Пылающий корт

Кевин Дэй был человеком, который жил ради контроля. Тренировки, дисциплина, правила - это был его мир, его броня. Чувства? Они были слабостью, которую он топтал, как ненужный мусор. Аарон Миньярд с его острым взглядом и ядовитым языком, пробивал эту броню без малейших усилий. И в ту ночь, когда "Лисы" праздновали победу, нападающий понял, что проиграл не игру, а самого себя. *** Вечеринка в общежитии гудела: Ники разливал шоты, Эндрю наблюдал за хаосом с холодной усмешкой, а Нил спорил с Элисон о какой-то чепухе. Кевин стоял у стены, сжимая бутылку пива, и старался не смотреть на Аарона. Но это было невозможно. Блондин сидел на подоконнике, небрежно скрестив ноги, и выглядел так, будто весь этот шум ему смертельно надоел. Его пальцы лениво постукивали по стеклу бутылки виски, но взгляд то и дело цеплял Кевина. И каждый раз, когда их глаза встречались, сердце того сбивалось с ритма. — Хватит пялиться, Дэй, — наконец заговорил Миньяд, его голос был низким, с привычной насмешкой. Он не отводил взгляда, и это было хуже удара. — Если хочешь что-то сказать, вали сюда. Кевин стиснул зубы. Он ненавидел, как тот всегда видел его насквозь. Ненавидел, как его присутствие заставляло кровь кипеть. Он хотел уйти, но вместо этого шагнул ближе, чувствуя, как напряжение между ними искрит, как оголённый провод. — На балкон, — коротко бросил Кевин, не давая себе шанса передумать. Аарон приподнял бровь, но молча встал и последовал за ним. Когда стеклянная дверь закрылась, отрезая шум вечеринки, Дэй почувствовал, как тишина давит сильнее, чем крики толпы. Ночной воздух был прохладным, но ему было жарко. Аарон прислонился к перилам, скрестив руки, и смотрел с той же раздражающей невозмутимостью. — Ну? — блондин наклонил голову. — Что за представление? Кевин сжал кулаки. Он хотел сказать что-то нейтральное, отшутиться, но слова, которые он так долго подавлял, рвались наружу. Он шагнул ближе, слишком близко, и его голос дрогнул. — Ты сводишь меня с ума. Я не могу перестать думать о тебе. Это... это уничтожает меня. Аарон замер. Его лицо осталось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то опасное. Тишина между ними была такой густой, что дыхание сбилось. — Повтори, — голос защитника был низким, с едва уловимой угрозой, но в нём чувствовалась дрожь. Кевин сглотнул, его сердце колотилось. Он сделал ещё шаг, почти вплотную. — Я влюблён в тебя. И я ненавижу тебя за это. Он ожидал удара, насмешки, презрения. Но блондин рванулся вперёд, быстрый и яростный. Его рука схватила Кевина за ворот футболки, и в следующую секунду их губы столкнулись в поцелуе, полном злости и желания. Это было жестко, почти болезненно, но Кевин ответил с той же яростью. — Ты чертов псих, — прорычал Миньярд. Его дыхание обжигало губы второго. — Ты хоть понимаешь, во что влез? Ответа не последовало. Вместо этого руки Кевина сжимали его рубашку, словно он мог исчезнуть. Новый поцелуй, толчок к стене, и бетон врезался в спину, но он едва это заметил. Аарон был везде: его зубы кусали, руки рвали ткань, тело прижималось так близко, что дыхание сбивалось. — Внутрь, — хрипло бросил Аарон, отстраняясь ровно настолько, чтобы указать на дверь. Его голос был приказом, и Кевин, к своему стыду, подчинился без слов. Они ввалились в комнату Аарона, едва не споткнувшись. Дверь захлопнулась с грохотом, и Кевин оказался прижат к ней, пока Аарон сдирал с него одежду с такой яростью, будто хотел разорвать его на части. Кевин отвечал с той же страстью, его пальцы впивались в кожу Аарона, оставляя красные следы. Они целовались, как будто это был их последний шанс, как будто мир горел за окном. — Ты хотел этого, — прорычал Аарон, его губы скользили по шее Кевина, оставляя жгучие следы укусов — Теперь не смей отступать. — Не буду, — выдохнул Кевин, его голос дрожал от желания. Он ненавидел, как уязвимо это звучит, но Аарону, похоже, это нравилось. Его глаза вспыхнули, и он толкнул Кевина на кровать, нависая над ним, как хищник над добычей. Кевин смотрел на него, задыхаясь от того, как Аарон выглядел в этот момент: растрепанные волосы, горящие глаза, напряженные мышцы. Он был красив, но не той мягкой красотой, а дикой, опасной. Аарон наклонился, целуя его медленнее, но с той же интенсивностью, будто хотел выжечь свое имя на его губах. Его руки скользили по телу Кевина, срывая остатки одежды, и тот выгнулся, когда пальцы Аарона сжали