Мертвый жених.

Утро началось не с кофе, а с отвратительного звона. Звона будильника. Сегодня этот звук был особенно противным, пробирающим всё тело насквозь саднящей дрожью. Будто ты уснул в тёплой, мягкой кровати, а проснулся — на незастеклённом балконе, вместо пухового одеяла покрывшись инеем. Махиру проснулся внезапно, будто кто-то резко окликнул его по имени. Он огляделся: шторы не задернуты, чай на прикроватной тумбе остыл. Словно кто-то приходил, но не решился разбудить. Несложно догадаться, кто это был. Опрокинувшись лицом на подушку, парень горестно вздохнул и попытался нащупать мобильник, дабы наконец избавить себя от ненавистного раздражителя. Но вслепую сделать это оказалось не так-то просто — он всего лишь смахнул телефон с прикроватной тумбочки. Конечно же, звук от этого никуда не исчез. Кому-то всё-таки придётся подняться. В прихожей пахло свежим деревом и апельсином — как всегда. На кухне его ждал дядя: в выглаженной рубашке, с чашкой кофе и неестественно бодрой улыбкой. — Доброе утро. Как спалось? — голос звучал как-то слишком ровно. — Нормально... — Махиру потёр глаза. — Ты давно встал? — Почти не спал. Много дел. Сегодня важный день. Ты помнишь? Он помнил. Ужасно хорошо помнил. Репетиция церемонии. Невеста. Алтарь. Фальшь. Свадьба, которой не должно быть. Но, будучи сыном главы якудза, за него уже всё решили. Преемник из него не вышел, а значит, всё, на что он был способен, — вступить в брак по расчёту с дочерью очень влиятельного человека. Из Англии… серьезно? И вот стоило забираться в такую даль ради… Этого. К тому же, он ни разу не видел свою «суженную» и знать не знал, кто она такая. Но разве его спрашивали? Очевидно, что нет… Видимо, эта мысль как-то отразилась на лице подростка, потому что дежурный энтузиазм дяди медленно сполз с лица, придавая тому лишних лет пять. Он тяжело облокотился о стол и поднялся с насиженного места: — Слушай, я понимаю, это не то, чего хочет ребёнок в твоём возрасте… — Подросток, — тут же поправил его Махиру, смерив острым янтарным взглядом. На подобное заявление дядя лишь весело закатил глаза. — Точно-точно, подросток, — Тоору кивнул в подтверждение, а губы его украсила добрая меланхоличная улыбка. Он тяжело вздохнул и продолжил мысль: — …Ты же и сам прекрасно понимаешь, почему он так решил. И мальчик понимал. Головой понимал, но всё его нутро противостояло. Почему отец не мог оставить его в покое? Пусть пристаёт к старшему брату. К наследнику! Хотя, ему было и жаль Цуруги. На него взваливалась огромная, хоть и «почётная», ответственность. Но Махиру для себя так и не смог решить, что же хуже — брак с неизвестным человеком или пожизненное рабство огромной системы якудза. Ценности которой он, к слову, не особо-то и разделял. Как бы выразиться... Пацифизм его привлекал гораздо больше. Чем не мог порадовать его наречённый папаша. Дядя в своей заботливой манере щёлкнул его по носу, дабы вернуть в реальность. — Не раскисай. Ты же знаешь, что всегда можешь обратиться ко мне... Ну, вдруг что. Давай, уже время, — кинул он, возвращаясь за своим недопитым горьким кофе. Мальчик угрюмо запустил пятерню в свои короткие волосы и, поморщившись, пошёл обратно в комнату. Наспех переодевшись в подготовленный ещё со вчерашнего дня бежевый официальный костюм, взгляд парня опустился к фотографии в рамке на прикроватной тумбочке. С неё на него смотрела молодая женщина. Мягкая улыбка и знакомые тёплые глаза украшали её красивое, наполненное жизнью и светом лицо. Его мать. «Всё будет хорошо, мам. Я же говорил, что справлюсь». Ну как он мог предать такое обещание? Она его никогда не предавала. А это значит, он должен постараться. И сегодня, и завтра и всю последующую вечность. Боковым зрением мальчик поймал тикающую стрелку настенных часов. Время… Вот чёрт! Он уже собирался выбежать в коридор, как вдруг просто застыл в дверном проёме. Помедлив секунду, Махиру метнулся к фотографии, вытащил её из рамки и аккуратно сложил в нагрудном кармане пиджака. Возможно, кого-то ждёт первое в жизни опоздание. ... Завтрак был тактически пропущен, чтобы сохранить репутацию пунктуального и ответственного человека. Которому, конечно же, совсем не всё равно на столь важное мероприятие, как знакомство с девушкой, являющейся невольной спутницей всей его оставшейся жизни. Звучит не очень