Вместе

      Илка никогда бы в этом не признался, но ему нравилось бывать в замке крайнов — и из-за замка самого по себе, и из-за возможности немного отвлечься от забот городского старшины в Липовце. Он неожиданно для себя сменил на этом посту отца, который слишком ослабел во время поветрия, чтобы продолжать управлять городом. Илке нравилась эта работа — как Ланке нравилось заниматься приютом, — но временами хотелось куда-нибудь сбежать.       Илка услышал это, как только они ступили в замок. Повсюду разливалось дивное пение. Оно плыло откуда-то издалека, и слов разобрать было невозможно, но пронизывало сам воздух и будто наполняло его особым ароматом. А может, и не будто. Илка всё еще слегка завидовал Варкиному голосу, который после ломки стал еще прекраснее, но даже он не пел так. Ланка тоже восторженно замерла, прислушиваясь.       — Что это? — прошептала она.       Варка ухмыльнулся и пожал плечами.       — Папа, — прислушался и добавил: — Похоже, в Садах. Пошли послушаем?       Ланка с энтузиазмом закивала. К собственному своему раздражению, Илка тоже не мог отказаться от возможности послушать такое пение.       Илка с Ланкой были ужасно забавными в своем восхищении. Илка особенно, поскольку ему явно не хотелось восторгаться, но он ничего не мог с собой поделать. Варка ухмыльнулся про себя. А ведь им повезло, что папа пел всего лишь для Садов, а не для мамы. Потому что когда Поющий крайн поет для своей любимой… В общем, для случайных слушателей результат может стать непредсказуемым.       Когда они вышли к Садам, возле спуска к ним обнаружилась бабушка. Она стояла у самого края и смотрела вниз с мечтательно-задумчивым выражением лица. Услышав их шаги, она повернулась и солнечно улыбнулась им. Варка улыбнулся в ответ.       С бесконечной нежностью в сердце Анна слушала пение сына. Каждое мгновение с детьми после долгих лет беспамятства казалось ей чудом и благословением. Рарка сидел под вишней, прислонившись к ней спиной, с лютней в руках. Его голос разливался по воздуху, заставляя деревья распускаться пышным цветом. Марилла устроилась рядом с ним, обняв колени руками и положив на них подбородок, с улыбкой глядя на мужа. Придя сюда на звуки пения, Анна не стала спускаться к детям — пусть побудут вдвоем, а она может послушать и сверху.       Как когда-то давно, когда они стояли здесь со Сварогом и слушали восьмилетнего Рарку. Сварог тогда был так рад появлению Поющего крайна в их роду.       Услышав шаги в коридоре позади, Анна обернулась, увидев внука и Илию с Иланой. Она улыбнулась им, и Варка ухмыльнулся в ответ, встав рядом с ней. Кто бы мог подумать, что Поющий крайн может появиться в двух поколениях подряд.       Мгновение послушав, Варка подхватил песню. Анна видела, как Рарог поднял голову в их сторону и улыбнулся сыну. И они уже пели дуэтом. И всё вокруг замерло, чтобы в следующее мгновение взорваться фейерверком света, солнца, вихря цветов и радуги.       Марилла всегда любила слушать пение Рарки. К ее сожалению, удавалось это редко: голос Поющего крайна — слишком мощная сила. И еще реже выпадала возможность отдохнуть от многочисленных дел в Пригорье, от забот о детях и просто побыть вдвоем. Тем больше она ценила такие мгновения. Положив подбородок на колени, она любовалась своим прекрасным мужем и наслаждалась его завораживающим голосом. Технически он пел для Садов — чтобы пышнее росли и цвели, — но, по сути, любая его песня была для нее.       «Я люблю тебя, мой родной», — подумала Марилла, зная, что ей не надо этого говорить — он всё прочитает в ее глазах.       Волна незримого света разливалась по Пригорью, касаясь сердец, вызывая в них необъяснимую радость и тепло. Те, кто ссорился, вдруг забывали из-за чего началась распря, растерянно улыбались друг другу и пожимали руки. Те, кто был расстроен или подавлен тревогами, получали умиротворение и покой. Надежда, вера и любовь расцветала в душах людей — пусть даже на короткое время, но они запомнят это чувство.