О встречах после долгой разлуки

Сначала он подумал, что ему показалось. Во-первых, встретить Луффи в рандомном ночном клубе в первый же день в родных краях — это ж как должны звёзды сложиться. Повезло Усоппу или нет с положением звёзд, он пока не знал. Потому что это же Луффи, это его близкий друг, с которым они не виделись так давно! Но… Усопп хотел нагрянуть в их деревеньку следующим днем без предупреждения. И встретить Луффи в ближайшем от неё городе сейчас было, как минимум, неловко. Как будто Усопп… Кого-то предал. Выбрал отжигать, вместо того, чтобы мчаться на встречу к друзьям, которые несомненно были бы рады видеть его даже в два часа ночи. Во-вторых, (тут Усопп присвистнул, огибая взглядом фигуру на танцполе), знакомый ему Луффи не одевался «так». Не носил короткие шорты и безвкусно блестящие рубашки, расстегнутые на все, кроме одной, пуговицы. И в подобные места Луффи не ходил. Нет, он любил тусить, любил танцевать до безумия, громкую музыку, толпы людей. Но этот клуб был совсем другим, таким не похожим на те места, в которые их шумная, разношерстная компания заваливалась ночами. Язык не поворачивался назвать заведение элитным, но отдыхали здесь люди и правда из «элиты». Богатые и развратные. Впрочем и тот Усопп, которого хорошо знал Луффи, в такие места не ходил. И не носил то, что было сейчас на нём. Усопп краем глаза глянул на седого статного мужчину у барной стойки — с ним Усопп и пришёл сюда. И решил проигнорировать язвительный комментарий внутреннего голоса. В неоновом, бьющем по глазам свете клуба было сложно разглядеть Луффи так, как Усоппу этого хотелось. И Усопп не отрывал взгляда. И чем дольше смотрел на его безудержный дикий ритмичный танец, тем больше убеждался, что перед ним и правда Луффи. И тем жарче ему становилось. Он заметил большой шрам на полуобнаженной груди, и, кажется, проколотое ухо. Иногда толпа на танцполе редела достаточно, чтобы можно было посмотреть на Луффи во весь рост, на его зад, обтянутый совершенно безобразно короткими шортиками, и его ритмичный топот ног. И когда Мугивара начал целовать какую-то девушку — кажется совершенно рандомную из толпы, одну из тех, что недвусмысленно терлась о него в танце, Усопп резко отвернулся и вспомнил про недопитый коктейль с давно растаявшим льдом. Его спутник без слов махнул пальцем шестирукому бармену, и тот почти мгновенно поставил перед Усоппом новый бокал. Мужчина закурил, а Усопп, жадно выпив пару приятно холодных коктейлей, соскочил со стула. — Я отойду, — перекрикнул он музыку, и мужчина кивнул, продолжая сохранять молчание. Тот не ходил в такие места обычно, и Усопп прекрасно знал, что сегодня ему нужно было с кем-то встретиться. Впрочем Усопп не лез в его дела, игнорируя природное любопытство. Он не раз убеждался, что слишком любопытные длинные носы имеют свойство укорачиваться. И обычно это очень больно. Усопп заскочил в уборную, едва не столкнувшись с парочкой на входе. Туалет, не смотря на роскошное убранство, роскошным совсем не казался. В дальнем углу кто-то отключился, одна из кабинок тряслась и издавала хлюпающие звуки и приглушённые стоны, диффузоры перебивали неприятные запахи процентов на девяносто — вроде пахнет нормально, но лучше не принюхиваться. Усопп подошёл к писсуару, приспустил бельё и прикрыл глаза от облегчения. Всего на мгновение. Через секунду по спине прошлась дрожь — кто-то за ним наблюдал. Он открыл глаза и вздрогнул. За его спиной стоял Луффи с совершенно нечитаемым выражением лица. — П-привет, — промямлил Усопп, словно это была встреча не друзей, а… Усопп не придумал сравнение, но собственный испуг казался ему совершенно искренним. «От