Праведные в гневе

Планы сотен людей нельзя было изменить в угоду одному, даже если это был сын лорда Винтерфелла и Хранителя Севера, и теперь еще и десницы короля. Сколько бы леди Кейтилин не молилась Семерым, не падала в ноги лорду Эддарду, пока никто не видел, приказа короля он не смел ослушаться. Король Роберт со своей свитой и лорд Эддард вместе с Сансой и Арьей уехали на юг. Джон отправился на Стену в компании дяди Бенджена и лорда Тириона. Винтерфелл погрузился в тишину, которая давила на каждого, которая заставляла задерживать дыхание при виде бегущей служанки или спешившего стража. Те слуги, что стались на управлении замком, старались выполнять свои обязанности так, будто ничего не произошло. Однако некоторым срочно пришлось браться за дела тех, кого лорд Эддард спешно забрал с собой в Королевскую Гавань. Погода быстро менялась, унося летний снег дальше, к рву Кейлин и за Перешеек. Ветер становился холоднее, сильнее задувал в щели под дверьми и больнее бил в и без того замёрзшие лица северян. — Милостивые Боги, услышьте мои молитвы к вам. Обратите свой взор на моего названного брата Брандона Старка, который сорвался с башни в тот злополучный день. Не оставьте его, направьте его душу и тело к исцелению. Услышьте мои слова, хоть они и могут меркнуть за тем, что я делала тем же утром. Не сочтите мой супружеский грех за оскорление веры в Вас. Старки всегда были верны вам и только вам. Не покидайте и этого ребёнка, когда он нуждается в помощи, в вашей добродетели и свете, что приведёт его обратно к матери и отцу. К его семье, что так трепетно любит его и нуждается в нем. Слеза скатилась по щеке Алисанны, а пальцы, собранные в замок, побелели от того, насколько сильно она их сжала. Каждое утро, день и вечер она приходила в Богорощу, умоляя Богов вернуть Брана к жизни, но всё было тщетно. Не было и единого намёка на пробуждение или крошечное улучшение его состояния. Кто бы мог подумать, что Бран, всегда ловкий и осторожный в движениях на высоте, мог упасть? В тот день Винтерфелл пустовал — почти все уехали на охоту с королем Робертом и лордом Эддардом. Алисанна, не имея больше занятий и поручений, тихо старалась следовать описаниям Брана, вытачивая фигуру сира Лионеля Баратеона. Чересчур кропотливую работу над балансом фигурки с турнирным копьём она оставила напоследок — маленькие вытянутые ручки были неотделимо связаны с крупной необработанной деревяшкой, пока на ногах проявлялись рыцарские поножи. За приоткрытым окном послышался лай, но Алисанна не придала ему особого значения. Она была бесконечно благодарна Роббу, который взял с собой Серого Ветра. Никто не мешался во время работы, пытаясь поймать пастью опилки и стружку, но поднявшийся вой, больше походивший на очень громкий скулёж, заставил Алисанну остановиться и прислушаться. Больше года лютоволки росли в Винтерфелле, и за это время Робб научился их различать, подталкивая Алисанну к тому же. Леди и Нимерия были в комнатах Сансы и Арьи, поэтому это точно были не они — вой доносился с улицы. Лохматик так долго не мог вытягивать, обрываясь на середине дела, пока его братья и сёстры еще сходили с ума добрую часть жителей замка. Да и у Рикона был послеобеденный сон. Остался только Лето. Покачав головой, Алисанна, было, вернулась к резьбе, как раздался женский крик и мольбы о помощи. Она слышала, как по двору бежала стража, как кто-то выкрикнул имя мейстера Лювина. Бросив всё, Алисанна помчалась к выходу, но, пересекая переход к караульной, будто вросла в землю. Служанка, которая нашла его, спотыкаясь, бежала к леди Кейтилин и с ужасом посмотрела на Алисанну, которая не могла сделать и шаг, когда увидела тельце на носилках. Лето бежал следом за стражами, которые несли Брана в Великий Замок, а мейстер Лювин быстро семенил из своей башни. Дальше всё шло