видение (ян чонин)

Чонин жаждал утолить ее гнев, увидеть, как хмурые брови разгладятся, а на место обиды придет томная нежность. она стояла перед ним, словно рассерженная богиня в сверкающем облачении, и сердце его сжималось от желания поскорее сорвать этот наряд и отпраздновать ее день рождения по-настоящему. — ну я же приехал. почему ты злишься? — ты приехал очень поздно. все уже остыло, а я вспотела в этом тупом платье. и это мой подарок на день рождения? — у меня есть для тебя подарок — и какой же? опять колье или серьги? чонин, мне нужен ты, а не твои подарки, понимаешь? Чонин, с хищным огоньком в глазах, усмехнулся и сделал выпад, сокращая дистанцию между ними до критической отметки. их тела почти соприкасались, и он чувствовал, как она дрожит в его руках. обхватив ее талию, он прижал ее к себе, ощущая жар ее кожи сквозь тонкую ткань платья, и прошептал ей прямо в ухо, обжигая ее своим дыханием: — я здесь. не дав ей возможности ответить, он обрушился на ее губы. жадный, требовательный поцелуй, перехватывающий дыхание, тонущий в глубине ее души. Чонин услышал ее удивленный, сбившийся вздох, когда, словно невесомую, подхватил ее под бедра и уложил на диван. он целовал ее, не давая перевести дух, впиваясь зубами в ее нежную кожу, оставляя на ней багровые отметины, словно помечая свою территорию. его руки, словно стальные обручи, сжимали ее талию почти до боли, словно он боялся, что она исчезнет, испарится в его руках. отстранившись на мгновение, он медленно, нарочито соблазнительно, снял галстук, расстегивая пуговицы на своей рубашке одну за другой, словно раздевая не себя, а ее. Чонин знал, что ей нравится смотреть на него, нравилось видеть его силу, его власть, его безудержную, поглощающую страсть. закончив с пуговицами, он, словно пленницу, аккуратно, но крепко завязал ее руки своим галстуком над головой, приковывая ее к дивану. с дьявольской ухмылкой, он начал медленно, мучительно медленно поднимать ее платье вверх, дразня ее каждым своим прикосновением, каждым взглядом, брошенным на ее обнажающиеся ноги. — только не рви его. оно дорогое. в ее голосе звучала уже не обида, а лишь сдавленная страсть, мольба. Чонин усмехнулся. это был их ритуал. их маленькая игра, в которой он всегда выходил победителем, оставляя после себя лишь пепел сожженных нарядов и печать своей любви на ее коже. аккуратно подняв платье до талии, он обнаружил, что под ним нет ничего. ни кружевного белья, ни игривого корсета – лишь безупречная, соблазнительная она, ждущая его прикосновений. значит, все было спланировано. специально разыграла эту сцену, чтобы подтолкнуть его к безумию, чтобы спровоцировать его страсть. он посмотрел ей в глаза, и в них увидел отражение своих собственных – такие же хищные, такие же жаждущие, такие же одержимые друг другом. игра началась. и он, в роли охотника, собирался насладиться каждым моментом этой захватывающей погони.