Неполноценности - нет!

Люди, что собрались здесь, явно обожают хоккей, не так ли? Стоит только зазвучать гимну перед матчем, как сердце начинает биться чаще от волнения. Весь стадион гудит, трибуны ревут - и в этот момент понимаешь, что следующим несколько часов пройдут великолепно. Отполированный лёд блестит под светом прожекторов, игроки выкатываются на разминку, а мне буквально не сидится на месте! Вот они - чемпионы! Это же команда красных "Метеоров", а также, их сегодняшний противник, синие "Вымпелы"! Я кричу, аплодирую, подбадриваю вообще всех. О нет, это не просто игра, это сама страсть! Кто-то из Метеоров сразу набирает скорость, делая широкие, мощные круги по периметру площадки. Остальные сокомандники, соперники, начинают с бросков: подбрасывают шайбу клюшкой, выкатываются на свободную точку и бросают. Голкиперы ловят шайбы в ловушку, отрабатывают сэйвы, пружинят, пытаются привыкнуть к темпу. Полевые игроки передают друг другу шайбу, резко и точно. Все пока играют друг против друга, имитируя атаки. Со стороны человека, который ничего не знает о хоккее, это может выглядеть как гражданская война, но, все в рамках приличия! Углы, скорости, реакция - всё должно быть острым, без тренировок никуда... Теперь некоторые делают упражнения на растяжку прямо на льду. Встают в шпагат, тянут спину, крутят плечами. Кто-то из Вымпелов проверяет экипировку и настраивает себя. А кто-то просто стоит у синей линии и смотрит на трибуны. У каждого в голове есть какие-то противоречащие мысли, но одно остаётся неизменным - азарт. И вот, главный судья свистит. Последние круги, пара бросков и пасов. Капитаны, Роман Сиякин и Иван Барашкин, становятся на свои позиции, считая секунды, до удара шайбы об лёд. Лишь на мгновение, они посмотрели друг на друга, настолько были сосредоточены. *хлопок* С самого начала "Метеоры" рванули с места! Капитан отбирает шайбу, и едет на свою сторону, противник, очевидно, за ним. Роман делает небольшой полукруг, и уже на первой минуте не оставляет шансов вратарю соперников! Быстрая атака, бросок аж от синей линии, отскок - и Сиякин, словно настоящий охотник с оружием, вонзает шайбу в сетку - 1:0, "Метеор" впереди! "Вымпел", что за чёрт? Ну-ка собрались, нечего за красными бегать, как мой сосед за скидками в "Магните"! Ну, вот они и собрались. "Вымпел" им ответил, да не просто ответил - они сделали это чертовски эффектно! На десятой минуте Геннадий Палкин ловит шайбу после быстрой перепасовки, чуть выжидает - и бросок точно в девятку! Вратарь красных, Лев Глебов даже не дёрнулся... Похоже, счёт равный - 1:1. Атмосфера на поле просто огонь! "Вымпелы" добавили холода в свои действия... Все строго, чётко и по системе. На тринадцатой минуте они выходят вперёд! Мощнейший бросок от Ивана Барашкина, капитана, рикошет - и вот, шайба снова в воротах! Гол со скрипом, и какой же у нас счёт? Внимание на табло: 1:2, теперь синие ведут! Неужто красные это так просто оставят? А вот и нет, "Метеоры" бросаются отыгрываться. Опаснейшие моменты, целых два выхода один на один! И, что ж, тут стоит аплодировать Степану Прыгункову, вратарю "Вымпелов", что так феерично отбивал, будто горящие шайбы! Какая игра! Он просто творит чудеса! Но, хватит о синих, нас ждёт камбэк! Красные снова включают характер, и показывают зубы. Пару заездов, и на восемнадцатой минуте, талант с безумием, а именно Петр Хитрюк, берет на себя игру. В наглую обыгрывает двоих синих, смещается в центр и наносит бросок низом, и... ГОЛ! Вот это мастерство, даже "Вымпелы" знатно растерялись от такого поворота! Счёт 2:2, и трибуны взрываются! Фанаты красных всегда были такими кричащими? Да тьфу, это неважно, ведь то, что происходило в финальных двух минутах первого периода - настоящая бойня. Шайба, будто