внезапности», — сказал себе Усопп. А Луффи не менялся в лице, лишь подошёл ближе и его взгляд опустился на член Усоппа. И секунды, что Усопп не мог его спрятать по причинам физиологическим и совершенно естественным, тянулись просто бесконечно, отвратительно долго. И едва Усопп успел оторвать кусок туалетной бумаги и мазнуть им по члену, Луффи затащил его в кабинку, как он был — с членом наружу и бумажным клочком, зажатым в руку. — Почему не сказал, что приехал? — прогундел Мугивара, держа друга за лямки топа, каким-то обиженно-недовольно-рассерженным тоном, от которого у Усоппа почему-то отлегло от сердца. — Не знал, что ты в городе, — ответил Усопп, и то ли этого ответа Луффи было достаточно, то ли он вообще ответа не ждал. Его горячее, мокрое от пота тело прижалось к телу Усопа, прижимая его к тонкой стенке кабинки, за которой кого-то всё ещё звучно имели. — Я хотел приехать внезапно. Сюпризом. В деревню на- нгх… Голос Усоппа становился тише, речь быстрее и скомканнее. Луффи не отвечал, и Усопп будто оправдывался перед собой. А когда губы прижались к бешено пульсирующей точке на шее, зубы прикусили темную кожу, руки задрали короткую юбку, голос Усопп сорвался на середине слова. И стало ясно, что можно ничего не говорить. Но Усопп все равно выскользнул из растянувшихся сжимающих его рук, успевший запыхаться и взмокнуть, и застыл, разглядывая Луффи с чуть большего расстояния. Они не виделись очень долго и не сказать, что часто общались, пока были в разлуке. Луффи, с его чертовски активной жизнью, мог не заходить в социальные сети неделями, а то и месяцами. И хотя обоих это не сильно беспокоило и их дружба оставалась такой же крепкой, Усопп задумался, насколько хорошо он знает коренастого парня перед собой. Этот шрам на груди, выжегший кожу и волосы в уродливой форме креста, с десяток шрамов поменьше, но заметных внимательному взгляду, эта одежда, отчего-то подходящая ему и этому месту, как нельзя лучше, бешеный блеск совершенно трезвых глаз. Как будто изменился он не только внешне, но и что-то в нём стало другим. Или… Он всегда был таким? Усопп всмотрелся в черную бездну глаз Луффи, и чем дольше смотрел, тем сильнее хотел прыгнуть в нее. И под медленно растущую зубастую улыбку на лице Мугивары, Усопп закрыл дверь в кабинку на замок. Возможно он переборщил с коктейлями. Теперь Луффи вжал его в дверь, не желая тратить больше ни секунды. Мозолистые пальцы пробежались по мягким бедрам и задрали юбку до пояса Усоппа, а губы с остатками чужой помады накрыли его рот. Он вылизывал, посасывал, кусал, грыз. Он мял задницу Усоппа, царапая кожу коротко постриженными ногтями, и словно то ли пытался сожрать, то ли хотел, чтобы Усопп подавился засунутым в глотку резиновым языком. Он всегда так… целовался, как бы плохо не подходило это слово. Вечно голодный звереныш, Луффи пытался облизать и съесть каждого из своих партнёров. А теперь, когда он принял форму воняющего тестостероном, алкоголем и потом самца, когда они не виделись столько времени, когда каждое его отчаянно жадное движение кричало «я скучал», Усопп всерьёз опасался за свой зад. Хотя его смелая личность, которую обычно нужно очень постараться вытащить, говорила «давай посмотрим, что из этого выйдет». И Усопп соглашался. Хотя смотрел больше Луффи — как и прежде не закрывал глаза во время поцелуя, жадно разглядывал тело перед собой, словно хороший жирный стейк с кровью, и в случае с Луффи сравнение с мясом было не оскорблением. И заставлял смотреть в ответ. Приказывал держать глаза открытыми, приказывал выдерживать пытливый плавящий взгляд. Его ширинка топорщилась, и Усоппу пьяно подумалось, что в