обнадёживающе, но ведь был шанс, что будущая невеста окажется чудесным и понимающим человеком, который не будет пытаться вечно держать его на привязи. Всё-таки она тоже была обычным подростком она должна понять! К слову, молока для кофе не оказалось, поэтому Махиру пришлось давиться таким же горьким американо, как и у его дяди. Редкостная гадость — его единственный завтрак на сегодня… …Уже через полчаса они были на месте грядущего венчания. Загородное поместье, рядом с которым стояла церковь для венчаний, находился за городом. Отец Махиру ценил приватность, поэтому пришлось ехать на арендованной машине дяди. — А он там будет? Ответ предсказуем, но Махиру всё равно не сдержался. Тоору многозначительно перевёл на него взгляд и нервно забарабанил пальцами по рулю. Даже отвечать не нужно было. — Ну конечно, зачем ему… — разочаровано выдохнул мальчик и отвернулся к окну, дабы не видеть выражение лица мужчины. В ответ он почувствовал, как чужая тёплая ладонь бережно потрепала его по мягким каштановым волосам. Хоть что-то оставалось неизменным. Даже слова были не нужны. Припарковавшись около мощёной дорожки, их взору предстали массивные деревянные ворота, за которыми возвышалась сама церковь. Здание было явно не новое, не такое яркое и нарядное, как современные дзиндзя, которые он привык видеть в Японии, но всё же впечатляющее. Казалось, что святилище задумывалось в каком-то готическом стиле: панели и дерево были выкрашены в серые и чёрные, поблёкшие от времени цвета, а крыши, перила и выступы были чересчур заострёнными, создавая видимость когтей, пытающихся насильно затянуть тебя внутрь. Украсть, спрятать, сломить. Символично. Ну, или просто у кого-то слишком разыгралась фантазия. Брр, у любого пошли бы мурашки. Кажется, в этот день у Махиру появится новая психологическая травма. Только этого не хватало. Хотя, возможно его примут за душевнобольного и пересмотрят решение о браке? Психушка уже и не пугала так сильно. Но нет, звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Тоору неожиданно материализовался за спиной у племянника и подтолкнул того плечом, призывая пройти через ворота. Оказалось, всё это время Махиру задерживал дыхание, от чего сейчас шумно выдохнул и вновь жадно набрал воздуха полной грудью, стараясь успокоить и без того расшатанные нервы. Вдвоём они прошли во внутренний двор церкви с высокой серой травой, за которой явно давно никто не ухаживал. Двери перед ними отворились со скрипом, и внезапно все разговоры, которые велись до их появления, затихли. Все контрастные люди — одна половина в чёрном, другая — в белом — обернулись к новоприбывшим. Шатен сразу понял, кто есть кто. Белые — очевидно, из клана С3. Его клана. Чёрные — напротив, из организации, с которой горе-отец и заключил злосчастный контракт. Подросток постарался не вздрогнуть под чужими оценивающими взглядами. Коршуны — слева направо, вы поглядите. Присматриваются, пытаются учуять страх и запугать ещё больше. Прикидывают, насколько хватит такого хилого мальчугана. Насколько он достоин быть одним из них. Живот у Махиру скрутило морским узлом. Вдруг, на помощь ему пришёл знакомый задорный возглас: — Махи-Махи! Копна непослушных черных волос вырвалась из толпы и ринулась прямиком к младшему брату, чуть не сбив того с ног. Удушающая атмосфера сразу же в страхе расползлась по углам святилища. Ответив на обрушившиеся объятия, Махиру как-то устало посмеялся, что не скрылось от внимательного Цуруги. Он весело вскинул бровь и потрепал шатена по макушке. Почему каждый пытался это сделать? О, все его усилия привести свою прическу в подобие порядка пошли насмарку! — Ты чего как в воду опущенный? – И парень со всей дури хлопнул по худощавой спине брата. Подросток, не ожидав подставы, хватанул ртом воздуха, подавился и раздраженно хлопнул старшего по руке, но тот лишь расхохотался. — Ну и за что это?! — буркнул шатен, неловко потирая спину, насколько мог дотянуться до ушибленного места. — Ой, да ладно! Я ж любя — излюбленно пропел Цуруги. Воссоединение семьи прервал чей-то серьезный кашель. Махиру тут же вытянулся, как по струнке, а его брат лишь перевёл скучающий взгляд на раздражитель и вальяжно скрестил руки на груди, как бы бросая вызов. — Если вы закончили… — раздражённо начал высокий мужчина в темных очках – ...