сама по себе, летала в разные стороны. Скорость у парней была молниеносная. Все звуки, от проезда на льду, до ударов клюшек, смешались в единую какофонию. У некоторых участников даже закружилась голова, и они, не разбирая четко, кто и где есть, врезались друг в друга, тем самым, создавая ещё больше хаоса! Кто-нибудь, отведите всех этих людей на Колизей, и пусть там сражаются! Здесь вам не варварское занятие, а культурное времяпрепровождения. *хлопок* И воет сирена. Первый период завершился ничьей, оставив зрителей в ожидании продолжения борьбы в следующем периоде. Обе команды показали отличное мастерство, и вопреки всем ожиданиям, все участники были в хорошем расположении духа. Во время объявленного перерыва, каждый кинулся заниматься своими делами. Вот Хитрюк безумолку болтает о том, какой он молодец, что такой трюк придумал, и гол забил, вытираясь своим полотенцем. А вот Тарас Таранов сидит где-то рядом, и молча слушает, направив взгляд на такую интересную стену. Глебов рылся в своей сумке, и особо не разговаривал ни с кем, лишь угукнул на мимолетную фразу Сиякина, о том, что он должен играть лучше. Сам же Рома, после не очень долгого времени в комнате с ребятами, снял шлем, перчатки, и вышел в коридор, желая свидеться с Иваном, может быть, чтобы даже пожелать тому пару ласковых. Было самую малость неожиданно, когда Роман увидел, как Ваня выходит из уже своей раздевалки, явно с желанием увидеться. Миндальная связь? Тот тоже был без шлема, слегка красный после первого периода. Ромке это показалось довольно милым. Да и чего там, по мнению Ваньки, Сиякин так же светился после игры. Парни двинулись навстречу, сейчас они мило, или не очень, поговорят, подготовятся, а там уже и на поле вернуться. Ничего не предвещало беды. Пока в глаза Романа не попалось два силуэта позади Ивана. Сфокусировашись на них, он понял кто это. Родители. Двое высоких людей стояли в прекрасных официальных костюмах, без единой складки. На ботинках не было ни единой пылинки, они блестели так, что можно было разглядеть свое отражение. Волосы у отца короткие, немного зализаны назад. У матери наоборот, длина доходила аж до бёдер, при этом они были аккуратными, хорошо уложенными, что ни один волосок не выбивался, портя такую композицию. Нейтральная строгость была написана на их лицах, а взгляд направлен точно на капитана "Метеоров". Парень сразу же встал, как вкопанный. Иван последовал такому же примеру, и обернулся, посмотреть, на кого же так глядит его капитан. Увидив двух незнакомых, но явно не совсем обычных людей, парень ойкнул и отстранился, но попытался завязать разговор: - Прошу прощения, я вас не услышал! Извините, но это коридор для участников клубов, вы что-то хотели? Или заблудились? - Мы имеем право. Разговор будем вести не с вами. - отчеканил мужчина, даже не глядя на собеседника. Рома выглядел напряжённым, однако нашел в себе смелость, аккуратно спросить, что же случилось. - Сынок, милый, мы бы хотели поговорить с тобой, пока есть время. - заговорила женщина. Не смотря на милое обращение, в не голосе не было ничего, кроме стали. Немного погодя, Роман все же ответил согласием. Женщина медленно подошла к нему, издавая неприятные, такие громкие, в этом помещении, стуки туфлями, и взяла за еле-еле дрожащую руку. Затем обернулась к мужчине, делая лёгкий кивок. Мужчина двинулся к ним, так же медленно и властно, будто растягивая странное напряжение. Когда же они поравнялись, направились куда-то вглубь коридора, что теперь выглядит слишком длинным, потускневшим и монотонным. На вопросительный взгляд Вани, Рома ответил жестом, что лучше ему не ходить за ними. Барашкин остался стоять на месте, смотря, как эти двое уводят Рому. Семья вошла в отдаленную комнату. Здесь были стулья, какие-то