Cherry Madness

***

— Вот так... — бурчит себе под нос Германия, поджигая последнюю свечу. Её красивая форма в виде розы, насыщенный красный цвет и ровный фитиль радуют внутреннего перфекциониста. Рукой немка аккуратно проверяет воду в ванне. Не слишком горячая, не холодная — тёплая, идеальная. Пена пышными белоснежными горками мерно покачивается на воде. Не хватает лишь закусок. Испания довольно улыбается, опираясь плечом о дверной косяк. В руках она держит две фруктовницы: одна с клубникой, вторая с виноградом. Словно хищная кошка наблюдает за Германией. Девушка, увлеченная подготовкой, не замечает её. Соблазнительно выгибает спину, когда наклоняется к воде, поправляет тёмные волосы, оголяя шею и периодически томно вздыхает. — Миленько, — произносит наконец Изабелла, вдоволь залюбовавшись таким видом, заставляя немку вздрогнуть и обернуться. — Тебе нравится? — Катарина слегка краснеет скулами от похвалы за свои старания. Взгляд её, вопреки смущению, проходится по телу испанки. Полупрозрачная белая сорочка подчеркивает фигуру, оттеняя загорелую на средиземноморском солнце кожу. Каштановые волосы небольшими волнами покоятся на плечах. Очаровательный маленький бантик на груди из шёлка делает образ завершённым. Зацепиться за какую-либо деталь не получается, Изабелла приковывает к себе взгляд полностью, а не частично. — Очень, — игривый шепот глохнет в нежном поцелуе в скулу. — Буду безмерно благодарна, если ты сбегаешь за напитками, Mi vida, — просит Испания, ставя фруктовницы на маленький столик. Пальцами аккуратно подхватывает подол сорочки, спиной ощущая горящий взгляд синих глаз. Всегда Германия так, впрочем это не так уж и важно. — J-ja... natürlich, — соглашается немка, с трудом сумев оторвать взгляд от любимой. На негнущихся по ощущениям ногах идёт на кухню. Изабелла стягивает с себя последние элементы одежды, отбрасывая их куда-то в сторону, и медленно погружается в воду. Довольно вдыхает запах аромамасел. Иланг-иланг они используют уже не первый раз. Тело моментально тёплыми волнами окутывает блаженная нега. Руками девушка разводит островки воздушной пены, раздумывая. Явление редкое для её территории, но на улице сегодня бушевала стихия. Из-за ливневых дождей и выйти никуда толком не получится, что Испанию очень расстраивало. Не привыкла она сидеть дома, пусть и в компании любимого человека, когда можно сходить в ресторан или бар или прогуляться по улочкам или вдоль набережной вместе. И Германия, видя недовольство своей возлюбленной, которое Изабелла впрочем и не пыталась скрыть, нашла выход: устроить романтический вечер в ванной. Благо, всё необходимое для этого в квартире было, и мокнуть под дождем, бегая по магазинам, не пришлось. Взглядом Испания проходится по внутреннему убранству ванной комнаты. Утопленная в пол ванна, белый кафель, лёгкий полумрак, множество алых свечей, небольшой столик для фруктов и алкоголя, прозрачная ваза из хрусталя с цветами в ней. Последняя вещь как раз и приковывает внимание. Изабелла, недолго думая, вынимает из букета две белоснежные розы, оставляя в вазе только три. Хихикает, вспоминая, как ради этих пяти розочек всё же пришлось выбежать на террасу, чтобы срезать их с одного из пышных, приятно пахнущих кустов. Германия тогда недовольно ворчала, что возлюбленная заболеет и вообще, не стоило оно того. Испания же улыбалась, отнекиваясь и уверяя, что с ней всё будет в порядке. Катарина успокоилась лишь после десятого поцелуя. Изабелла разбрасывает лепестки в воду в ванне и за её пределами, сделав великолепное дополнение к романтической картине. Вот теперь всё выглядит идеально. Так, словно они оказались в одном фильмов, где у героев обязательно всё будет хорошо и каждый вечер до конца своих дней они будут проводить так, клишированно, но очаровательно и мило. В холодильнике же Германия мигом находит всё необходимое, но взгляд цепляется за баллончик взбитых сливок. Мысли вихрем