"Кое-что о болезненной нежности"

Шэнь Юань далеко не ангел. Но его новая роль просто обязывает быть всепрощающим. Он сидит на своей постели. Положив голову ему на колени, в ногах сидит Бинхэ и смотрит снизу вверх красными глазами. Красными — от слёз. Он сбивчиво извиняется. Непонятно за что. Говорит что исправится, будет хорошим, послушным. Только бы Юань не бросил его. Ло Бинхэ сделает всё на свете. Такие истерики в их доме постоянны. Это, можно сказать, уже неизменная константа. Всё идёт по одному и тому же кругу. Бинхэ начинает плакать, он его успокаивает. Долго, порой по несколько часов. За это время Шэнь Юань очень сильно устаёт, и готов сбежать куда угодно, только бы побыть в тишине. Но он знает, что его всё равно найдут, так что вместо этого просто заваливает себя делами. Неважно, какая это работа. Главное, чтоб заняла на подольше. Ло Бинхэ терпит. А потом буквально взрывается. Он скучает, на него не обращают внимания, его не любят… Затем снова начинает плакать. Круг замыкается. Юань гладит этого ребёнка по голове. Вздыхает, и уже наверное, в сотый раз за день заверяет его, что всё не так. Речь уже отведена до автоматизма и слова воспринимаются им скорее как фоновый шум. «Нет, ты ни в чем не виноват, у меня просто много работы. Нет, ты не можешь никак «проучить» других глав пиков, у них тоже много обязаностей. Нет, ты не сможешь украсть меня в мир демонов, мне нравится жизнь здесь.» «Да, конечно, я люблю тебя и всегда буду любить. Да, разумеется, мы вместе навечно и даже смерть нас не разлучит. Да, верно, ты хороший, и никто не собирается никого бросать.» По коже распространяется странный зуд. Но Шэнь Юаню нельзя отвлекаться — если будет хоть малейший намек, что не всё внимание направлено на Бинхэ, это продлится ещё дольше. Он заставляет себя улыбнуться. Опускает голову ниже и целует красную метку на лбу. Для него самого движения кажутся какими-то механическими. Ну, главное чтоб Ло Бинхэ был доволен. Юань не хочет повторения всей той ситуации, что случилась после его «смерти». Он уже выучил, что может сделать главный герой на грани отчаяния. Его задача — всячески этому мешать. Шэнь Юань далеко не ангел, однако новая роль обязует быть терпеливым. И вот — снова тишина. Не полная, конечно. Ло Бинхэ всё ещё всхлипывает, уткнувшись лицом в его колени, но уже без прежней истерики. Дыхание срывается с губ короткими толчками, как у человека, пережившего бурю. Шэнь Юань закрывает глаза и считает вдохи. Раз, два, три... Он не знает, зачем. И разбираться в этом, честно говоря, тоже не хочет. Вместо этого — снова гладит Бинхэ по голове. Его пальцы заново находят мягкие волосы, проводя по ним с такой же монотонной лаской, с какой ветер треплет листву в затхлом саду Пика Цинцзин. Всё кажется фальшивым, наигранным, но отказаться от этого значит сорваться. А Юань уже давно живёт на грани — шаг влево, шаг вправо, и будет поздно. — Всё хорошо, — говорит он так нежно, насколько только способен. Слова пустые, как старый сосуд, из которого давно испарилась вода. Ло Бинхэ всё равно тянется к ним, как к неиссякаемому источнику, найденому посреди пустыни. — Всё будет хорошо. — Не уходи… — хрипло выдыхает он. Юань едва заметно кивает. Не потому что верит — просто потому что от него ждут этого кивка. Бинхэ нужен отклик, подтверждение, гарантия, клятва, даже если ложная. — Я с тобой. Кудрявая голова медленно поднимается с его коленей и тянется вверх за поцелуем, лаской. За этим глупым обещанием. Шэнь Юань даёт все, что от него требуется. Потому что он якорь, блокада, барьер. Ему нужно удержать всё наплаву, уследить, чтоб поток этих слёз не потопил все вокруг. Или, что ещё страшнее, самого Ло Бинхэ. Он аккуратно прижимает его к себе, чувствуя, как подрагивает худое тело в объятиях. Иногда Юань думает, что всё это наказание. Или, может, действительно награда — только такая извращённая, кривое зеркало для его мечт о «попаданчестве с хэппи-эндом». На улице, где-то далеко внизу, пролетает птица. Он слышит шелест крыльев. Быстро, свободно, высоко… Шэнь Юань зажмуривает глаза. — Давай немного поспим. — тихо предлагает он. — Завтра будет новый день. Бинхэ молча кивает и перебирается на постель. Он всё ещё дрожит, но Юань держит его за руку и уходить никуда не собирается. Постепенно напряжение уходит из его тела, дыхание выравнивается. Шэнь Юань остаётся сидеть, даже не пытаясь лечь. Просто ждёт, когда тот заснёт. А потом — снова работа, снова дела, снова что угодно, только бы не думать, не чувствовать, не замечать… Как исчезает что-то важное внутри него самого. Он думает, что Ло Бинхэ уже спит — дышит ровно, лицо прижато к его бедру, ресницы отбрасывают тень на щеках. Такой тихий, почти мирный. Почти. Шэнь Юань смотрит на него сверху вниз. Медленно, будто изучает. А потом вдруг — не по плану, не из необходимости — наклоняется и прикасается губами к влажной от слёз щеке. Почти невесомо. Как бы невпопад. Что он вообще чувствует к нему? Любовь? Возможно. Жалость? Наверное. Страх — точно. Всё это сплелось в один единый узел. Сплелось в смирение. — Дурачок, — шепчет он едва слышно, боясь разбудить. — Почему ты не умеешь быть счастливым… Даже когда я рядом? Ответа нет, и это, может быть, к лучшему. Юань качает головой и накрывает их одеялом. Так, чтобы соприкасались телами — тепло к теплу. Это защита в какой-то степени. И от Бинхэ, и от него самого. Он берёт его руку и осторожно переплетает их пальцы. Замерзшие, сильные, они чуть подрагивают, будто цепляются, даже во сне. Ладонь человека, который слишком много держал, слишком много терял и ломал. — Я всё ещё здесь. — снова шепчет Юань, не зная уже, к кому обращается. К этому глупому ребёнку, себе, пустоте в комнате? Сердце сжимается, но не от любви. От бессилия. Он прислоняет лоб к его лбу, тихо, почти трепетно. Словно надеется, что так можно передать не боль, не страх, не усталость — а хоть каплю покоя. Даже крошечный его отблеск. Кто ещё это сделает, если не он? — Спи спокойно… Муж. Сам он не спит уже какую ночь подряд.