доски, клюшки, мячи, старые, потёртые тряпки, и все в пыли. Стены были серыми, в некоторых местах были видны трещины, видимо от давности лет. Кто бы не приходил сюда, никто не мог объяснить предназначение этой комнаты, даже тренеры. Дверь с жутким скрежетом закрылась. В помещении не было окон, поетому пришлось включить пожелтевшую, мигающую лампочку. Мужчина взял два стула, и поставил их друг напротив друга, предварительно слув пыль. Он сел, указывая пальцем на второй стул, таким образом приказывая Роме сесть, что тот и сделал. Женщина осталась стоять позади. Отец и сын сидели неподвижно, словно высеченны из камня. Взгляд мужчины был тяжёлым, колючим - холод, исходящий из глубины глаз, обжигал сильнее любого слова. Ни одного слова, ни вздоха - только тишина, в которой этот немой, пока неизвестный, для Ромы, укор звучал громче, чем любая ругань. Метеор опустил глаза, но не потому что было стыдно там, а потому что было страшно. Этот взгляд невозможно было выдержать. - Позволь объясниться. - раздался грубый, но холодный голос, заставивший Сиякина снова смотреть в глаза отцу, не отрываясь. - Мы, с мамой, довольно редко ходим на твои матчи вживую. Сегодня у нас есть время на то, чтобы посмотреть как играет наш сын. ...ты ведь этому рад? Последняя фраза была произнесена с маленькой ноткой угрозы. Рома сжал руками свои шорты, чтобы случаем никто не заметил, как они у него трясутся. Поколебавшись, парень кивнул. Как же хочется уйти... - Ты меня не слышишь? Я спросил, рад ли ты тому, что мы пришли? - громче повторил вопрос Сиякин-старший, смотря Роме прямо в глаза. Капитану хотелось не смотреть, хотелось отвернуться. Но нельзя было. Сглотнув, он ответил, совладающи: - Да, я очень рад. И я очень ценю это. И снова тишина. Не могу переносить этого! Пожалуйста, пусть это прекратиться! Мужчина нахмурился, впервые, за долгое время, речь не только об этом разговоре, как-то изменился в лице: - Да? Что ж, мне показалось, наоборот. Ведь если бы ты, по настоящему, ценил это... - отец наклонился к чужому лицу. - ...ты бы не стал отдавать целых два гола твоим соперникам. Глаза расширились, и предательски становились мокрыми. Нет, ты должен держаться, не сейчас, только не сейчас! - Я, и твоя мама дали тебе все, о чем можно только мечтать. И вместо того, чтобы отблагодарить нас, ты делаешь это? За какое дело бы ты не брался, ты всегда остаёшься проигравшим, всегда заставляешь разочарововаться в тебе. Даже другие люди говорят, какая же ты бездарность. Специально так делаешь? - он улыбнулся. Уголки губ поднялись, но глаза сузились, остались холодными, в этом взгляде не было никакого тепла. Единственная мотивация была так сделать, это ещё больше надавить на Рому. Он знал, что это пугает, поетому пользовался этим. - Н-нет, пап. Я...я об этом даже не думал. Я никогда не опущу честь моей фамилии. Я... - его перебили. - Ты. Ты уже это делаешь. С самого рождения это делаешь. Хмм, похоже, я понимаю. Все это было зря. Как бы мы не старались, ты, сынок, продолжишь быть собой. Неполноценным мальчишкой, что не может довести любое дело до конца. Снова тихо. Кажется, будто все люди, кроме них, ищезли. Нет ничего, в этом мире, кроме комнаты, где находилась семья Сиякин. В помещении становилось душно, невозможно было дышать свободно. В воздухе повисла обида, паника, злоба. Рома ощущал себя как загнанная собака. Капитан чувствовал, как трещины становились больше, пробирались к нему, ещё немного и он просто упадет в них, навсегда оставаясь в этой темной клетке, лишь немного видя свет мигающий свет от лампы. Хочется убежать, убежать и спрятаться где-нибудь, хоть под столом, чтобы не ощущать этого взгляда. Но он не может. Роман продолжает неподвижно сидеть. Сердце бешено стучит, в глазах появляется какая-то рябь. - Я... - Рома хотел сказать "я полноценный, не смотря на на то, что я, это все ещё я." Действительно, хотел сказать, доказать, что то, что он делал, не было зря. Но, увидя безразличный, надменный взгляд отца, уже без улыбки, Сиякин сдался, даже не начавши. Снова. - ...