таких узких шортах крупному члену Луффи, наверное, очень-очень неудобно. Луффи прижался ближе, толкнулся пахом, и член Усоппа, болезненно ноющий в аккуратных белых трусах, проехался по бугру в шортах Луффи. Усопп заскулил, сжимая пальцами рубашку на груди Луффи. И, если честно, сложно было сказать, этот звук сорвался от боли или от мучительного кайфа. Но Мугиваре он понравился. Он сунул левую руку вниз, раздражённо задирая правой спавшую юбку, и по-хозяйски сгреб член и яйца Усоппа в кулак. Усопп тонко охнул, а Луффи резко развернул его к двери лицом, надавил на лопатки и прижался выпуклостью к ягодицам, все еще обтянутыми раздражающими белыми трусами. Раздался треск рвущейся ткани, Усопп раздраженно цокнул и глянул через плечо. — Знаешь, сколько они стоят? — Мне похрен, — обрезал Луффи, раздирая трусы так, чтобы они не мешались. — Это же просто тряпка. Он сжал ягодицы Усоппа так, что тот зашипел от боли, и звонко опустил ладонь на одну из них. Усопп вскрикнул, а Луффи ухмыльнулся под нос. — Какую задницу отъел, — Луффи с кайфом сжал её еще раз, с силой вдавливая пальцы в мягкую плоть, и снова сладко-болезненно шлёпнул. — Трясётся, как желе. — Кто бы говорил! — Заворчал Усопп, но вопреки тону, его член так и тёк. — Сам то отожрался, как кабан. Луффи за его спиной рассмеялся по-своему очаровательным, шелестящим смехом, и склонился, чтобы больно вцепиться зубами в круглую ягодицу Усоппа. — Так и манит сожрать, — как-то жутко произнёс Луффи, и Усопп проглотил недовольный возглас. Но его члену это как будто наоборот понравилось. Он дёрнулся, и Усоппу свело руки желанием наконец прикоснуться к нему. Луффи вообще не был в его вкусе, и секс у них всегда был простой, дружеский. Тогда почему его абсолютно по-блядски мазало? В совершенно неподходящем месте и обстановке, в такое неподходящее время. Усопп не думал о людях в соседних кабинках и у писсуаров, не думал о запахе и о том, что они, чёрт возьми, в туалете клуба. А о мужчине, с которым они пришли вместе, он и вовсе искренне забыл. Все, о чём он мог думать — упирающийся член в его зад. Луффи развёл его ягодицы в разные стороны, обнажая совершенно гладкий, плотно сжатый анус, и звонко плюнул, сразу же собирая пальцами потекшую к яйцам слюну и проталкивая её внутрь. Его пальцы восхитительно туго сжало, но Усопп шумно выдохнул совсем не от боли — наоборот. Звякнула пряжка ремня, и Усопп снова посмотрел через плечо с резвостью, словно никогда раньше не видел члена Луффи. Белья на Луффи под его джинсовыми шортами снова не было. И как только ширинка расстегнулась, крепко стоящий член шлёпнул Луффи по животу, оставляя на нём влажный след предэякулята. У Усоппа пересохло во рту, он перебрал ногами, чувствуя, как напряглось у него в животе и паху. Он чуть отстранился от двери, подтянул к себе маленький клатч и вытащил из него бутылёк со смазкой, которую Луффи практически вырвал из рук. И, беспощадно сжав бутылек в кулаке, выдавил все содержимое на задницу Усоппа — то щекотно потекло по ложбинке между ягодиц, по яйцами и бедрам, заставляя парня ёрзать. Толстый член Луффи проехался по мокрым от смазки ягодицам Усоппа, и прижался кончиком к чуть расслабленной дырке. Ему не терпелось засадить, Усопп это знал. Грубые руки Луффи сжимали мягкие ягодицы так, что это было больно, терзал их, елозил членом между ягодиц, медленно вдавливал крупную головку в тугую, но приглашающую задницу. И Усопп прогнулся чуть сильнее — потому что сам не мог терпеть больше ни секунды, потому что между ягодиц пульсировало от нетерпения. И Луффи, безошибочно считывая движение Усоппа, вогнал член сразу до основания. Тот с первого же толчка