его бедра. — Ты мой, — прошептал Аарон, и эти слова ударили Кевина сильнее, чем любой удар. Он хотел возразить, сказать, что Кевин Дэй никому не принадлежит, но вместо этого он только кивнул, сдаваясь. Аарон потянулся к тумбочке, доставая лубрикант. Кевин напрягся, но Миньярд заметил это и остановился, глядя ему в глаза. — Расслабься, — сказал он, и в его голосе было что-то новое — не просто приказ, а обещание. — Я не хочу сделать тебе больно . Кевин выдохнул, стараясь унять дрожь. Аарон был неожиданно терпелив, его пальцы, покрытые прохладным гелем, двигались медленно, но уверенно. Кевин зашипел от первого прикосновения, но Аарон наклонился, целуя его, отвлекая от дискомфорта. Его губы были требовательными, язык скользил по языку Кевина, и это было так интенсивно, что Кевин едва заметил, как боль сменилась жаром. Аарон работал методично, но с каждой секундой его движения становились смелее. Он добавил второй палец, и Кевин невольно выгнулся, хватаясь за простыни. — Черт, Аарон, — прохрипел он, и тот усмехнулся, его губы скользнули по его шее. — Терпи, Дэй, — прошептал Аарон, но в его голосе не было насмешки, только желание. Он двигался медленно, растягивая Кевина, пока тот не начал поддаваться навстречу, его дыхание становилось все более рваным. Когда Аарон добавил третий палец, Кевин застонал, его тело дрожало от напряжения и удовольствия. — Хорошо? — спросил Аарон, его голос был хриплым. Кивок , всё, что тот смог выдать. Аарон наклонился, целуя его так, будто хотел выпить его душу, и Кевин ответил с той же страстью, его руки впились в спину Аарона, оставляя царапины. Когда Аарон наконец убрал руку, Кевин чувствовал себя на грани. Он был готов, но все равно напрягся, когда Аарон устроился между его ног. — Смотри на меня, — приказал Аарон, и Кевин подчинился. Их взгляды встретились, и в этот момент Кевин увидел в глазах Аарона не только желание, но и что-то более глубокое — страх, уязвимость, которую тот никогда не показывал. Аарон вошел в него медленно, но с такой силой, что Кевин задохнулся. Боль была острой, но она быстро растворялась в жаре, который разливался по телу. Аарон замер, давая ему время привыкнуть, его руки сжимали бедра Кевина так, будто он боялся, что тот исчезнет. — Дыши, — хрипло сказал он, и Кевин кивнул, цепляясь за его плечи. Когда Аарон начал двигаться, это было как буря. Его толчки были глубокими, яростными, но в них чувствовалась сдерживаемая нежность, которая сводила Кевина с ума. Он выгибался навстречу, его ногти впивались в кожу Аарона, его стоны смешивались с хриплым дыханием Аарона. Они двигались в одном ритме, как будто всю жизнь ждали этого момента. — Ты мой, — снова прорычал Аарон, его голос дрожал от напряжения. Он наклонился, целуя Кевина так, будто хотел забрать его целиком. Кевин отвечал с той же яростью, его руки скользили по спине Аарона, сжимая его ближе, ближе, ближе. Напряжение нарастало, и Кевин чувствовал, как его тело горит. Когда Аарон обхватил его рукой, это стало последней каплей. Кевин выкрикнул его имя, его тело сотрясалось от оргазма, и Аарон последовал за ним, его движения стали рваными, пока он не замер, тяжело дыша. Они рухнули на кровать, потные и измученные. Кевин смотрел в потолок, пытаясь осознать, что только что произошло. Аарон лежал рядом, его рука покоилась на груди Кевина, пальцы лениво чертили узоры на его коже. Тишина была тяжелой, но впервые она не пугала. — Это ничего не меняет, — тихо сказал Аарон, но его голос был слишком мягким, чтобы Кевин поверил. Он повернул голову, глядя на Аарона. Его лицо было спокойным, но глаза выдавали ,что он боялся. Боялся того, что это значило. Боялся, что Кевин уйдет. И Кевин понял, что не хочет этого. Не хочет возвращаться к своей холодной, пустой жизни. — Оставайся, — сказал Кевин, и это было не просьбой, а решением. Он придвинулся ближе, обнимая блондина, и тот, к его удивлению, не оттолкнул его. Вместо этого Аарон повернулся, притягивая Кевина к себе, его губы коснулись его лба в почти неуловимом поцелуе. — Дурак, — пробормотал Аарон, но в его голосе не было злобы. Он обнял Кевина крепче, и тот почувствовал, как его сердце успокаивается. Они лежали так, сплетенные друг с другом, пока ночь не поглотила их. Утром им придется разбираться с этим. Но сейчас они были вместе, и этого было достаточно. Впервые в жизни Кевин Дэй позволил себе быть слабым. И, черт возьми, это того стоит.