согласен. Мне нужно больше стараться. - Ммм, хоть в чем-то мы с тобой согласны. Слышала, мать? - Слышала. Но я не верю ему, он просто тихо насмехается над нами. - раздался стальной, как бритва, голос сзади. - Что бы мы не делали, все это лишино смысла. Посмотри на других людей, они выше тебя во всем, и они это заслужили. А ты? Пусть это прекратиться! Кто-нибудь, прекратите это! Мать укладкой посмотрела на свои дорогие часы: - У него уже должен скоро матч продолжиться. Давайте, заканчивайте. - женщина не сильно, но с намерением доставить больше дискомфорта, пнула стул, на котором сидел Рома. - Чтобы не опаздывал. - Хорошо, милая. Мы скоро пойдем. Но есть ещё одна вещь, что я должен сделать. - мужчина обратился к сыну. - Мы не собираемся продолжать смотреть сегодняшний матч, где ты сходу, моментально, позоришься. Но, если и дальше будешь себя так вести, обещаю, ты пожалеешь об этом. Отец встал со стула. Прошло мгновение... Рука взметнулась почти без предупреждения - резким, быстрым движением, в котором не было ни сомнения, ни колебания. Звук пощёчины раздался хлёстко, как выстрел, мгновенно прорезав тишину. Щека Ромки, на которую пришёлся удар, тут же залилась жаром, словно кожа не выдержала внезапного унижения. Удар был не столько физическим, сколько эмоциональным - в нём читалась ярость, разочарование, может быть, даже лихое отчаяние? Но что бы ни стояло за ним - граница была пересечена. Мгновение после - густая, тяжёлая пауза. Воздух дрожал, как после удара грома. Слова уже не имели значения, и потому родители поспешили убраться из дурного, по их мнению, хоккейного стадиона. Рома остался неподвижно сидеть на стуле. Все, вот и все прекратилось. Разговор был не долгим, никто даже не сказал, что у Ромки нужно квартиру отобрать, в которой он старался жить один, как это бывало время от времени. Да, пощечину дали, но не первый раз же. Можно идти. *хлопок* Сердце пропустило громкий удар. Как будто кто-то резко выключил свет внутри. Роман встал и тут же свалился на холодный пол. Сердце снова пропустило удар. Руки касались ледяной поверхности, взгляд не мог сфокусироваться ни на чем. Что-то было не так. С каждым вздохом дышать становилось труднее. На секунду Роме показалось, что в комнате, в принципе, стало мало воздуха. Сиякин сделал вдох, но он показался неполным, как будто кто-то незаметно сжал грудь. Сердце запрыгало с новой силой. Оно стучало быстро, слишком быстро, неуместно громко. Парень слышал его в ушах, в висках, даже в горле. Воздух превратился в густую, вязкую массу. Капитан пытался хватать его, как человек, тонущий в воде. Тело похолодело, стало ватным, ладони вспотели. Кожа на лице словно отдалилась, он больше не чувствовал себя в теле. Всё вокруг - стены, с трещинами, звуки снаружи, что всё-таки были, даже собственный голос, что издавал лишь невнятные стоны - вдруг стали чужими. Роман смотрел на происходящее, как сквозь мутное стекло. Мир потерял очертания. "Я умираю? Моё сердце сейчас не выдержит.. Пусть оно перестанет биться, мне страшно, я не хочу этого. Хочу спрятаться, хочу пропасть, хочу ищезнуть, хочу...