проехался по простате, заставив Усоппа неожиданно для самого себя звонко взвизгнуть, а его ноги подогнуться. Луффи рассмеялся и схватил Усоппа за руку, которой он хотел зажать себе рот. Его толчки становились быстрее, размашистее, Усоппа вдавливало в ненадёжную дверцу туалетной кабинки. Он задрал руки, чтобы ухватиться за верхний край двери, потому что хоть Луффи и держал его цепко, стоять на дрожащих ослабевших ногах было всё тяжелее. Потому что Усопп, конечно, всегда ворчал, всегда строил из себя недотрогу, стучал Луффи по голове, требуя перестать его домогаться, когда вздумается, но на деле скучал по этому. По быстрому, грязному сексу там, где их могли застукать. И его тело скучало по телу Луффи. Отзывалось, слабело, внутри трепетало и сладко дрожало. Усопп даже почти не думал о том, что дверь так тряслась, что вот-вот могла сорваться с петель. Не мог думать, когда Луффи так беспощадно вдалбливался в его зад, сжимал соски через тонкую ткань топа, грязно бормотал на ухо. Луффи прижался грудью к спине Усоппа и вцепился зубами в трапецию, влажно и больно. Как зверь, хватающий самку во время случки. Ломкий громкий голос Усоппа сорвался, его яйца поджались, будто только этого мокрого укуса, от которого слюна текла по влажной от пота груди и спине, было достаточно. Луффи не разжимал челюсти; его рука спустилась вниз и обхватила толстый, сочащийся член Усоппа. Мозолистые пальцы терли чувствительную плоть настойчиво, резко, сжимали член у основания и отпускали. Кончая, Усопп больно стукнулся носом о дверь и прокусил нижнюю губу — металлический привкус крови перебил сладковатый вкус помады на языке. Луффи не отпускал. Его резиновые руки растянулись, опутали обмякающее дрожащее тело, закрепляя Усоппа в неудобной позе, не давая тому извиваться и уходить от болезненных, сводящих с ума ласк. Толчки стали лихорадочнее, жёстче. Член размашисто проходился по простате, ладонь Луффи игралась со слишком чувствительной головкой, размазывала обильно текущую густую сперму. Луффи больше не кусался, лишь влажно вылизывал место укуса и шею, пока и его оргазм не приблизился. Он цапнул Усоппа за плечо, загнал член так глубоко, как это было возможно. И горячая сперма потекла по внутренностям Усоппа — он чувствовал её внутри себя, чувствовал, как она обильно стекает по яйцам и бёдрам, когда Луффи вытащил. — Зоро тоже здесь, — сказал Мугивара, поцеловав плечо Усоппа, и отстранился, чтобы спрятать член обратно в шорты. Усопп развернулся и опёрся спиной о стену кабинки с пьяной маленькой улыбкой и затуманенным взглядом. За ней уже было тихо, а с другой стороны кто-то разговаривал, и Усоппу на мгновение подумалось, что обсуждают их. Но они говорили негромко, и доносившаяся из зала музыка мешала разобрать точно. В тот же момент до Усоппа дошли слова Луффи. Он широко улыбнулся. — Правда?! — его рука потянулась за рулоном туалетной бумаги, висящим на противоположной стороне кабинки, чтобы вытереть липкое, смущающе обильное, все ещё теплое семя, стекающее почти до пола. Но Луффи опутал его руками и закинул на плечо, едва стянув пониже сбившуюся на талии юбку Усоппа. — Некогда! — он выскочил из кабинки, хлопнув дверью и с кем-то почти столкнувшись, и побежал к выходу. — Я хочу тебя еще с кое-кем познакомить. Усопп поёрзал на плече Луффи скорее для собственного успокоения, чтобы поправить пониже юбку и устроиться чуть удобнее (плечо впивалось ему в живот), чем реально пытаясь выпутаться и спуститься на пол. Уж он-то знал, что Луффи его не отпустит раньше, чем посчитает нужным. — С кем? — с любопытством спросил он и поморщился, когда Луффи хлопнул дверью теперь на выходе из туалета. Луффи