нил вскрикивает и зажмуривается ещё больше. Только бы сон не был реальностью. Нил уже ни во что не верит. Не верит, что он действительно проснулся. — Н-нет! Н-не трогай! — начинает вопить Нил. — Успокойся, Нил, успокойся! Это я. Эндрю. Тут только я! Этот голос…всегда грубый. Когда Эндрю что-то говорил возникало ощущение, что в тебя метают ножи. Так остро и так…нежно. Нил любил этот голос, но сейчас он изменился. Тревога чувствовалась в каждом его слове. Но этого голос… Нил узнает его из тысячи. Родной голос Эндрю. Это правда был он. Нил оборачивается. Это не сон и не галлюцинация. Это Эндрю. На его лице читался ужас и беспокойство. Да, Нил научился читать эмоции Эндрю за его маской, только это не успокоило его. Это ведь он напугал Эндрю. Такой идиот. Нил на дрожащих ногах разворачивается лицом к Эндрю. Тот все еще крепко держит его за талию. Он не даст ему упасть. Нил знал это. Он доверял ему. Эндрю стал рассматривать лицо Нила: покрасневшее, полное страха. По щекам, не останавливаясь, одна за одной текли слезы. Нил понимал, что он дома, что все в порядке, что Эндрю прямо перед ним, но не мог перестать. Боже, как же стыдно. — Нил…- голос Эндрю еще никогда не был таким мягким. По коже Нила пробежала волна мурашек. Кажется ноги подкашивались еще больше и вот уже в следующую секунду Нил чувствует, как Эндрю слегка расслабляет руки. Он дает себе возможность опуститься на пол, просто обессилено усесться на прохладную поверхность ковролина. Эндрю дает ему мягко опуститься и следует за ним. Нил чувствует тепло на щеке от руки Эндрю, которая легко смахивает очередную слезу. Как же хотелось взять эту руку в свою, прижать и не отпускать, пока кошмар не покинет разум, но он не мог просто так. Как же хотелось задохнуться в крепких объятиях этих рук, но он все еще не мог просто так. Ладони Эндрю сжимают плечи Нила, чтобы тот посмотрел на него. — Нил, ты можешь меня обнять, — Эндрю будто прочел его мысли, что не могло не удивить. А может дело было в том, что он заметил дрожащие руки Нила, которые то и дело поднимались, чтобы коснуться его, но потом с досадой опускались обратно. Как бы то ни было, замысловатое «да» подействовало не сразу. Нил все еще сомневался в своих действиях, поэтому шаг сделал Эндрю. Он притягивает парня к себе, крепко стискивая шею. Одну руку он запускает в рыжие, потные от ужаса, волосы, прижимая его голову к себе. Тогда Нил совсем обмяк. Он хватается руками сзади за футболку Эндрю и крепко ее сжимает. Будто он хватается за единственный лучик света в темной комнате. Так и было. Почувствовав эту приятную слабость в родных руках, Нил снова не выдержал. Теперь Эндрю чувствовал, как намокает его футболка, но это было мелочью. Он слышал всхлипы, ощущал, как трясется тело Нила, пытаясь урвать частичку воздуха, но добивало картину другое. Эндрю чувствовал, что Нил хочет кричать. Тот самый крик души, который иногда просто необходим. Но Нил не мог. Просто не мог. У него не было сил. Совсем. И Эндрю хорошо знал это чувство. Чувство молчаливого крика. Внутреннего крика. Это больно, но с этим ничего не сделаешь, пока не накопишь достаточно энергии, чтобы вырвать из себя этот душераздирающий вопль. — Нил? — подает голос Эндрю. — О-он…о-он б-был там. О-он. хот-тел уб-бить меня…и…и у н-него пол-лучилось… — Эндрю еле смог понять то, что сказал Нил. — Успокойся и послушай, — Эндрю отстраняется, но только, чтобы увидеть лицо Нила, чтобы взять его в свои ладони, чтобы быть уверенным, что тот слышит его. — Это был кошмар. Они со всеми случаются. Они нас тестируют. Проверяют на прочность. Поэтому мы не должны поддаваться. Твой отец мертв, его люди тоже. Здесь тебя никто и никогда больше не достанет. Ты под моей защитой. Теперь точно. Навсегда. Ты дома, Нил. Просто не ведись на этот дурацкий выброс твоего воображения. Посмотри где ты сейчас и пойми, что это все, что тебе нужно, чтобы успокоиться и отогнать все мысли прочь. Ты слышишь меня? — в ответ Нил слабо кивнул. — Теперь молчи, Нил. Просто помолчи. И Нил действительно замолчал. Он только сильнее прижался всем телом к Эндрю, лишь бы чувствовать его максимально рядом. Он не выпускал из рук ткань его футболки, а только сильнее сжал ее между пальцев. Эндрю не особо любил такие контакты с телом как объятия и прочее, но здесь это было так необходимо. Он знал, что Нилу было необходимо почувствовать кого-то