мы могли бы обсудить пару моментов и начать репетицию церемонии. Время – деньги. Зоркий взгляд блеснул из-под очков точно на Тоору, и тот, быстро смекнув, зашагал за черно-белыми мантиями. Цуруги, закатив глаза, последовал за ним, напоследок подмигнув младшему, как бы говоря «еще увидимся». …Иии он остался один. Посреди жуткой церкви. Какая прелесть. Но его не то чтобы приглашали, поэтому мальчик решил осмотреться, пока есть время. Вслепую шагнув назад, он почувствовал легкое прикосновение чьих-то пальцев между лопаток и, от неожиданности, вскрикнул. Нежданным гостем оказалась невысокая девушка-блондинка в черном укороченном пиджаке, такого же цвета плиссированной юбке по колено и розовой бабочке-галстуке. Длинные волосы ее были подвязаны ярко-розовой ленточкой и собраны в высоком хвосте, а губы украсила легкая дружелюбная улыбка. Глаза же блеснули весельем. Ого, да он ведь сейчас завизжал похлеще любой школьницы. Хорошее первое впечатление на предполагаемую будущую невесту. Шатен сразу смекнул, так как просто не представлял, кем еще могла оказаться внезапно появившаяся особа. — Привет, я Изуна! А ты, должно быть, Широта Махиру? – она заинтересовано наклонила голову. Черт, ну конечно. Перед кем еще он мог опозориться? — З.. здравствуй Он постарался казаться, как можно более непринужденным: оперся о стоящую сбоку колонну, и слегка закатал рукава рубашки. Как оказалось, на колонне стоял изящный резной горшок с цветами, который чуть не упал, но шатен вовремя отстранился, испуганно уставился наверх и выставил руки, уже готовый поймать вазу, если та все же решится спрыгнуть. Благо обошлось. Девушка рядом не смогла сдержать хихиканье, а неуклюжий жених стыдливо залился краской. — Да расслабься ты! Я тоже не в восторге от всего… этого. – Изуна многозначительно развела руками по комнате, как бы намекая на предстоящее мероприятие. Махиру будто дышать легче стало. Значит, она нормальная. По крайней мере, на первый взгляд. – не переживай уж так. — А что, это очень заметно? — Скорее ожидаемо. – девушка повела плечами и кивнула в сторону выхода из зала – у нас есть минут десять. Хочешь проведу небольшую экскурсию? — С радостью? – Он не очень хотел, но таким образом ему представился шанс хоть немного узнать девушку. — У тебя, кстати, галстук развязан. – у него что? Не говорите, что все это время он так и ходил. А дядя ему даже не намекнул? – Помочь? — Да нет. Справлюсь. Спасибо. – Махиру напряженно улыбнулся и, с горем пополам, завязал несчастную ткань. Изуна, в свою очередь, сделала вид, что ей совсем не забавно наблюдать за его попытками. И на том спасибо. Как по часам, через десять минут кто-то из взрослых нашел подростков бродящих среди коридоров и пригласил к алтарю. Репетиция начиналась. Пройдя в церемоальный зал, Махиру поначалу опешил. Он ожидал, что ряды подготовленных стульев будут пустовать. Но, видимо, их организации решили сделать всё возможное, чтобы максимально погрузить "молодоженов" в атмосферу предстоящего события. И довести до нервного тика. У алтаря стоял пожилой мужчина с обрядной, комично массивной книгой в руках и таким же крестом на шее. Как этот старикашка ещё не сложился пополам от такой тяжести? — Можете приступать. Всё чётко и по плану, без промедлений и заминок. Видимо, священник и сам был не рад всему этому показушному сборищу. Если такие люди вообще умеют хоть чему-нибудь радоваться в жизни. Так они и начали. А потом прошел час... — Этой свечой… — РУКОЙ. Сколько можно повторять, несносный мальчишка. Хотя по ощущениям прошло пол дня. Священник тяжело провел РУКОЙ по лицу, четко обозначив полноту своего разочарования. Из зала послышались усталые вздохи и тихие проклятья. Изуна, стоящая справа от него, лишь сочувственно поморщилась. А он был готов провалиться сквозь землю. Махиру около часа пытался складно произнести всю речь от начала и до конца. Но усталость, волнение и отсутствие завтрака дали о себе знать. Язык заплетался, а голова была пустой, хотя всю дорогу в святилище, он только и делал, что повторял уже ненавистные слова. Нужно было все-таки зачитывать этот ужас дяде вслух. — Все! Сил моих больше нет! Священник тыкнул длинным указательным пальцем прямо в грудь подростка, вытянув свою мерзкую морщинистую руку. Махиру сразу скуксился и постарался исчезнуть здесь и сейчас. — Идите и учите, молодой