помолчал, словно пытаясь сохранить интригу, но этого он не умел и через мгновение, пробираясь через пьяную дрыгающуюся толпу, перекрикнул музыку. — С Минго! И вот тогда Усопп начал бороться с длинной рукой Луффи по-настоящему. Дофламинго, серьёзно? — Не дёргайся, — хихикнул Луффи, взбегая по винтовой лестнице, ведущей к вип-комнатам, и шлёпнул Усоппа по заднице. Усопп раздраженно ответил ему тем же и упёрся руками в его спину, пытаясь высвободиться. — Он не так плох! Мудила, конечно, но мы с ним подружились! Да с каких это пор Луффи вообще как-то дружелюбно относится к Джокеру? «Подружились»? Два года назад Луффи бы в одном поле не сел срать с Дофламинго. Так что изменилось сейчас? — Он тебя не тронет, не ссы, — заверил Луффи, с ноги влетел в какую-то дверь и впечатал Усоппа в чью-то грудь. Усопп даже не успел завизжать и задёргаться, хоть и на мгновение решил, что сейчас окажется в руках Дофламинго. Но это был вовсе не он. У Усоппа отлегло от сердца, а на губах расцвела широкая счастливая улыбка. — Зоро! — он кинулся другу на шею, и Зоро, крепко-крепко прижимая Усоппа к себе, пьяно рассмеялся. — Рад тебя видеть, — пробормотал он, тычась носом в кудри Усоппа, и отстранился чтобы посмотреть ему в лицо. — Да ты в стельку, — хохотнул Усопп сквозь подступающие счастливые слёзы, когда Зоро попытался убрать кудряшки с лица длинноносого и, забив на попытки, положил ладонь ему на щёку. — Есть такое, — согласился Ророноа с по-пьяному нежной улыбкой на лице и туманным размытым взглядом. — Я тоже рад тебя видеть, Зоро, — Усопп склонил голову и накрыл ладонь Зоро своей. — Я так скучал по тебе. По всем, конечно, скучал! Но я так счастлив сейчас. Зоро понимающе кивнул и наклонился, чтобы мазнуть губами по щеке Усоппа. По лёгкому от алкоголя, все ещё приятно слабому, дрожащему от секса телу Усоппа разлились тепло и нежность. Он поднял голову и поймал губы Зоро своими, мягко, аккуратно, и Зоро, прижимая его тело ещё ближе, углубил поцелуй, коснулся языка языком, наполняя рот Усоппа горьким привкусом крепкого алкоголя. И Усоппу показалось, что он пьянеет от этого поцелуя. Он не заметил, как они вдвоём оказались на громадной кровати с пошлым красным изголовьем, как в любовном отеле, как начали пить что-то крепкое прямо из горла бутылки, передавая её друг другу. Усопп не задумывался, есть ли где-то рядом Луффи, не успевал об этом подумать. Потому что рядом был безбожно пьяный Зоро, мягкий, податливый. Обычно молчаливый, он что-то невнятно говорил, рассказывал о времени, что они оба не виделись. И Усопп чувствовал, что его язык заплетался ещё сильнее, но отчего-то они понимали друг друга, делясь чем-то, о чём, возможно, вспомнят завтра с трудом. Они гладили друг друга подрагивающими руками, неточными размытыми движениями. Бутылка с остатками алкоголя упала, промочила простынь, когда Зоро прижался к Усоппу и сжал их члены вместе. Усопп застонал, толкнулся Зоро в кулак, но тот не ускорялся, гладил их медленно, дразняще. Члены, горячие, крепко стоящие, сладко скользили друг по другу, а Зоро ловил тихие стоны Усоппа губами и целовал его подрагивающий длинный нос. А в следующее мгновение Усопп уже смотрел на Зоро сверху. Они оба не поняли, как оказались в этом положении, но Зоро приглашающе раздвинул ноги, и Усопп, поглаживая его крупный, покрытый сеткой выпуклых вен член, провел своим между скользких крепких ягодиц. Внутри Зоро было чертовски горячо, так туго, так скользко и влажно. Усопп качнул бёдрами на пробу, словно не веря тому, что это происходит, толкнулся до предела и замер. — Зоро? — прошептал он и провел пальцем по влажным от слюны и виски губам Зоро, и тот