хочу..." - мысли метались, то испаряясь, то появляясь, не давая нормально подумать и прийти в себя. Остановиться было невозможно. Каждый вдох, это борьба, каждый удар сердца, это удар тревоги. Сиякин сидел, сгорбившись, стараясь схватиться за хоть что-то - за край стула, за собственные колени, за реальность, но тело не слушалось. Хотелось кричать, но горло было сжато. Единственное, на что схватило сил, это прижать руки к своей голове. Казалось, что это никогда не пройдет, до того момента, пока в комнату не вошли. Иван увидел, как Сиякины вышли, и направились куда-то по своим делам. Сначала, он решил подождать Ромку, но тот все не появлялся, потому, первый сам решил найти его, несмотря на то, что уже совсем скоро продолжиться матч. Он нашел, и заметил "это" почти сразу - дыхание у капитана красных сбилось, расширенные глаза бегали, как будто искали абстрактный выход из комнаты. Ладони прижаты к ушам, губы шепчут что-то беззвучное. - Ей, ей! Я здесь! Это я! - Барашкин опустился на уровень его глаз. — Посмотри на меня. Всё хорошо. Посмотри сюда, ты видишь меня? Рома качал головой, будто пыталась оттолкнуть слова. Дыхание сбивалось чаще, а глаза уже блестели от слёз. Ваня не мог просто смотреть на это. Не мог смотреть, как его любимый человек, что никогда, ни перед кем, не показывает свои "слабости", сейчас сидит, не знает куда себя деть. И хотя он понятия не имел, как справляться с паническими атаками, в голову начали приходить какие-то мысли. Капитан синих быстрым движением убрал чужие руки, и прижал Сиякина к своей груди так, чтобы он мог слушать спокойный стук его сердца. Барашкин приобнял Ромку за плечи, положив свой подбородок на темные волосы. Тук-тук, тук-тук, тук-тук Потребовалось немного времени, чтобы красный перестал брыкаться, но это того стоило. Рома все ещё тяжело и быстро дышал, но теперь, они сидели в более спокойной обстановке. Прошло ещё пару мгновений, прежде чем, Иван попросил: - Можешь сделать вздох? Не какой-то глубокий, просто попробуй повторить за мной, хорошо? Давай. - вымпел вздохнул, а за ним попытался и метеор, правда пока не очень получилось. - Хорошо, попробуем ещё. Вдох-выдох, вдох-выдох. Спустя попытки, Ромке, все же, удалось, пусть и прерывисто пока, но восстановить дыхание. *хлопок* кажется, наступает второй период матча... - Посмотри на меня. Какой у меня цвет волос? Не скажешь? - Р...ры-..рыжий. Рыжик ты. - Конечно, я рыжик. - Ваня не смог удержаться, и улыбнулся обнажая передние зубы. - А форма у меня какая? - Синяя.. - Да-а-а. А твоя? - Красная..типа. - сглотнув, Рома ухватился за руку Вани - Ха-ха, да. Мы, с тобою, как огонь и вода. Такие разные, но все равно, сошлись. Разве это не мило? - Ну да, наверное... Ромка уже довольно осмыслено говорил, потому, Ваня решил немного углубиться в то, что произошло. - Ром, это была паническая атака. Понимаешь? - сказал мягко, и видя, как собеседник заметно напрягся от этих слов, добавил. - Да, такое бывает. Это нормально, ведь всем людям, рано или поздно, становится больно, грустно, и это может вылиться в вот такое. Это проходит, и ты продолжаешь жить. - Продолжаю жить. А мне казалось, что я умираю. - Да, я читал об этом. Ну, хорошо, что ты не умер. Ведь тогда, ты бы забрал меня с собой. - Иван принял неудачную попытку пошутить. Неудачную, потому что, и секунды не прошло, как глаза, только более менее спокойного Ромы, наполнились сверкающими кристаллами. Да что ж такое? Почему Ванька забывает, что Ромка может быть таким ранимым? - Чт-? Да ладно, Ром, я же в шутку! От панических атак не умирают, так что, и я бы не отправился в могилу. В смысле, я бы и так не отправился в могилу бы. В смысле, никто бы не отправился..! Да чёрт, я сам себя запутал! Так, нужно угомонится, не хватало ещё, чтобы и Ванька тут драму навел. - Твое сердце стучит быстрее. - неожиданно вбросил Рома. Слезы текли по лицу, теперь он полноценно плакал. - Ну да, но... - Иван попытался успокоиться, совсем забыв, что Рома, все ещё прижимается к его груди. - Почему ты плачешь? Ключевое слово "попытался" успокоиться, ведь от вида плачущего Ромы, ему самому захотелось плакать, настолько это была