проносятся в голове, формируя чёткое «да», и Германия им не сопротивляется. Вместе с бутылкой вина и бокалами подхватывает и его. Быстрым шагом возвращается в ванную комнату, так и застыв на пороге от увиденной картины. — Ну, чего стоишь, Mi vida? Залезай, — хихикает Изабелла, наблюдая за чужим замешательством. Сорочка и нижнее бельё бесформенной кучей лежат возле ванны, в воде и пене плавают лепестки белой розы, и Испания набирает в ладони небольшую горку, лёгким дуновением распылив маленькие пузыри. Всё принесённое немкой аккуратно ставится на столик, а Испания тем временем ловко разливает вино по бокалам, отпивая из одного. Германия тяжело вздыхает, сглатывает. Смущению нет предела. Тонкий шелковый халатик легко спадает с плеч прямо на пол. Одно дело раздеваться во время близости, другое же вот так. Глаза в глаза, когда возлюбленная взглядом проходится по твоему телу, словно медленно облизывая, а после хищно впиваясь сверкающими пошло очами, грубо откусывая какую-либо часть и голодно проглатывая. Даёт небольшую передышку, длинной в две секунды, и впивается вновь, не позволяя опомниться. Кружевное бельё, которое немка надела специально для Испании, делает ситуацию ещё более сумасшедшей. Катарина никогда бы не подумала, что можно чувствовать себя голой в одежде. Руки медленно тянутся за спину к застёжке балконета. Один неуверенный щелчок — и лиф отправляется на пол, повторив участь халата. Германии даже на секунду показалось, что Изабелла довольно заурчала от вида её обнаженной груди, пусть и видела её десятки, если не сотни раз в самых разных ситуациях. Испания не отрывается от этого маленького представления. Казалось бы, даже не моргает, настолько поглощена своей возлюбленной. Мысли бешеным роем жужжат в голове. Очаровательно. Красиво. И... Изабелла выдыхает ставший преступно горячим воздух... Возбуждающе. Пьянит не хуже вина. Если не лучше. Определённо лучше. Германия нерешительно тянется к кромке трусиков. Воздушное кружево приятно ощущать кончиками пальцев. Она не смотрит на Изабеллу, но прекрасно чувствует этот взгляд. Довольный, но чертовски голодный, изголодавшийся по её прикосновениям. От столь пристального внимания вспыхивает алым — хотя, казалось, больше краснеть некуда — и стягивает их практически одним рывком. — А чего щёчки такие красные? — подначивает Испания, не удержавшись. Знает ведь, на какой тонкой грани между смущением и кружащим голову возбуждением находится её возлюбленная, и уверенно ведёт её по этому краю. — Иди ко мне, Mi tesoro. Германия касается воды кончиками пальцев на ногах, а после погружается полностью. Откидываясь спиной на бортик, подставляется под приятные волны пузырей. Пожалуй, гидромассаж это второй по приоритету плюс джакузи. Первый сейчас сидит рядом с ней. — Я удивлена, что твой выбор пал на белое вино, а не на пиво, — Испания не может удержаться от подобной колкости в сторону возлюбленной. — Умоляю тебя, Иза, — Катарина едва удерживается от закатывания глаз. — Это же кощунство. — И то верно. Промолчали. Обе наслаждаются тёплой водой. — Так хорошо, верно? — улыбается Изабелла, наблюдая за возлюбленной. Отпивает из бокала Пино Гриджио, ощущая цитрусовые нотки. — Хочу тебя поцеловать, — Испания наклоняется к немке достаточно быстро, но Германия лишь уклоняется, из-за чего поцелуй соскальзывает на скулу. — Нет. Kein Küssen, — Испания хмурится, предпринимая попытку снова поцеловать, но натыкается лишь на указательный палец, прижимающийся к её губам. Германия ухмыляется, второй рукой ловко перенимает у возлюбленной бокал, прикасаясь губами в том месте, где только что отпила Испания. Смакует белое вино. Высший класс. Не прогадали, выбрав именно его. Прокручивает в ладони бокал, намеренно проливая часть напитка на собственное тело и в воду, недолго раздумывает, быстро принимая решение. В эту игру могут играть и двое. — Willst du meine Küsse so sehr? — Изабелла кивает, словно зачарованная, принимая