открыл глаз, обхватывая губами палец Усоппа и пошло посасывая его. Усопп толкнулся ещё раз, и ещё, ускоряясь, меняя угол, и его беспорядочные толчки заставляли Зоро сдавлено, как обычно сдержанно постанывать, жмуриться и хвататься за мокрую простынь. И когда Зоро обхватил его своими мощными ногами, Усопп уже не мог остановиться. Пальцы Ророноа сжимали его плечи, иногда оставляя легкий саднящий дискомфорт от коротко стриженых ногтей. — В тебе так хорошо, Зоро, — прошептал Усопп, целуя раскрытый в тихом стоне рот, — ты такой тугой. Сзади Усоппа обняли чьи-то руки и толстый член прижался к его пояснице. Усопп безошибочно узнал, почувствовал в этом человеке Луффи, и, замедляясь, тонко охнул, когда Луффи вдавил член в уже расстраханный зад. Его дикие сильные толчки заставляли Усоппа также жёстко толкаться в Зоро, и по выгибающейся спине того, Усопп догадывался, что ему это нравится. Они целовались поочерёдно, иногда Луффи зажимал Усоппа между собой и Зоро, чтобы влажно поцеловать последнего. И когда Усопп со стоном кончил глубоко в Зоро, Луффи не отпустил их. Они менялись местами, Луффи грубовато имел то одного, то второго, жарко целовал и покрывал их тела укусами. Последнее, что Усопп запомнил то, как Луффи развёл его ягодицы в стороны и жадно влизывался так глубоко, куда не мог достать даже член Зоро. Слишком пьяный, слишком слабый, Усопп не мог смущаться, когда резиновый язык Луффи скручивался, массировал его зад изнутри. Лишь выгибал поясницу, сжимал волосы Мугивары, заведя руку назад, терся об его лицо, и сорвано стонал. Сколько он спал, Усопп не знал. Видимо совсем немного, чуть-чуть подремал, учитывая, что из-за двери всё ещё доносилась клубная музыка, а Зоро с Луффи и не думали заканчивать. Луффи слюняво целовал Ророноа, заталкивая язык ему глубоко в глотку, а Зоро сжимал руками ягодицы Луффи. Усопп смотрел на них пару мгновений — они, разгоряченные, страстные, мокрые, были прямо у него под боком, Усоппу даже не нужно было вытягивать руку, чтобы коснуться их. Щеки обожгло жаром, в животе завязался узел, хотя казалось бы — после всего, что произошло уже сегодня, вряд ли он восстановился бы так быстро. Возможно стоило хотя бы подать знак, что он проснулся, но Усопп не мог себя заставить. Ему хотелось просто… Посмотреть. Зоро медленно вдавил член в зад Луффи, и у Усоппа сбилось дыхание. Словно это его задницу растягивал Зоро. Дышать было тяжело, лицо горело, и Усопп отвернулся — по правде говоря только для того, чтобы найти, что выпить. В идеале воды, но он не был уверен, будет ли вода в этом месте, поэтому искал хоть что-нибудь. И только тогда он заметил Его. Он ведь совсем забыл про обещание Луффи познакомить его с Дофламинго. Весь его обманчивый, неверный разум был поглощён Зоро, и все остальные мысли попросту вылетели из него. Может подсознательно он надеялся, что Луффи пошутил, или что Дофламинго уже ушёл и ненужное Усоппу знакомство переносится на неопределенный срок. Усопп скатился с кровати, мгновенно приходя в себя, и попытался в темноте нащупать клатч с пистолетом. Длинная фигура на кресле в черной глубине комнаты в очках, которые отражали неоновые блики, могла принадлежать только одному человеку. Выглядела, как чудовище из ночного кошмара. Сонный паралич. Дофламинго обнажил зубы в улыбке, поднял руку и невесомые нити обняли дрожащее тело Усоппа и подтащили к креслу. Следом вскинулся Зоро и бросился к краю кровати. — Эй, мы так не договаривались, — Зоро выругался, но Луффи вытянул руку и больно сжал его предплечье. — Успокойся, — приказал Луффи, затаскивая Зоро обратно на кровать. — Всё нормально. Усопп, у которого от испуга пропал голос, мысленно