слишком быстро. К вечеру все вернулись с охоты, а после не раз пролитых горестных слез леди Кейтилин, лорд Эддард покинул Винтерфелл. Столько людей оставило Север позади, что практически никто не вел их счёт во время провожаний. Алисанна, утерев слезы, поднялась с колен. Она знала, что мейстер Лювин больше ничего не мог сделать кроме травяных отваров, из-за чего и оставалось только уповать на милость Богов. Но и мелкие гадкие сомнения потихоньку пробирались в ее мысли, дразня и унижая ее веру. Если бы Боги и правда были добры, они бы не мучали Брана так долго. Либо позволили ему жить, либо дали умереть. Она медленно брела по Богороще, опустив голову. С того дня ей ничего не хотелось. Просто пропало желание даже читать, но мейстер Лювин буквально заставлял её заниматься хотя бы любимой историей. Однако ни одной даты и имени с тех отвлекающих уроков Алисанна не могла вспомнить. Думая о том, с чем же обратиться во время дневной молитвы, она вспомнила о заказе на кухню. Раньше этим занималась леди Кейтилин, а сейчас, когда она не отходила от постели Брана, служанке часто приходилось напоминать о еде Алисанне. Её это даже раздражало, в особенности когда напоминание было четвёртым или пятым за день, но недовольство спадало вместе с осознанием того, что она и в правду постоянно забывала. Хоть леди Винтерфелла и оставалась леди Кейтилин, Алисанна в полной мере занялась её обязанностями. И указания служанкам, и счета, которые у неё пытался отобрать Робб, чтобы лишний раз не нагружать — всё легло на неё. Старая Нэн была в ответе за Рикона до обеда, от которого редкие кусочки могли проскочить через горло. Если же он выходил из своей комнаты в сопровождении домашнего гвардейца и более молодой няньки, которая точно смогла бы за ним угнаться, то он постоянно искал Робба и не отпускал его ногу, когда тот попадался ему на глаза. И постоянно плакал, в особенности когда на него не обращали внимание. Посреди одной из ночей, когда сон никак не хотел приходить ни к ворочившейся Алисанне, ни к Роббу, который занимался вопросом о пополнении запасов замка после отъезда короля Роберта, в дверь постучали. Дежуривший гвардеец, извиняясь, заглянул внутрь. — Милорд, ваш брат… Он не успел договорить, как Робб подскочил с места, а Алисанна поднялась с кровати. Самые ужасные мысли тут же проскочили у них обоих, но следом за гвардейцем, прижимая к себе подушку, зашёл Рикон. Босой, опухший от слёз и с тонкой прозрачной струйкой соплей у носа. Ночная нянька стояла позади в чепце и шали на плечах с весьма раздавленным и бессонным видом. — Простите, милорд, миледи, — она быстро поклонилась. — Я правда старалась убедить его, что не стоит идти, но… — Довольно, — выдохнул Робб и махнул гвардейцу, чтобы тот закрыл дверь. Лохматик быстро пробежал между его ног и, учуяв Серого Ветра, исчез в купальне. Рикон попытался вытереть слёзы, но только сильнее размазал их по лицу и без того мокрым рукавом. — Я-я-я… н-е-е могу у-уснуть, — всхлипывал и заикался он. Робб поднял его на руки и крепко обхватил, осторожно похлапывая по спине, чтобы прошла икота. Подушка выпала из рук Рикона, когда он обхватил брата за шею, а Алисанна бесшумно подняла и положила её между их с Роббом. — Ма-ама со мной не-не разговаривает, — Рикон шмыгнул носом, и маленькая солёная капля проступила на глазах. — Никто со мной не разговаривает и не играет… я никому не нужен. Он отчаянно упал Роббу на плечо, приживаясь к нему лбом. Алисанна поджала губы, а от сильно бьющих слов Рикона и усталости на её глазах тоже навернулись слезы. Её рука опустилась рядом с ладонью Робба, стала нежно поглаживать его, старалась понять, как ему стало бы легче. — Нужен, милый, нужен, — прошептала Алисанна. — Мама это не со зла, — продолжил Робб. — Она очень сильно переживает за Брана и заботится о нём каждый