Как Вас величать на поле боя?

      Теплый мягкий свет, шафраново-желтый, исходит от торшера и заполняет уголок комнаты. Он высвечивает из темени небольшой островок, представляющий из себя диван, пуфик, кресло и книжный столик, на котором поблескивают флакончики лака, разноцветные заколки и банки содовой.       В гостиной особняка звучит приглушенный звук телевизионной рекламы, тиканье настенных часов, показывающих 21:23, и юношеский смех. Не обходится, конечно, без шутливых споров, ироничных комментариев и крепкого словца, особенно со стороны удачно оккупировавших правую часть дивана Скотта и Питера, которые уже в пятый раз раскладывали карточную колоду, разгоряченные чувством азарта. Ороро и Джин заняли левую часть и, обложившись подушками, вели легкую беседу, иногда переходя на заговорческий шёпот, что свидетельствовало о передаче какой-то свежей сплетни. Курт, необычно извернувшись, устроился в кресле с книгой, параллельно вслушиваясь в речь недавно обретенных друзей.       Традиция проводить вместе подобные вечера появилась как-то сама собой. Особняк после взрыва было необходимо отстраивать, обставлять, ввиду этого, работы был непочатый край. Несмотря на то, что у Чарльза Ксавье, определенно имелись немалые средства, а к тому же бонус, представленный полезными мутациями студентов и не только, на восстановление всё равно требовалось время, а единственный, кто мог бы в разы ускорить все происходящие процессы, был ограничен гипсом.       И в какой-то из дней, когда очередные чистовые работы были завершены, компания волей случая собралась вместе в гостиной. Джин, устав под вечер после долгого использования телекинеза, решила передохнуть на диване, позже к ней присоединился Скотт, вымотанный работой с резкой и обработкой материалов своими лазерами. Через какое-то время мимо проходящая Ороро остановилась у лестницы, обернулась, заметив знакомые фигуры, сделала глубокий вдох и подошла к паре, смущенно спрашивая, может ли она к ним присоединиться. Оказалось, ей поручили работы по благоустройству территории, в частности полив растений. Питера узнали прежде, чем мелькнул его силуэт, по характерному стуку костыля. Рядом слышались восторженные детские голоса, наотрез отказывающиеся идти готовиться ко сну и настойчиво предлагающие помочь спидстеру подняться по лестнице. Окрик Ороро с предложением посидеть с ними был встречен с благодарностью и энтузиазмом.       — Хей, ребята, как день? Как ощущения от строительного рабства? — Питер легко завел беседу, плюхнувшись на место около Монро. — Курта, кстати, не видели? Мы договорились, что эта добрая душа телепортирует меня наверх, в комнату. Я даже завидую, после его перемещений никто не хочет проблеваться.       Никому из присутствующих пока что не «посчастливилось» узнать, что из себя представляет перемещение на скорости Питера, но в описанных побочках они точно не сомневались.       До этого спидстера видели не так часто, он по привычке набирал побольше еды и проводил время в выделенной ему комнате, пока профессор Ксавье не нашёл и для него работу: присматривать за детьми. Сложности в движении не стали проблемой, воспитанники были в восторге от приставленного к ним старшего, который, между прочим, героически спас всех обитателей особняка во время взрыва, поэтому старались урвать как можно больше его внимания. Так, пока другие были заняты стройматериалами, их поставкой, сборкой и размещением мебели, Питер учил подростков игре в дартс и блинчики, стрельбе из рогатки, построению маршрута по карте, всевозможным розыгрышам и прививал им хороший вкус в музыке. На гипсе парня успело появиться множество новых рисунков, некоторые были украшены блестками, явно творчество младших школьников.       — Как твоя нога? — уточнила Ороро, разглядывая яркие изображения, где-то у колена должна быть и её нарисованная тучка с молнией.       — На месте и жутко чешется, поэтому давайте заболтаемся и отвлечемся. Знаете, чем я был сегодня занят? Мне и Джубили поручили о-о-очень ответственную миссию: подобрать для детей настолки и всякие развивающие игры. Знаете её? Невысокая, темные глаза, волосы, желтая куртка, классная девчонка, обязательно сгоняем с ней в зал игровых автоматов. Можете с нами, если что, а ещё мы договорились устроить фейерверк, когда ремонт закончится.       То, что Питер неосознанно тараторит, когда рассказывает что-то эмоциональное или захватывающее, собеседники давно поняли, но привыкнуть к этой особенности не успели, а просить говорить внятнее, замедлиться или повторить, было неудобно, поэтому из всего потока информации самым разборчивым осталось последнее предложение.       — Как бы после этого фейерверка не начать ремонт заново, — фыркнул Скотт, озвучив скептичное замечание.       Где-то неподалеку раздался тихий хлопок, обернувшись на него, собравшиеся увидели темную дымку, а затем знакомый силуэт.       — О, Курт! Я здесь! — Питер поприветствовал появившегося мутанта взмахом руки, — Присоединяйся, рассказывай, что у тебя нового. Слушайте, в «Уно» сыграть не хотите? Я случайно прикарманил себе одну пачку, — Максимофф достал из кармана карты, ожидая реакции, — Проиграть что ли трусите?       Ороро оглядела присутствующих и заметила в глазах Вагнера тот же вопрос, что вызвал у неё чувство смятения.       — А как в это играть?       Питер присвистнул, перемешивая колоду.       — Сейчас всё поймете. Значит, раздаю на всех?       За окном уже сгущались сумерки, но компания и не думала расходиться по комнатам. Цветные карточки сменяли друг за друга, как и темы разговоров. Сначала рабочие будни, смешные ремонтные истории, затем воспоминания о битве в Каире, потом плавный переход к более личному: рассказы о детстве, доме, мутации.       Этот вечер послужил новой вехой сплочения команды, теперь в основе общения лежало нечто большее, нежели объединенность общей задачей перед лицом опасности. Стало понятно, что им есть о чем поговорить и, что важно, общение это для каждого является приятным и желанным. Теперь компания встречалась вместе на завтраке, чаще собиралась в течение дня, занимала места друг для друга на обеде и, как же без этого, оставалась в гостиной для болтовни и отдыха после отбоя.        Так же было и сегодня. Следуя уже привычному алгоритму, молодые мутанты собрались на облюбованном ими местечке, захватив с собой снэки и что-то по мелочи.       Пока Питер клял всё, на чём стоит свет, пытаясь найти удобную позу, в которой его загипсованная нога не будет мешать и затекать, остальные вели жаркий спор, выбирая, какую телевизионную программу включить. Остановились на каком-то ситкоме.       Ванда в детстве обожала смотреть подобные комедийные шоу с закадровым смехом почти в каждой сцене, это придавало некой домашней атмосферы, поэтому никаких возражений со стороны Максимоффа не прозвучало. Он снял наушники, позволив другому источнику фонового шума захватить его внимание, правда, всего лишь на двадцать минут, после чего парень начал развлекать себя построением башни из банок газировки и флакончиков лака.       Вскоре и остальные потеряли интерес к банальному сюжету, выбрав для себя более интересное занятие: Скотт и Питер решили сыграть в карты, Курт — дочитать взятую в библиотеке книгу, Ороро и Джин — поболтать и обсудить интересные статьи из глянцевых журналов.       — Никаких стараний в попытке учитывать теорию вероятности, кошмар, этот школьный пробел, следовало бы восполнить, — Питер комментирует весь ход игры, прекрасно зная, что тем самым сбивает концентрацию соперника и при этом сильно его раздражает. Но в любви и картах все средства хороши, так что грех ими не воспользоваться.       Скотт делает решающий для партии выбор и выкладывает последнюю карту.       — Сет.       — Па-пара-пам! Флеш, — Питер довольно расплывается в улыбке, демонстрируя свою комбинацию. — Ни расчета, ни фортуны. Ты получаешь почётное звание карточного лузера, — Максимофф видит кислую мину партнера по игре, и на секунду в его душе мелькает благородный порыв поддаться в следующей партии, но он быстро испаряется.       — Ну-ну, Скотти, нужно уметь проигрывать достойно, особенно когда делаешь это в юбилейный пятый раз!       — Да я уверен, что ты жульничал! — Саммерс откидывает от себя карты подальше. — Самодовольная гадюка, такой же токсичный.       — Мне в школе давали клички пооригинальнее, не разочаровывай меня, приятель. О! — восклицает Питер, оборачивается к девушкам и выжидающе молчит, привлекая всеобщее внимание.       Присутствующие были готовы поклясться, что видели парящую над серебряной макушкой лампочку.        — Насчет прозвищ. Мы ведь теперь что-то типа супергероев, — произнося эту фразу, парень окидывает взглядом всех присутствующих, одаривая их задорной улыбкой. — Костюмы нам пообещали сделать, а что еще необходимо супергерою, кроме костюма и суперсил? По-зыв-ной! Не орать же имена друг друга на миссиях.       — В данный момент ты Костыль или Гипсовая нога, пойдет?       — И ты ещё называешь меня токсичным?       — Конечно, Фольга. Или может Пятицентовик? Сквозняк?       Питер выслушивает все варианты Скотта с серьезным лицом, периодически даже активно кивает, ничуть не обижаясь. К тому же ему любопытно, как быстро фантазия Саммерса иссякнет.       — Может… Молния? — неуверенно озвучивает свою идею Ороро.       — Скорость? — Курт предлагает вариант с той же неловкостью.       — Мне же не двенадцать.       — Ментально или по документам?       За этот дружеский подкол Скотт получает тычок локтем в бок.       — Раньше мне бы зашло, а сейчас явно нужно что-то солиднее.       — Спидометр достаточно серьезно звучит?       — От лазерной указки слышу.       Дальнейший обмен едкими любезностями прерывает Джин, закончившая расчесывать волосы для удобства Ороро, которая предложила показать ей интересный вариант плетения кос.       — Есть идея, к слову о токсичности.       — Джин, не обязательно во всем поддерживать своего парня. Если он тебя заставляет — моргни, в этой школе абьюза не будет.       В этот раз за подначку получает подзатыльник уже Питер, но решает так легко с этим не мириться и пинает Саммерса здоровой ногой в ответ, что приводит к началу масштабной драки подушками.       — Что в природе является ядовитым, трудно уловимым и имеет серебряный окрас?       Озвученный вопрос заставляет парней замереть, поставив сражение на паузу, и задуматься. И Питер с растрепанными волосами, придавленный подушкой к дивану, и Скотт, этой самой подушкой его прижавший, поднимают глаза на девушку.       — Питер?       — Очень смешно, попридержи проснувшегося в тебе Джорджа Карлина, а то нам так и живот надорвать недолго, — кряхтит Максимофф, пытаясь приподняться на локтях и вернуться в сидячее положение, не свалившись и не задев ничего рядом ногой в гипсе. Теперь он прекрасно понимал барахтающихся черепах и букашек, оказавшихся лежащими на спине, отныне спидстер обязуется помогать этим бедолагам, если встретит.       — Ртуть, неучи, — Джин снисходительно вздыхает, закатывая глаза, но сам её взгляд мягкий с искорками озорства.       Грей замечает задумчивость Питера, уж слишком натуральную и глубокую, что служит причиной зарождения тревоги. Стоит ли трактовать такую реакцию как обиду? Неужели Максимоффа мог задеть её комментарий или само предложение?       — В переводе с греческого означает «жидкое серебро». Вещество, которое может быть полезным и опасным, и оно тоже в своем роде отлично «бегает», если его разлить, — девушка всë же решает пояснить ход своих мыслей, тем самым сгладив углы, после чего осторожно уточняет, — не нравится?       — Ртуть, — повторяет Питер, словно пытаясь распробовать слово на вкус. — Это же просто гениально! Определенно нравится, беру!       На этом моменте Джин выдохнула с облегчением.       — На Хэллоуин одеваешь костюм термометра, понял?       — Только если ты нарядишься пиратом в двух глазных повязках. Сам-то кем будешь? — любопытствует Питер, с тоской поглядывая на конфетницу, стоящую на другом конце стола, до которой он в своем положении не дотягивается, а вставать, когда ему удалось найти такое удобное положение для ноги в гипсе, ну совсем не хотелось.       Курт, заметив этот взгляд, преисполненный печали и голода, хвостом пододвинул к спидстеру вазочку со сладостями, получив в ответ благодарную улыбку.       — Ну? Суперсварщик? Прожектор? Код красный?       — Когда я читала различные мифы, наткнулась на описание одного персонажа, его звали Циклоп, и у него был всего один глаз. Если посмотреть на твои очки, то это что-то похожее, — делится своими наблюдениями Ороро, сидящая в данный момент на спинке дивана, позади Джин, причудливо переплетая её рыжие пряди.       — Вот мы создаем настроение веселых посиделок, а они интеллектуально нас принижают. То химические термины, то мифология.       — Я бы сказал, что унижают, — впервые за долгое время проявляет солидарность с мнением спидстера Скотт.       — Если б вам не нравилось, вы бы взялись за дело серьёзно. А так за вас все придумывают, лентяи, — Джин шутливо журит парней, подавая подруге резинку.       — Мне нравится, Ороро, я подумаю над этим вариантом. У тебя есть какие-то идеи для себя?       Девушка пожимает плечами в ответ.       — Пурга? Вьюга? Будет ассоциация с твоими белыми волосами, — предлагает Джин, ощупывая готовую прическу, после чего стреляет глазками в сторону Саммерса и вопросительно приподнимает брови, намекая на то, что ждет оценки её нового образа.       Пока парочка отвлеклась на личную беседу, Питер, доев восьмой шоколадный батончик, решил уточнить важный аспект для выбора прозвища.       — А какое погодное явление тебе больше всего нравится?       — Дождь, на моей родине это редкость.       — Дождь не пойдет. Врагов таким не устрашишь, ну что это будет, мифическое существо, блестящий токсин и дождь, нас на смех поднимут.       — Непогода? Синоптика? Будешь составлять прогноз на неделю, Питер в костюме термометра у тебя будет, — предлагает Скотт.       — Ураган? Их вот частенько называют женскими именами, — Питер забавно прищуривается, оглядывая Ороро, пытаясь вывести идеальное сочетание между обликом девушки, погодным явлением и звучанием слова. — Буря? Нет, не то. Может Гроза? О, вот оно, Шторм! Прям да. Мне кажется, тебе подойдет. Нет? Да? Да ведь, скажите?       Компания поддерживает идею спидстера, но оставляет решающее слово за Ороро, которая, выдержав паузу, всë-таки согласно кивнула под счастливый возглас Максимоффа.       — А теперь на очереди наша огненная дама. Скотт, как партнер, та самая вторая половинка, которая лучше всех её чувствует, знает и прочее, предлагай.       — Если у тебя есть варианты, не жди, озвучивай, я позволяю.       — Я те щас костылем тресну, должен же он хоть чем-то меня радовать.       — Ну… Искра? Звезда? Зарница? Саламандра?       Посмеиваясь про себя над вариантами друга, Питер старается не слишком заметно осмотреть необычный вид заплетенных кос и примерно представить схему их плетения. Привычка старшего брата, которая так и не прошла с годами: подмечать вещи, которые могли бы понравиться его младшей сестренке, от десертов до шлейфа духов и необычных причёсок в школу, не сразу вспоминая, что Ванда уже давно выросла и предпочитает ходить с объемными кудрями или локонами.       — Хочешь, и тебе что-то заплету, твои волосы позволяют, — в шутку предлагает Ороро, заметив интерес к своей работе.       — Думаешь, я откажусь? Скотт, двигайся, — Питер подталкивает друга плечом, чтобы тот побыстрее уступил место Ороро. — У меня капает стаж модели с момента, как моя сестра научилась держать в руках расческу. И я воспринимаю только блестящие и радужные резинки, у вас всё какое-то однотонное и скучное, фу. Вот снимут с меня этот испанский сапог, и притащу вам нормальные: цветные, с единорогами и цветочками.        Монро аккуратно пропускает через пальцы серебряные пряди, проверяя не осталось ли после расчесывания спутанных волос. Питер прикрывает глаза, неосознанно окунаясь в воспоминания о тех днях юности, когда он сидел на мягком ковре у домашнего телевизора, а вокруг него кружилась Ванда и неумело пыталась собрать на макушке брата пучок, то и дело топая ногой, завидев очередной петух; в комнате пахло чем-то свежим и сладковатым, мамин увлажняющий крем. Время ощущается вязким и отдает сахаром, походя на патоку, так спокойно и уютно, маленькое чудо, для которого не потребовалось задействовать способности, неужели он умудрился уже заскучать по дому?       Из нирваны Питера выводит тихий вопрос Ороро о том, как продвигается какое-то важное обсуждение, которое он планировал с кем-то из своих родных, на что Максимофф, прекрасно понимая, что она имеет в виду, бросает: «Да, я в процессе. Как-нибудь, позже».       Девушка поправляет последние штрихи причёски, заправляет выбившуюся прядь другу за ухо, вкладывая в это незамысловатое движение заботу и желание поддержать в сложной ситуации.       — Можем тебе и масочку сделать, — хихикнула Джин, кивнув в сторону нескольких красочных упаковок, разбросанных на левой части дивана.       — Тогда чего медлите? Я тут самый старый, одни морщины, давайте свою масочку скорее, вкусно хоть пахнет?       Девушки оживились после такой реакции даже больше, чем когда приобретали и самолично использовали эти средства для ухода.       — Учись, как радовать дам, — Питер подмигивает Скотту.       — Ты их радуешь только потому, что сбежать не можешь.       — Оскорбительное заявление!       — Феникс, — неожиданно звучит со стороны немногословного Курта, когда обсуждение прозвищ уже позабылось, — огненная птица.       — Как тебе? Я считаю, что-то получше будет сложно придумать. Идея — огонь.       — Я тоже так считаю, — соглашается Джин, — Итак, Курт, остался только ты.       Подобрать последнее прозвище оказалось самой трудной задачей. Использовать псевдоним, который Вагнер получил, выступая в цирке, сразу отказались, твёрдо решив, что раз уж решили придумывать позывные, то у каждого будет новый. Потратив приличное количество времени и разочаровавшись в своей фантазии, компания отчаялась настолько, что попросила Курта найти в библиотеке словари и телепортировать их в гостиную, надеясь хотя бы случайно отыскать подходящее слово. Наконец-то либо их мольбы, либо проклятья были услышаны, и снизошедшее озарение подарило им вариант: «Ночной змей», одобренный единогласно.