рядом. Почувствовать безопасность. Почувствовать что-то крепкое, что могло удержать от потери себя. Эндрю знал, что нужен Нилу. Очень нужен. Когда дыхание наконец-то выровнялось, а глаза уже не были способны выдавить из себя еще хоть одну слезинку, Нил нехотя, медленно отстраняется от Эндрю. Тот недоверчиво смотрит прямо в глаза, будто в них прочтет все мысли Нила. Руки Эндрю уверенно сжимали плечи. Минута. Столько потребовалось Эндрю, чтобы полностью изучить Нила взглядом. Наверное, в голове он отметил, что все уже значительно лучше, потому как поднялся и протянул руку, чтобы Нил встал следом. Уверенная и надежная хватка помогла подняться на ноги. Нил оперся о столешницу. Эндрю обхватывает его за шею и тянет к раковине. — Умойся, а то все лицо красное, — скомандовал Эндрю, после чего включил Нилу прохладную воду. Как ему удалось разглядеть красное лицо Нила в темноте — было загадкой, но сил уже не хватало на то, чтобы ее разгадывать. Когда Нил обтер лицо полотенцем, под нос ему суют стакан воды с лимоном и кусочком льда. — Пей, — снова приказал Эндрю и Нил принял стакан в руки. Прохладная вода, а с ней кислый привкус лимона, скатывались по горлу. Становилось лучше. Или так казалось. По крайней мере Эндрю был рядом, а значит было уже хотя бы не страшно. Когда Нил опустошил стакан и поставил его на стол, Эндрю снова стал смерять его оценивающим взглядом. — Мне уже лучше. Честно, — ответил Нил на прожигающий взгляд. — Я никогда не верю тебе, когда ты так говоришь. — Тогда как ты поймешь, что я говорю правду? — Мне не нужно понимать. Я увижу сам. Эндрю берет Нила за запястье и тянет обратно в комнату. Сегодня был один из тех особенных дней, когда Кевин решил слинять к своей девушке, заранее предупредил о своем отсутствии на ночь. Это было парням на руку. Они заходят к комнату и Эндрю плотно закрывает дверь, все еще не выпуская руку Нила из своей. Будто тогда тот исчезнет. Снова сбежит. Снова украдут. Когда они проходят в середину комнаты, Нил, уже по привычке, подходит к своей кровати, но тут его снова резко дергают за руку. Он поворачивает вопросительный взгляд на Эндрю. Не успев даже открыть рот, Нил оказывается притянут к Эндрю, но не для того, чтобы утонуть в грубых поцелуях, а чтобы тот смог толкнуть его на свою кровать. Знаки вопроса в зрачках Нила в тот момент выросли в размерах. Эндрю ничего не объяснил. — Подвинься, — скомандовал Эндрю. Когда Нил не сделал ни единого движения, Эндрю закатил глаза, цокнул, и ткнул пальцами ему в плечо. — Я сказал подвинься. Нил все же отодвинулся, повернувшись и максимально вжавшись в стену. Секунду спустя он почувствовал, как прогнулся под чужим весом матрас. Эндрю лег рядом. Еще несколько мгновений спустя и Нил чувствует, как на его пояс ложиться рука. Эндрю крепко прижал его к себе. Нил вздрогнул. — Перестань шугаться, Джостен. Ты в безопасности. Рука Эндрю, которая так идеально обвивала талию, определенно подействовала на Нила. Ему стало спокойнее. Но стоило закрыть глаза… Пустота. Тьма. Открываешь глаза — пустая стена. Нет. Лучше не стало. Тело снова пробрала дрожь от ощущения пустоты и страха, что может быть за спиной. Хотя за спиной всего лишь Эндрю, все равно было все еще страшно. — Что опять? — голос вырвал из мыслей. — Не могу спать лицом к стене. Мне страшно, — честно признался Нил. — Так повернись. Этот ответ был настолько простым, что Нил неосознанно подумал, что повел себя так глупо. Глупый ребенок. Нил повернулся на другой бок, но Эндрю…больше не обнимал. Стало так не по себе. Будто он снова уязвим. — Просто попроси, — Эндрю снова прочел мысли Нила. — Ты…можешь обнять меня? — чуть помедлив, спросил Нил. И действительно просьба сработала. Эндрю тут же прижал его к себе. Нил чувствовал как бьется сердце парня. Так он точно знал, что Эндрю рядом. Нил уютно устроился в объятиях Миньярда, а тот, в свою очередь, поудобнее расположил руки на плече и спине. — Никто больше не украдет тебя и не будет пытать. Никто больше не посмеет причинить тебе боль. Больше никто. — Я верю тебе. Слова Эндрю звучали так четко и уверено, что Нил действительно верил. Никому и никогда Нил не доверял так, как ему. Ведь Эндрю всегда держит слово. Эндрю защитит Нила. Никто не посмеет и пальцем его тронуть. Нил под надежной защитой. Навсегда. И он наконец-то заснул. В крепких и заботливых объятиях. С ощущением защиты и тепла. С Эндрю.