день… Она просто… не может отойти от его кровати, понимаешь? Роббу было тяжело держать себя в руках и не отпускать лелеющий тон. Он злился на леди Кейтилин, из-за помутнения которой ему приходилось брать ответственность еще и за Рикона. Злился на ее отношение к самому младшему брату, будто бы в мире никого кроме Брана больше не существовало. Рикону было только четыре. Роббу было до безумия жалко его, оставленного одного всеми в холодных стенах замка, но он сам не знал, что нужно было делать. За все шестнадцать лет жизни его не учили усмирять и вообдушевлять четырёхлетних забытых родителями детей. Сердце больно кололо от невозможности помочь собственному брату. — Всё будет хорошо, слышишь? — глядя Рикона по голове, сказал Робб. — Совсем скоро всё наладится, вот увидишь. Скоро снова будешь играть вместе с Браном, он будет тебе читать, а мама приносить стакан молока перед сном. Когда плач Рикона затих, а дыхание заметно выровнялось, Робб осторожно опустил его на кровать. Алисанна подхватила его руки, ласково сжимая в своих и не давая снова проснуться. — С ней нужно поговорить, Робб, — укрывая Рикона, прошептала Алисанна. — Сколько дней она уже не выдохит оттуда? — Я знаю, и я пытался, — гася свечи, отвечал он. — Она просто не слышит. Не хочет слушать, когда ей говорят о ком-то помимо Брана. — Плевать на дела замка, — продолжила Алисанна, — Рикону без неё плохо. У меня сердце кровью обливается от боли, которую ему приходится терпеть. И ни я, ни ты не можем её заменить. — Завтра вечером попробую еще раз, хорошо? Алисанна кивнула, опускаясь под теплую шкуру. Теперь они редко виделись. Даже не каждый вечер — иногда Алисанна засыпала раньше, чем Робб позволял себе отстраниться от дел и вернуться в их комнаты. Неприятный холодок, который окутал Винтерфелл в день отъезда лорда Эддарда, проскользил и между ними. Дело было не в телесной близости, а в постоянно уставших голосах, иногда даже раздражённых после неудачных дней. Но всё точно наладится. По другому и не могло быть. Оставалось только Брану набраться сил, хотя бы открыть глаза и вернуться к ним.

***

— Милостивые Боги, обратите свой взор на мои молитвы, и не оставьте в беде Брандона Старка. Укажите ему путь, выстелите его перед ним из милосердия и сострадания к невинному ребёнку, — Алисанна поджала губы, качая головой. — Сжальтесь и не мучайте его душу, прошу. Не мучайте его родных, которые больше не могут смотреть на его тихие страдания. Алисанна всматривалась в лик чар-древа, будто бы от её молитв оно могло измениться или пустить еще одну кровавую слезу в ответ на прошения. Оно по своему умиротворяло, но стоило отвлечься, как невидящие древесные глаза становились разгневанными, уставшими как у старца, которому постоянно объясняли одно и то же. Рикон ходил за ней по пятам, всегда держал за руку, как будто боялся, что Алисанна вдруг исчезнет, и он снова останется один. По вечерам, пока Робба не было, Алисанна старалась занять руки шитьем под сбивчивое чтение Рикона. Он еле складывал буквы в слоги и слова, но вкладывал в это все усилия, старался для Алисанны, которая изредка поправляла его и настаивала на продолжении истории о детях леса. И теперь каждую ночь он спал с ними. Даже не думал возвращаться к себе — утром вместе с Лохматиком перетащил несколько игрушек и одеяло, скомандовал служанке собрать вещи и перенести их в покои Робба и Алисанны, пока они были заняты управлением и назначением новых людей на свободные должности. В один день, когда Рикона не без сопротивления повели купаться, Алисанна вместо служанки взяла поднос с завтаком для леди Кейтилин. Та неуверенно шепнула, что, скорее всего, леди Кейтилин выгонит её, но Алисанна и не подумала отказываться от своей глупой затеи. Последний раз они виделись у постели Брана, когда его только принесли со