правила забавной игры. В который раз удивляется, как легко уживаются в её возлюбленной две столь разные грани личности. — Что я должна сделать? — догадывается Изабелла. Германия проводит подушечкой пальца по её губам. Издевательски медленно гладит, чертовка. — М-м-м, хочу, — Германия убирает палец, приблизившись к лицу. Шепчет соблазнительно, хитро сверкнув синими глазами, и быстро отклоняется назад, едва Испания поддаётся навстречу, — клубнику, — уже чуть громче договаривает она окончание фразы. Изабелла лишь удивлённо вскидывает брови, но тянется рукой к одной из фруктовниц. На протянутую в её сторону тарелку Германия реагирует холодным спокойствием. Улыбается уголками рта, видя чужое замешательство, объясняет: — Не так. Изабелла вынимает из общей горки самую сочную ягоду, подносит к чужим губам и только тогда Катарина довольно щурится, кончиком языка облизывая клубнику, едва-едва прикусывая. — И всё же чего-то не хватает, — подло хихикает Германия, отстранившись. Перехватывает клубнику. Языком медленно проходится по нижней губе, переходя на верхнюю. Испания тяжело сглатывает, не глядя тянется к баллончику со сливками. Под громкий «пшик» на надкусанной верхушке оказывается горка взбитых сливок. — А так? — испанка невольно облизывает собственные губы, после того, как Германия проходится кончиком горки сливок по её губам, а сама проглатывает ягоду целиком. Ещё один непрямой поцелуй. Красный сок стекает с пальцев, и Германия без зазрения совести поочередно вбирает их в рот. Карие глаза за всеми движениями следят неотрывно. — В самый раз, — Германия отклоняется в сторону. Очередная попытка поцелуя прерывается лишь лёгким касанием на щеке. — Всего один, пожалуйста, — голос опускается до хнычущих просьб. Кто же мог подумать, что невинная игра превратится в такое безумие. — Не хочу, — шепчет немка. Тонкие пальцы с ровным маникюром поглаживают шею, убирают мешающие мокрые волосы, спускаются нежными касаниями к ямке между ключицами, перебегают на левую, очерчивая контур татуировки. Красивая, чёткая, яркая. Две маленькие чёрные птицы, удерживающие в клювах красную нить. Милое напоминание об их обещании быть вместе навсегда. — Ich liebe dich, — затихает в бесконечных коротких поцелуях. Германия столько раз прикасается к влажной коже, что даже сбивается со счёта. Ей нравится ощущать временную вседозволенность, собственную пьянящую власть над телом возлюбленной. — Ты сводишь меня с ума, — Испания зарывается мокрой от воды ладонью в чёрные волосы немки. Знает ведь, чертовка, как действуют на испанку её касания, как разжигают страсть в горячей душе, и нагло этим пользуется. — Моё сердце так бешено бьётся. Послушай, — одну из ладоней Изабелла укладывает себе на грудь, прямо над сердцем, и Германия действительно ощущает пальцами быстрый ритм. — Оно словно хочет выбраться из груди, отдаться в твои тёплые руки и остаться в них навсегда. — Я и есть твоё сердце, — шипит немка угрожающе, но Изабелла даже не думает бояться. Катарина в противовес своим словам аккуратно сжимает грудь, массирует до нежного стона, радующего чувствительное к звукам ухо. Так правильно и так необходимо ощущать себя здесь и сейчас, отдаваясь моменту без остатка. — S-sí, — испанка облизывает вмиг пересохшие губы, нервно сглатывая вязкую слюну. — Sí. Eres mi tesoro, mi sol y mi cielo, mi amor y mi muerte. И Германия целует её губы. Шепчет что-то о том, что это было слишком мило, о том, как любит её, и как не хочет отпускать ни на миг. А Испания лишь с удовольствием касается шёлка немецкой кожи, гладит, массирует, сжимает до намечающихся синяков. Зацеловывает до чувственных несдержанных стонов губы и не может остановиться. Не хочет оказывать себе в таком удовольствии. Они вместе, а всё, что за пределами ванной не имеет значения. К тому моменту, как вода медленно начинает остывать, виноград так и остаётся нетронутым, а красные свечи догорают почти полностью.