взмолился, чтобы Зоро не оставлял его, но тот с очевидным нежеланием остался рядом с Луффи. Но его взгляд встретился с взглядом Усоппа, и это успокоило Усоппа, хоть и самую малость. Он перевёл взгляд на Луффи — тот выглядел немного недовольным, но не Дофламинго, а тем, что Зоро остановился и вытащил член. Но его внимательный взгляд из-под густых ресниц не оставлял их. Дофламинго подтащил Усоппа ещё ближе и усадил себе на колени. — Не трясись так, — вкрадчиво пророкотал Дофламинго ему на ухо, касаясь губами раковины. — Я не укушу. Выпьешь? — Я н-не… Можно я вернусь на кровать? Он бы предпочёл ничего не брать из рук Дофламинго. И вообще не приближаться к нему. И точно не хотел бы сидеть у него на коленях. Дофламинго шевельнул пальцем и бутылка воды упала у руки Усоппу. — Ты ведь это искал? Она закрытая, расслабь очко, — Дофламинго подтянул Усоппа, который порывался соскочить с колен, и продолжил тем же рокочущим вкрадчивым тоном. — Уже не такой смелый, как в тот раз? — Простите, — проскулил Усопп и снова посмотрел на Луффи. Кажется, тот был спокоен и совсем не тревожился о том, что происходило в паре метров от них. Зоро расслабился тоже. Усопп постарался выдохнуть и напомнить себе, что эти двое снимут шкуру с Дофламинго, если он навредит Усоппу. Он открыл бутылку, понюхал воду и начал жадно пить — во рту было слишком сухо. От испуга в том числе. Громадная ладонь Дофламинго скользнула по обнаженному бедру Усоппа, и Усопп от неожиданности подавился, и разлил воду. — Эй, эй, — Усопп попытался отстраниться и почувствовал, как нити Дофламинго защекотали его тело. Это было почти приятно, но Усопп знал, что одно неверное движение… Он замер. Дофламинго положил подбородок ему на плечо. — Посмотри на них, Усоппи, — намекая на Зоро с Луффи, протянул мужчина, и Усопп послушался. Эти двое, казалось, снова забыли про остальных в комнате. Усопп видел, как член Зоро растягивал зад Луффи. Он не толкался, просто мучительно медленно вставлял член до самого конца и вытаскивал настолько, что внутри оставался только кончик головки. Усопп хорошо знал, каково это, и его обмякший член дёрнулся, а внутри что-то запульсировало от желания. Луффи извивался, ругался, скулил, пытаясь Зоро заставить ускориться, его брови изгибались от распирающих чувств, а глаза закатывались. Захотелось коснуться себя, крепко сжать свой член, провести по нему в том же темпе, в котором Зоро трахал Луффи, но Усопп не шевельнулся. — Как давно ты здесь? — вместо этого спросил Усопп, и смешок Дофламинго защекотал ему шею. — Достаточно, чтобы увидеть много приятных вещей, — мужчина откинулся в кресле, и пододвинул Усоппа так, чтобы его спина прижималась к груди Дофламинго, а голым задом он сидел… прямо на большой выпуклости в брюках. Усопп заёрзал, смущенный и самую малость возбужденный (не из-за Дофламинго, конечно!), ещё не в полной мере понимая, на чём сидит. Донкихот хрипло застонал ему в волосы. — Ага, поёрзай ещё, — весело попросил он, и Усопп окаменел. «Почему вы оставили меня в такой ситуации!» — мысленно заскулил Усопп, обращаясь к друзьям. Но те были слишком заняты, чтобы заметить его послание. Зоро ускорялся, его ритмичные мощные толчки сотрясали тело Луффи — тот стонал без капли стеснения, и Усопп немного позавидовал ему. Невидимая нить пощекотала головку члена, заставляя Усоппа заизвиваться. — Тоже хочется? — проурчал Дофламинго и сжал ладонь на полутвёрдом члене Усоппа и размазал предэякулят, остатки смазки и подсохшей спермы по стволу. — Можем устроить. — Н-нет, я просто… — Ты просто хочешь этот большой член в твоей растянутой заднице, да? — Дофламинго плюнул на ладонь и растер слюну