двора. И, заходя в затхлую комнату, Алисанна замерла. Всегда собранная и в меру строгая леди Кейтилин, главный пример опрятности и стойкости для Алисанны с семи лет была вовсе не похожа на себя. Волосы растрепаны, под глазами тёмные круги, которые прибавляли ей возраста; лицо осунулось и побледнело, а ночное платье, похоже, вообще не сменялось. Она нервно сжимала тонкую и хрупкую руку Брана, что-то бурчала себе под нос, не обращая внимания на вошедшую невестку. — Леди Кейтилин, — тихо позвала её Алисанна. — Поставь всё и уйди, — её голос был необычайно суров и охрипший, как будто Алисанна обидела ее до глубины души своими словами. — Леди Кейтилин, я принесла ваш завтрак, — повторила она. — Я сказала вон, — сквозь зубы прошипела леди Кейтилин, не поворачиваясь к ней. — Ты мешаешь. Все вы мешаете! Ему нужен отдых, а не ваши слова! Ему нужна я, а вы все отвлекаете! Но Алисанна не была намерена отступать. Она поставила поднос недалеко от кресла, в котором сидела леди Кейтилин, и осторожно подошла к ней, взглянув на Брана. Худой, как и его мать, истощенный, но умиротворенный. — Леди Кейтилин, служанка сказала, что вы давно не ели… Вам будет только хуже, если вы не восстановите свои силы, — Алисанна опустила ладонь на ее плечо и почувствовала, как это начало злить леди Кейтилин еще больше. — Мне это не нужно. Пока Бран не ест, я тоже не буду! Как я могу так поступить с моим милым мальчиком?! Какая мать будет так издеваться над собственным ребёнком? Она подняла на Алисанну глаза и, что было более вероятно, только поняла, кто стоял рядом с ней. Черты её лица слегка смягчились, но тяжесть от недосыпа не позволяла ей вернуть прежний взгляд. — Леди Кейтилин, прошу, послушайте меня, — Алисанна опустилась на колени, медленно беря её свободную холодную ладонь в свои тёплые. — Я не могу смотреть, как вы страдаете и истязаете себя. Вы — единственная мать, которая была у меня. Заботились и переживали как о родной дочери столько, сколько я себя помню. Дарили свое тепло и заботу, когда я в этом нуждалась… И я не могу оставить вас в такой трудный час. Леди Кейтилин молча смотрела на неё, глаза казались стеклянными, затуманенными, хоть она и кивала в ответ на слова Алисанны. — Если вы съедите больше, чем мейстер Лювин может накормить Брана мёдом и отварами, это не будет издевательством над ним. Наоборот, у вас появятся силы, чтобы поддерживать их в нём. Хоть он и спит, всё же может слышать и чувствовать, — она посмотрела на Брана, а леди Кейтилин сильнее сжала его руку. — И не горестно ли ему, что любимая мать так поступает с собой из-за него? Усталый взгляд плавно перешёл к подносу, заглядываясь на пиалку с орехами и засахаренной земляникой из оранжереи. — Только если чуть-чуть, — протянула леди Кейтилин. Алисанна тут же встала с пола и пододвинула стульчик из угла комнаты так, чтобы она могла сесть ровно напротив леди Кейтилин. Опустив поднос на колени, Алисанна набрала немного овсяной каши и, держа во второй руке платок под ложкой, протянула её леди Кейтилин. Она неохотно прожевала её — кухарки специально для нее сделали кашу на курином бульоне, чтобы быстрее восстанавливать силы, от чего и был непривычный вкус. Затем последовала еще одна ложка с кусочком земляники и другая, только с орешком. Стакан берёзового сока был выпит быстро, и леди Кейтилин отстранилась от вновь предложенной каши. — Позвать Старую Нэн? Её рассказы помогут уснуть… — Нет, — твёрдость её слова вернулась, но она снова повернулась к Брану, кладя вторую ладонь на его лоб. Поджав губы от того, что больше она ничего не могла ни сделать, ни предложить, Алисанна покинула комнату. Поднос забрала служанка, которая искала Алисанну с посланием от шустрой няньки Рикона. Он, уже намытый вместе с Лохматиком и завернутый в банное полотенце, ждал ее для чтения в покоях.

