Midnight thoughts

Лёгкий дымок неспешно поднимался вверх, путался в ветках деревьев, лаская листья, и уходил дальше, туда, где внимательного взгляда не хватало. Ночь мягко обволакивала, успокаивала и баюкала всë живое, время словно замедлилось, позволяя своим песчинкам скатываться вниз осторожно и как бы нехотя, даже ветер будто передумал гнать чёрные тучи в город, чтобы утром знатный ливень погрузил его в новую волну хандры. Не то чтобы подобная мрачная атмосфера угнетала, даже наоборот, давала возможность получше что-то обдумать, без суеты, пока в руках догорала сигарета, грозясь обжечь пальцы, если их обладатель слишком отвлечется от насущного и уйдет глубоко в себя, как это нередко бывало с ним. Он просто чувствовал, что чего-то не хватает. Чего-то несомненно важного. Однако никак не мог понять, чего именно. И это раздражало. На ум приходили самые разные варианты, но исчезали так же быстро, как и появлялись, ибо были слишком скучными. Казалось, если сейчас польëт дождь, он просто выбежит на улицу, чтобы освежить голову, а не ломать её в попытках понять самого себя и свои желания. Руки коснулся нежный холодок, пробудивший спавшие мурашки, которые тотчас же побежали по спине. Чужие пальцы подушечками погладили его собственные, очертили костяшки, мягко накрывая запястье, и переместились на ладонь, слегка её сжимая и опуская, так что Шерлок, как завороженный, просто смотрел на это. Нет, не смотрел – любовался. Он не мог даже пошевелиться, даже как-то показать своё удивление, даже спросить, как его ночной гость сюда попал, отступить, взять его за руку и прочее, и прочее. Он мог только послушно принимать всё, что ему даëт Мориарти. Тот, нежно улыбнувшись ему будто в немом приветствии, сделал шаг вперед, расстегнул пуговицы на рукаве мятой белоснежной рубашки и невесомо прикоснулся к руке опять, обхватывая запястье и чувствуя, как быстро течёт кровь обратно в сердце. Шерлок сглотнул. И Уильям остался доволен. Он нежно провёл подушечками вниз по предплечью, выводя одному ему известные узоры и линии, наворачивая круги и возвращаясь обратно, и это внезапно показалось Холмсу невероятно интимным, чем-то слишком личным, словно в этих касаниях был зашифрован ответ на все его вопросы. А может, тайное признание.. Мориарти ловко выхватил сигарету из ослабевших пальцев Шерлока, выбивая его из мыслей, обхватил её одними губами, вперив взгляд кроваво-красных глаз в тëмные омуты напротив. Шерлоку показалось, что он видит свой личный ад, а к нему явился сам Сатана, чтобы забрать его. Он был не против. Уильям затянулся, усмехаясь, и выдохнул едкий дым тому в губы, обдавая их горячим дыханием и по-лисьи щурясь, так, как умеет только он. В алых радужках радостно плясали черти и водили хороводы вокруг котла будущего обитателя преисподней. Холмс оторопело смотрел на это. Он не понимал, в какой момент Лиам начал курить, почему так себя ведёт и почему ему ужасно хочется поцеловать его и наказать за то, что неизмеримо красивый. Он подался вперёд, вдыхая остатки табака, но Мориарти вдруг отвернулся, и поцелуй пришёлся на холодную щеку, чем вызвал недовольный вздох со стороны Шерлока. Однако тот объяснять свою выходку не собирался, взял его за подбородок двумя пальцами, будто оценивая и размышляя, что делать дальше, выбросил окурок в окно, нисколько не заботясь о том, что Холмс, возможно, пожелал бы докурить, и оставил свой первый поцелуй на его уголке губ. Шерлок прикрыл глаза, покорно принимая свою участь и осознавая, что не сможет ничему отказать. Уильям скользнул мягкими влажными губами ниже, спускаясь по линии челюсти, оставил легкое прикосновение на шее, довольно усмехнувшись, когда кадык партнера нервно дернулся, и поднялся к ушку, целуя