по члену парня, начиная надрачивать ему. — А я могу показать тебе кое-что побольше. — Это слишком побольше! — пискнул Усопп. — Я ведь не резиновый! — Конечно нет, но я уверен, что ты достаточно талантливый мальчик, чтобы справиться со мной, — нити опутали ноги Усоппа, расставляя их в разные стороны, и Усопп испуганно забарахтался. — Не дрейфь, я умею быть… Сдержанным. Дофламинго подтянул к себе бутылку со смазкой — не бутылёк, а самую настоящую бутыль, и выдавил немного содержимого на руку. Он сгреб яйца Усоппа, массируя и перекатывая, а потом скользнул ниже и ввёл два пальца в сокращающийся зад. Особо пока не церемонился — видел, что в этой заднице уже побывали. Усопп напрягся, сжался. — Расслабься ты, мы же только начали. Он раскрыл пальцы, как ножницы, растягивая дырку. Связанные руки (и когда только эти невесомые нити успели опутать и их) не давали Усоппу даже закрыть лицо. Он видел взгляды Зоро и Луффи, направленные туда, где его подготавливали к самому большому члену в его жизни, и чувствовал себя как под объективами камер. Было так стыдно, просто ужасно стыдно, быть на виду в такой открытой позе, в таком положении. Пальцы Дофламинго ожидаемо ощущались гораздо ярче, чем собственные; от трёх его пальцев Усопп уже чувствовал себя наполненным. Но Дофламинго не останавливался на этом. Он растягивал его все сильнее, все сильнее… Обещание Дофламинго сдержал. Насаживал Усоппа на член он сдержанно, неспеша. Но Усоппу всё равно было безумно страшно, хоть и боли он не чувствовал. А когда весь член оказался в нём, Усоппу показалось, что он выбил из его лёгких весь воздух. Вдохнуть никак не получалось; он чувствовал себя переполненным, забитым под завязку — ещё чуть-чуть и порвётся. То, как выпирал его живот от аккуратных толчков Дофламинго, сводило с ума. И пугало. Но больно это не было. Дофламинго толкался в него медленно, влажно хлюпала смазка — очень много смазки. Нити игрались с его сосками и членом, щекотали бока, и Усоппу казалось, что он точно это не сможет выдержать. По его лицу текли слёзы, мокрый нос не дышал, а с губ свисали ниточки слюны. Было похоже, что он балансирует на границе сознания — и умереть от мучительного безумного кайфа, того, который едва не переходит в боль, казалось ему не таким плохим вариантом. Дофламинго перетащил его на кровать, кинул в руки Зоро и пристроился сзади. — Больно? — спросил Зоро, вытирая слёзы с лица Усоппа, и всмотрелся в остекленевшие глаза. — Нет… — выдавил из себя Усопп и протяжно хрипло застонал, когда Дофламинго снова вставил член. Его задница приняла его уже без труда, горячо и влажно обхватила, и с губ Дофламинго сорвался довольный стон. Зоро провел большим и указательным пальцами по носу Усоппа и под ним, и вытер руку о простынь. Неугомонный Луффи то дрочил Усоппу, то приставал к Дофламинго. — Видишь, ему нравится, — хихикнул он, и Зоро неуверенно согласился, всматриваясь в лицо Усоппа. Его изломанные брови, размытый пьяный взгляд, искусанные губы, мокрые от слюны. Но он отчего-то и правда не выглядел несчастным. Кончил он так сильно, что отключился почти сразу. И на этот раз он спал до обеда, даже не проснувшись, когда его увозили из клуба. *** — Бурная ночка, да? — сочувствующе спросил Бекман, отрываясь от сводки с экстренными новостями и страшным заголовком. — Таблетки на тумбочке. Усопп застонал и спрятался под одеяло. — Откуда ты здесь? — Я вас привёз сюда. С Ророноа. Усопп вытащил нос из-под одеяла и поморщился от света. — Зоро здесь? — Ага. В туалете. Ему… Нездоровится. Усопп снова спрятался под одеяло и свернулся калачиком. — Я сейчас умру, кажется. — От похмелья ещё никто не умирал, Усопп.