***

«…Да будет так, так мне и надо, и так стало, и так будет,» — повторяя про себя слова, которым научила Старая Нэн, Алисанна сильнее сжала пальцы. — «Разрешите споры, что были посланы нам гнилыми языками. Ниспошлите свою благодать на каждого, кто в этом нуждается. Не оставьте тех, чьи сердца чисты и заслуживают мира и покоя.» Ужин давно прошёл, а Алисанна всё ещё была в Богороще. Она уже старалась делать вид, что это и вправду помогало. Будто от её молитв здоровье Брана медленно, но верно поправлялось, просто это было незаметно. Пока что незаметно. Время близилось к отходу ко сну, но Рикон запротестовал. Сказал, что хочет пожелать маме и Брану спокойной ночи, как это делал Робб. Покачав головой в отсутствии сил на сопротивление, Алисанна взяла его за руку медленно поплелась в сторону комнаты Брана. Робб обещал вечером поговорить с леди Кейтилин, и его до сих пор не было в покоях, от чего Алисанна подумала, что они могли просто напросто помешать их разговору, если они вот так заявятся, и если он вообще шёл. Лохматик лениво семенил за ними, натыкаясь на стены, но вдруг донёсся вой Лето. Он остановился и стал следом за братом заливаться песней. Издалека послышался Серый Ветер, но он не был так же весел, как и Лохматик. Что-то тревожное было в его кличе. Алисанна теснее сжала руку Рикона, но они продолжили идти к комнате Брана. Они не в первый раз выли, да почти каждый день отвечали на зов Лето, который безустанно выл во дворе. Алисанна и Рикон почти дошли до комнаты — оставался только подъем по лестнице, как Робб сбежал с неё им на встречу, а за ним три гвардейца. — Библиотека горит, — на ходу ответил он на вопрошающий взгляд Алисанны и скрылся за ближайшим поворотом. — Так, пожелания спокойной ночи откладываются, — поднимая Рикона на руки, проговорила Алисанна. — Самым коротким путём до покоев, — сказала она гвардейцу, который следовал за ними всё время. — Но… — Никаких «но», — перебила Алисанна Рикона, подхватывая его за спину. Может это было и к лучшему. Ему незачем было видеть мать в таком убитом состоянии. А тощее тельце Брана уж точно не вселило бы в него больше надежды. Когда всё потушат, они спокойно сходят к ним, или Робб скажет, что лучше к ним не ходить, потому что леди Кейтилин слишком плохо себя чувствует. Со двора доносились полусонные выкрики и всплески воды. Рикон пытался заглянуть в окно, но Алисанна прижимала его голову к плечу, закрывая глаза. На свете было слишком много безумцев, которые грезили об огне, из-за чего и погубили ни одну и ни две жизни. Они почти дошли до покоев, как раздался крик. Похожий на тот, что и в день падения, тоже женский, но на этот раз Алисанна знала, кто это был. Истошный вопль леди Кейтилин прокатился по всему Великому Замку. Рёв, который можно было услышать в любом конце Винтерфелла, от которого всё внутри затрясло и замерло. Ужас заскользил по коже, а руки вдруг ослабли, и Рикон чуть не оказался на полу. Он непонимающе смотрел на Алисанну, взгляд которой резко поник и опустился на каменные плиты под ногами в надежде больше ничего не услышать. Но крик, переходивший в плач, повторился, становился всё громче и громче. Алисанна не могла моргнуть. Боялась, что от этого слёзы потекут по ее щекам, и Рикон всё поймёт, но они сами хлынули от того, сколько их разом скопилось на глазах. Но она только сильнее прижимала к себе Рикона, не позволяла поворачивать голову, когда вокруг начали сновать слуги. Гвардеец еле поспевал за её шагом, который переходил на бег. Забежав в комнату Рикона, она рухнула на край кровати, еще теснее обхватывая руками. Алисанна с силой зажмурила глаза с детской надеждой, что это был лишь сон. Слишком дурной, но всё же сон, после которого она проснётся в своей теплой постели. Но морок не спадал, ударяя под дых тяжелой и бессердечной правдой настоящей жизни. Рикон ничего не понимал, но страх, который схватил Алисанну, вцепился и в него. — Всё будет хорошо, — только смогла она из себя выдавить дрожащим голосом. Но ничего не будет. Всё хорошее, что оставалось со дня отъезда лорда Эддарда, маленькая надежда растворилась на глазах. Растаяла как летний снег, оставляя после себя лужицы из слез и горя.