за ним. Облизнул хрящик, дунул слегка, лишь для забавы, чуть укусил мочку, недолго её посасывая, и плавно начал вести дорожку поцелуев по шее, змеёй, почти не отрываясь от сладкой кожи, смакуя каждый поцелуй, улавливая и упиваясь каждым неровным вздохом, каждой дрожью. Шерлок так сильно вцепился в подоконник, что боялся, как бы он не треснул. Мориарти нашел его другую руку своей, переплёл пальцы, словно успокаивая в надежде, что Холмс перестанет так много думать обо всëм, что он чувствует, но его вид определенно радовал глаз. Дойдя до воротника рубашки, Уильям немного переместился вперёд, слегка прикусил кадык и тут же зализал его, а потом спустился ниже, почти вылизывая чужую солоноватую от пота шею и плавно смещаясь в бок, начиная выцеловывать выступающие ключицы. Холмс не сдержал более явного вздоха, чувствуя обжигающий укус, а потом и мягкие движения языка и сжал чужую ладонь в своих пальцах крепче. Вместо того чтобы продолжить, Мориарти куда быстрее начал подниматься обратно, одним кончиком языка, чем вызвал новую волну мурашек, и горячо-горячо зашептал что-то тому на ухо. Шерлок слушал, но, кажется, стоило ему хоть немного задуматься над смыслом сказанных ему слов, они покидали его сознание и прятались по углам его черепной коробки, не давая и шанса осознать. Лиама, кажется, всë устраивало. Он поцеловал его в висок, мягко опуская руку Холмса на своë плечо, и с усмешкой заметил, как тонкие музыкальные пальцы вцепились в его волосы, но в ответ лишь начал нежными поцелуями осыпать наконец более расслабленное лицо, покрывая ими краснеющие щёки, скулы, лоб, всë, до чего мог и желал дотянуться. А желал он Шерлока целиком и полностью, без остатка, до самого последнего кусочка. Шерлок ответил сразу, стоило Лиаму всего на секунду накрыть его губы, целуя жадно, так, будто терпел долгое время и теперь совсем не может сдержать порывов своей изголодавшейся душеньки, надавил тому на затылок, прижимая ближе, и зажмурился, словно так ему было удобнее, а Уильям и не противился, с готовностью сминал губы своими, позволяя кусать их, касаться кончиком языка, не давая и шанса сделать малейший вдох, оттого схватился за плечи Холмса, как за спасательный круг, жмясь к нему, будто от этого зависело теперь всё, что только существовало в мире. Но Шерлок почти сразу понял, что одним поцелуем он не сможет наслаждаться долго, немного отстранился, мельком глянув на Лиама, и оставил влажное прикосновение на чужой шее, тут же кусая, чем вызвал удивленно-довольный вздох со стороны Мориарти. С почти яростным остервенением он принялся целовать его бледную шею, оставляя на ней краснеющие бутоны, которые с утра явно придется чем-то укрывать, чтобы не заметили, он то и дело вновь возвращался к любимым губам, ловя сдавленные вздохи, слетающие с них, своими, посасывал нежную кожу, слизывал капельки пота и гладил-гладил-гладил это чудесное, восхитительное тело через одежду, сжимая талию, касаясь ладонью впалого живота, очерчивая острые лопатки, позвонки и вновь прижимая ближе к себе в новом поцелуе, выбивая весь воздух из лёгких. Пальцы неприятно обожгло. Шерлок тут же выронил сигарету на пол, растирая пяткой это исчадие ада и размахивая рукой, будто это и правда помогало избавиться от саднящего ожога. Смотря на собственные пальцы, Холмс призрачно ощутил прикосновения холодных подушечек, горячие губы на своей шее, острые зубы и шершавый язык на ключицах, лёгкую, но блаженную боль оттого, как Лиам неосознанно сжимал его волосы на затылке, и шумно сглотнул слюну, осознавая, насколько во рту сухо. Заключив, что, верно, сон на природе не приносит ему ничего хорошего, он побрел в комнату. Но он будет надеяться, что сладкие грëзы настигнут его вновь.