человек. Ничего не состоится, пока вы не запомните элементарного! Прозвучал выговор. Шатен смог лишь робко кивнуть, опустив взгляд. Хотелось что-то ответить. Не казаться мямлей. Но пришлось удалиться с полным позором, так как поперек горла будто выросла лишняя кость. Шел он медленно, сопровождаемый гнетущей тишиной. Никто из присутствующих не смотрел на него, кроме дяди и Цуруги, сидящих в первых рядах. Но на них он и сам не решился взглянуть. Хоть и было интересно, какая степень разочарования украсила лица родственников. Выйдя из храма, Махиру тут же рванул, что было силы, не помня себя… …Перебежав старый деревянный мост над протекающей рекой, тут же показался лес, который мог защищающе укрыть семнадцатилетнего мальчишку от чужих взглядов, полных досады, упрека и разочарования. То есть от всего того, что он так усердно избегал всю свою сознательную жизнь. Слезы обиды собрались в уголках глаз, но он не позволил пролиться ни одной… Пока не оказался достаточно далеко. Тут же две одинокие капельки скромно скатились по мальчишеским щекам и разбились о сухую почву. Он рвано хватал воздух, опираясь на колени. Легкие горели огнем, но нужно было взять себя в руки. Громко шмыгнув носом, шатен достал сверкающее кольцо. Мамино кольцо. Ни церемониальное, ни ювелирное. Простенькое, тонкое серебряное колечко. Когда-то играясь на детской площадке, Махиру случайно заметил блестящую вещицу неподалёку от скамьи, с которой родители обычно наблюдали за своими детьми. Мальчик решил, что его кто-то потерял и, как самый настоящий альтруист, решил вернуть, но найти владельца так и не смог. Тогда он решил, что колечко идеально подойдёт его маме, и тем же вечером оно стало искренним подарком из чистой и наивной детской любви. Кольцо не подошло, слишком большое. И тем не менее, женщина с гордостью носила подарок в своем вельветовом кошельке до самого... конца. Из нагрудного кармана утешительно прошелестела фотография. Махиру до боли стиснул кольцо меж пальцев. Покрутил, повертел и двинулся дальше в чащу, повторяя себе под нос: — Этой рукой я утешу твои горести… Нет. Не так. Он мотнул головой и попробовал снова. — Этой рукой я развею твою гордос… Гордость?! Серьезно?! Парень укорительно хлопнул себя по лбу и нервно сжал каштановые, давно растрепанные волосы. Нужно было сохранять спокойствие. Вдох-выдох, вдох-выдох. Последняя попытка. Иначе он сойдет с ума! — Этой рукой я развею все твои горести, - начало хорошее. – Чаша твоя да не опустеет, ибо я стану твоим вином. – продолжай, продолжай… - этой свечой я буду освещать тебе путь во тьме. Надевая тебе на палец это кольцо, - Махиру выразительно возвел украшение к небу. Грянул гром. Облака уже давно стянулись. Собирался дождь, но парень даже внимания не обратил – я прошу тебя стать моей! Увидев в ближайшей, торчащей из земли ветви, силуэт худых длинных пальцев, парень со всей своей смелостью надел кольцо на «безымянный». Туда, куда и положено. Второй раскат грома. Порывы ветра обрушились на подростка и ему пришлось зажмуриться, закрывая лицо руками. Внезапно ветвь коснулась его кисти. Он уже подумал забрать кольцо, но внезапно путы окутали его запястье. Что это? И гром прогремел в третий раз. Земля будто затряслась у него под ногами. Глаза в панике забегали, и Махиру постарался вырвать руку, но ее будто кто-то крепко-крепко схватил. Он не мог ТАК зацепиться за какой-то куст. Это была не ветка… Самая настоящая рука. Бледная и холодная – отпускать его она точно не планировала. Махиру отступил назад, но споткнулся о какой-то корень и беспомощно повалился на спину. Ужас застыл на лице шатена, когда из-под земли абсолютно неестественным образом появился вторая рука, а за ней и этот странный чело… Это существо! Навалилось сверху и буквально придавило напуганного до смерти подростка к рыхлой почве. Кожа белее свинца, на шее виднелось что-то очень схожее с трупными пятнами. Потрепанный черный костюм, грязный и местами порванный, нагонял неприятное чувство дежавю. Свадебный сюртук..? Да что же это… Сверху над ним нависало подобие юноши. На вид неживого, на крайний случай больного, но юноши. Самое же ужасное – на него, смотрели два сумасшедших, широко распахнутых и налитых алым, глаза. В них сверкнуло что-то хищное. Не человеческое. И вдруг оно заговорило. Раздалось хриплое и тихое: — Я согласен.