"Уверуйте в меня Николай Всеволодович"

Тот случай все же терзал Ставрогина. Как бы он ненавидил бы Верховенского, но смерти не желал. Некое чувство сжирало его, голова была будто налита свинцом... Все же ему надо было бы успокоиться и перестать думать о прошедшим на кануне. Придя обратно Николай скинул с себя мокрую одежду и переоделся в более сухую, не хотелось ему все же хворать. Взор остоновился на револьвере, тот лежал на столе. Все же офицер смог его мельком перехватить у матери. Подойдя близ стола Николай Всеволодович притронулся ко оружию. Небольшой, с выгравированными инициалами. Все же как не хотел бы этого признавать, но все же он чувствовал странное влеченье к безумному нигилисту, что готов был на все ради своей идёт. На стволе выгравировано по-французски "Au nihiliste fou et révolutionnaire". Безумец, бес, тот кого надо изничтожить. Не хватило грехопадения с Матрёшой. Сейчас... Да, что там. Пётр Степанович явно не был чист на душу, о его не самых целомудренных связей с женой градоначальника было известно многим. Казалось, любовники не скрывают друг друга, вместе находятся. Но, было но. Ставрогин знал, отчётливо, революционер лишь использует её в своих целях, не любит. Дабы она не написала донос жандармам. Но почему же это гнусное ощущение преследовало его? Он ненавидел, но желал. Был ли он Адамом иль змием? Николай Всеволодович хмыкнул припоминая как ещё в Петербурге вел праздную жизнь, ходил в кабак,пьянствовал, напрочь забывал обо всём. Рядом же был Пётр Степанович. Молодой ум, только после лицея. Вовсе не развращенный от гнилого общества. Офицер смог, сделал того, кто восхищался им больше всех стал совершать грех идолопоклонства. Очевидно было, мужчина ещё тот ловелас, поститель дамских сердец и их угодник. Марья Лебядкина — Полоумная, хромоногая девица. Взятая в жёны Николаем лишь по спору, то ль от скуки, дабы больше опозорить себя. Имея жену, он часто хотел по кабкам совращая работниц. Не уместилось и от его натестка сердце Дарьи Шатовой — Та безоговорочно любила его, скрывая за холодом. Деля с ней ложе можно было и позабыть о бедах. И третья, трофей предоставленный самомим Пётром. Лизавета Тушина — златовласая красавица, любимица у своих родителей. Кажется миловидной, непорочной как дева Мария. Но стоит лишь пальцем поманить Николаем как девушка падёт в грехе, даже стоя под венцом сбежит к своему тирану. Бежит от любого, лишь бы быть рядом. Все они напоминали милого ему Пётра. В Марье видел — его безумство, в Дарье — холод, отстранённость, в Лизавете — его строптивый и насмешливый характер. Все же каждый раз это от части гневило. Николай Всеволодович после своих мыслей, нахмурил брови. Холерический темперамент давал о себе знать. Мысли были не однозачны, ненависть, желанье... А как же пойдёт дальше? Что, переступит через себя и киньтся в ноги ко Верховенскому? Нет уж. Ставрогин был человеком горделивым, "несмотря на свои кутежи гордости никак не расстерял, на том и есть Николай Всеволодович Ставрогин". Он и был красавцем, чего ещё не хватило? Заполнить пустоту в ложе, да пустяк!Хоть каждый день ходи ко Лизавете иль ко Дарье не откажут, слишком влюблены. Но... Запретный плод часто сладок. Прекрасное не всегда может быть сладким. Бывает: тернистым, не дающий открыть свою красу. Все же можно было даться дивы, как такой энтузиаст как Пётр Степанович был сыном Степана Трофимовича — крайне скучной, незаурядной личности у которого в голове лишь кутежи и карты. Хотя, чего удивляться, не он же растил своего сына... А если б растил, то что? Стал ль Пьер как и сам офицер. Стал ль бы грешить ещё пока был молод, не стал бы забивать голову совсем идиотской идей с религиозными мотивами? Николай лишь прикрыл глаза, он поднёс револьвер ко устам и едва коснулся, словно ощущая прикосновение хозяина. —Mon cher Pierre, quand vas-tu enfin craquer sous moi ? Ce n'est ni de l'amour ni de la haine, c'est autre chose… Безумцем ли он становился чувствуя, то что не должен. Ненавидя его всей душой, но и желая. Это от части была похоть, но не любовь. Никак не она. Это мерзкое плотское чувство, не стало бы захлестать разум Ставрогина. Николай положил револьвер в свой стол. Дело шло к вечеру, близ к ночи. Сейчас бы обычного сна. Плевать, что не ел, ему надо лишь один человек.. Тот кто заставит его больше всех чувствовать гнев, желанье ударить, неизменные меж ними отношениями. Может, что-то мешало? Может бог? Или же Варвара Петровна. Николай Всеволодович прошёл к себе, приклонившись на колени офицер сел на пол сложив руки пред собою. Голова легла на кровать. А губы шептали словно в тихой молитвы. —Je me suis incliné devant toi, maintenant tu dois... И впрямь. Того чего не желал делать Ставрогин, встать на колени, даже хоть пред образом Пётра было выполнено.