Красные глаза в переулке

Лололошка, или просто Ло, с детства знал, что мир не станет для него мягче. Оставшись сиротой в пыльном приграничном поселении, он быстро усвоил простое правило: еда достается только тем, кто готов за нее бороться. Рынок был его охотничьими угодьями - ловкие пальцы, быстрые ноги и вечная готовность раствориться в лабиринте улочек. Но в тот день удача дрогнула. Погоня оказалась яростнее обычного - то ли стражники запомнили его лицо, то ли купец, у которого он стащил теплую лепешку и горсть сушеных фиников, был в особенно скверном расположении духа. Ло рванул в узкие переулки, петляя между глинобитных стен, пока не влетел в тупик. За спиной - крики, перед ним - глухая стена. И Он. Гуах’ткш’кхтар. Его кожа была черной, как смоль, но при свете солнца отливала глубоким багрянцем, будто под поверхностью тлели угли. Четыре руки, две из которых покоились на груди, словно в вечном ожидании. Шесть конечностей - две ноги, две руки для действия, и еще две, сложенные в медитации. А за спиной - две пары крыльев, тонких, как паутина, но прочных, как сталь. На них горели алые узоры, будто кто-то вывел кровавыми чернилами древние письмена. Но больше всего Ло поразили его глаза. Красные. Не просто красные - как расплавленное железо, как последний отсвет заката перед тем, как тьма поглотит мир. "Прятаться будешь или стоять, как столб?" - голос Гуаха звучал так, будто угли потрескивали в глубине пещеры. Он не стал ждать ответа. Одна из его рук схватила Ло за запястье, крылья взметнулись - и через мгновение они уже стояли на крыше, в то время как внизу стражники метались, ругаясь на исчезнувшего воришку. Гуах развернул украденную лепешку, отломил кусок и протянул Ло. "В следующий раз сворачивай за пекарню - там решетка. И смотри под ноги: ты чуть не влетел в пустые бочки. Шум привлек бы даже мертвецов." Ло, все еще дрожащий от адреналина, уставился на него: "Ты... что ты вообще такое?" Гуах оскалился, обнажив острые, как иглы, клыки. "То, чего твои легенды боятся упоминать." Так началась их дружба. Название расы Гуаха звучало как проклятие даже среди эльфов. Багрянники. Их происхождение было окутано тайной. Они не рассказывали, откуда пришли. Не делились историей. Их было мало, и они редко показывались среди других рас. Но ходили слухи, что они старше эльфов. Что их крылья могут прорезать не только воздух, но и саму ткань реальности. Гуах никогда не опровергал и не подтверждал эти слухи. Но Ло видел, как он исчезал в тенях и появлялся в другом конце города, словно шагнув через невидимую дверь. Прошло пять лет. Ло, вопреки всему, поступил в эльфийскую академию - не по крови, а по уму. Там он встретил Эграсселя. Тот был... не таким, как все эльфы. Добрый. Настояще добрый. Без тени высокомерия, без намёка на превосходство. Он верил, что магия должна служить всем, а не только избранным. Его щедрость порой доводила Ло до бешенства. "Представляешь, этот чудак отдал последний серебряный свой амулет нищему на улице! Просто потому что 'он дрожал от холода'!" - Ло раздраженно швырнул камень в пруд, где они с Гуахом сидели вечерами. Гуах, как всегда, щелкнул языком - звук, похожий на треск ломающихся костей. "Странный он... Но, кажется, единственный эльф, который не смотрит на нас, как на мусор." Ло задумался. "Может, познакомим его с тобой?" Гуах медленно повернул голову. Его красные глаза вспыхнули, как угли на ветру. "Ты уверен?" "Он не убежит. Он... попробует подружиться." Когда Эграссель впервые увидел Гуаха, он не отпрянул. Не схватился за амулет. Не прошептал заклинание защиты. Он улыбнулся. "О! Вы... вы потрясающий!" Гуах замер. "...Ты не боишься?" "Бояться?" Эграссель рассмеялся. "Да вы же просто прекрасны! Эти узоры на крыльях... они что-то значат?" Гуах молчал. Потом, впервые за долгие годы, расслабил две свои верхние руки, которые всегда были скрещены на груди. "...Да." Ло фыркнул. Теперь их было трое. И мир, который всегда был жесток к Ло и Гуаху, вдруг показался чуть менее холодным.