***

      В своем кабинете, сидя перед шахматной доской, Чарльз вдруг, на первый взгляд, беспричинно улыбнулся.       — Что тебя позабавило? — спрашивает Эрик, внимательно вглядываясь в лицо Ксавье.       — Ничего.       — Да? Это конь на е3 так тебя осчастливил?       — Дети внизу, — признается Ксавье.— Громко думают. Подбирают себе прозвища.       — И не устроили разгром, красуясь способностями? Не многообещающее поколение. Придумали хоть?       — Придумали. Теперь они точно могут считаться Людьми Икс.       

***

      — Может в монополию? — предлагает заскучавшая Джин.       — Не то, чтобы я интересовался бизнесом, но я вас сделаю чисто на чувстве азарта.       — … Мы ведь скооперируемся, чтобы обанкротить этого ртутного зазнайку? — уточняет Скотт, смотря на остальных.       Час и двадцать три минуты. Столько игроки были в состоянии сдерживать свои эмоции, соблюдать рамки приличия, напоминая себе, что и карточки, и деньги — всего лишь условность настолки, фишки — игровые фигуры, а не они, ходы — просто результат броска кубика, а не их жизненный путь, который уж очень активно собирается пойти под откос.       На двадцать четвертой минуте банкроты, отсидевшие в тюрьме и монополисты не выдержали. Слившись с личностями участников окончательно, они начали выяснять отношения. Первыми в ход пошли предложения и просьбы договориться, найти компромисс, затем — угрозы, а следом — разгром экономических империй путем разрушения всего выстроенного на игровой площадке.       — Ты говорил, что все мирно, — напомнил Леншерр.       — Поспешил с выводами.       Молодые мутанты, заметив двух старших, сурово взирающих на них в ожидании объяснений о причинах шума, перевернутого стола, раскиданных по комнате подушек и цветных бумажек, вскакивают, застывая на месте в позах, наиболее ярко демонстрирующих непричастность к бардаку.       «Профессор, мистер Ксавье, директор Ксавье, добрый вечер!» — обращения звучат невпопад разными голосами, но с одинаковой интонацией пристыженности. И среди этого гомона выделяется фамильярное, звонкое и радостное:       — Проф!       Прозвучавшее, конечно же, от Питера, ничуть не смутившегося воцарившейся в комнате атмосферы. Вот кого явно было бесполезно пытаться отчитать за поведение, да и видя сияющее лицо этого серебряного горя, пытающегося, подобно воробью, выскакать в гипсе чуть вперед, желание читать нотации совершенно пропало. Максимофф в этих обстоятельствах со своим настроем и блеском в глазах смутно походил на юную Рейвен, когда-то так же задорно встретившую его в компании обретенных приятелей мутантов.       — Мы сейчас Вам что-то расскажем, очень долго думали, восхищались вашими идеями, и знаете что? Теперь у нас тоже есть прозвища! Угадаете какие? Чур без вот этих телепатических штук, — на одном духу произносит парень, здоровой ногой заталкивая разбросанные фишки под кресло, и неожиданно для присутствующих тушуется, заметно тише обращаясь к Эрику, — э… Привет.       Из всех старших мутантов в особняке Питер не находил в себе смелости сохранять привычный стиль общения только с Магнето, чувствуя себя идиотом абсолютно во всех случаях, как бы и что не говорил, ужасно завидуя себе из прошлого, который энергично расспрашивал, за что вообще Эрик Леншерр сидит в гребанном Пентагоне.       Ороро осторожно касается его локтя, со стороны выглядит так, словно девушка всего лишь помогает ему удерживать равновесие, на деле же она старалась таким образом смягчить тяжесть давящего семейного секрета.       Эрик и Чарльз переглядываются, уверенные в том, что у обоих перед глазами промелькнули картины одного и того же вечера. В этот раз они не разворачиваются, чтобы уйти, только смеряют детей серьезным взглядом, и Чарльз, улыбнувшись, кивает:       — Хорошо. Только пока мы угадываем, приберитесь здесь.