нетипичная картина. - Скажи мне, рыжик, зачем я этим всем занимаюсь? - голос дрожал. - Чем занимаешься? - Всем! Зачем я пытаюсь что-то изменить? Чтобы я не делал, как бы я не отдавал всего себя какому-то делу, всегда буду вторым. Всегда буду неполноценным. Мне стоит быть лучшим, идеальным во всем, но я просто не умею. Даже сейчас, я тут разлёгся и ною перед тобой! Я никогда не хотел, чтобы ты видел меня таким, это ещё больше унизительно, чем если бы вместо тебя были папа или мама!! Как противно мне быть собою! - Рома, уже не скрываясь, кричал, а рыдания переходили в вой. Слов пока было достаточно. Иван молчал, обнимая Рому, просто позволяя ему выплескивать накопившиеся обиды и чувства. Спортивная рубашка уже стала мокрой от слёз, а руку довольно сильно сжимали, но Ваня не обращал на это внимание. Единственное, на что он сейчас надеялся, это то, что у Ромы снова не случится приступ паники, на такой почве. Прошли долгие минуты, когда истерика потихоньку начинала сходить на нет, а вопли перешли в тихий скулеж. Иван хотел спросить, почему Роман вообще думает о себе так, но вспоминая, что ответ был прямо у него под носом, осекся на полуслове. Барашкин никогда не сталкивался с абьюзом, психологическим насилием и подобное, в семье. У него, скорее наоборот, если что-то думаешь о себе плохо, то иди к родителям, они помогут. Так что, эта ситуация заставила его по иному посмотреть на Рому, да и на этот мир. - Идеальных людей не существует. Жуткая правда, не так ли? И ты не идеален, и я тоже. И все же, как мне приятно быть с тобою. Рома наконец-то отстранился от Вани, и отпустил руки, смотря на него лицо, своими красными глазами. - Почему тебе приятно быть со мной? Ты же видишь, какой я сейчас? Это же так мерзко. - А если бы я плакал, тебе бы было мерзко? -...! - Вот именно. Я уверен, ты бы тоже меня успокаивал, не так ли? Так почему тебе можно, а мне нет? Снова молчание. Ваня взял Рому за руку. - Я повторю тебе. Да, такие моменты случаются. И это вовсе не делает тебя каким-то не таким. Скорее наоборот. Твоя "идеальность" или "неидеальность" тебя же почти никак не характеризует. Типа, Ром, я влюбился не в супер хоккеиста, или его противоположность, а в тебя. Хоть, и считаю тебя, действительно, супер хоккеистом... - на лице проступил румянец. Сиякин отвёл взгляд, потирая все ещё болевую щеку. Да, до сих пор было больно, просто до этого парень не замечал, что ему по морде так-то дали. - Тебя ударили? Сильно болит? - Кхм, ну да. Но, это ничего, я привык. Это всего-навсего пощёчина... Подожди, который час? О чёрт возьми, мы опоздали..! - Сиякин уже было хотел встать, но лежащие на плечах, чужие руки остановили этот порыв, усадив обратно на землю. - Успеется. Наши парни как-нибудь смогут выкрутится. Не маленькие. Барашкин смотрел на Рому с такой нежностью, будто весь мир сузился до одной только пары его глаз. Рыжик мягко взял чужое лицо в ладони. Через мгновение Рома получил свой поцелуй в наболевшую щеку. Ему невольно вспомнился день, когда Роман точно также поцеловал Ваню в щеку, в знак признания. Теперь настала очередь второго. Сейчас, поцелуй в висок, потом ещё один - в другую щёку. Затем, чуть ниже, там, где улыбка всё ещё пряталась. Он не торопился. Ладонью аккуратно убрал тёмных прядь волос со лба и нежно коснулся его губами. Потом снова вернулся к щеке - на этот раз чуть дольше, теплее. Губы Ивана касались чужого лица так, будто он хотел извиниться за весь мир и одновременно сказать: Ты все ещё здесь. Ты любимый. Ты важен. И о чудо, Роман тихо засмеялся сквозь смущение. А Иван, давай себе тоже улыбаться. - Просто хочу, чтобы ты знал. - сказал Ваня. - Что ты - чудо, несмотря ни на что. И вновь поцеловал в самый кончик носа. А кто же, в итоге, победил в том матче? Я не помню.