Повышение

Липкий воздух бара гудел от пятничного разгула. Дима, уже изрядно навеселе, размашисто жестикулировал, роняя капли алкоголя на стойку. Его подруга Рита смотрела куда-то в сторону, медленно помешивая почти допитый «Мохито» соломинкой.   — А вот этот Женька... — Димка ткнул мокрым пальцем в воздух, — Зарплату мне, понимаешь, не поднимает! Вообще не мужик! Что ему, думаешь, сделать надо?..   Внезапно тяжелая рука легла Диме на плечо, а холодный шепот прорезал шум:   — Можешь, например, заняться со мной сексом. Гарантирую повышение.   Рита резко отхлебнула коктейль, уставившись в темное зеркало за стойкой так, будто пыталась там раствориться. Евгений стоял вплотную к Диме, его улыбка была ледяной.   Слова впились в Димино сознание как ледяные иглы. Весь алкогольный туман выжгло мгновенно, оставив только липкий, тошнотворный холод. Его тело окаменело. Рука, еще секунду назад размашисто жестикулировавшая, замерла в воздухе, пальцы судорожно сжались. Сердце колотилось где-то в горле, перекрывая дыхание. "Это шутка? Провокация? Но этот взгляд..." — мелькнула мысль, но тут же погасла под тяжестью ледяного ужаса в глазах начальника.   Он резко рванулся от Евгения, спина больно ударилась о край стойки.   — Ч-что?! — вырвалось у него хрипло, голос сорвался на фальцет. Он чувствовал, как горит лицо, а внутри все сжимается от унижения и паники. Повышение? За это? Старый, гложущий стыд за свою зависимость от этой работы смешался с омерзением и диким, животным страхом. "Уволит. Озвучит всем. Сожрет", — пронеслось в голове.   Его взгляд метнулся к подруге — она смотрела в никуда, будто ничего не слышала, но ее побелевшие костяшки пальцев на бокале кричали громче слов. Эта предательская тишина вокруг, этот барный гул, вдруг ставший оглушительным — все кричало о его ловушке. Он был абсолютно один перед этим холодным, всевластным хищником.   — Я... ты... — Дима попытался собрать в кулак остатки достоинства, но голос предательски дрожал. — Ты с ума сошел? — прошипел он, больше похоже на мольбу, чем на обвинение. Внутри все кричало: "Беги!" Но ноги словно вросли в липкий пол. —Кажется, нам пора..., — девушка сдавленно кашлянула, пытаясь это выдать за смешок. — Так ведь, Дим? — голос звучал натянуто, взгляд упорно скользил мимо.   Ее слова повисли в воздухе, но не долетели до Димы. Он все еще был пригвожден к месту ледяным взглядом Евгения. Женя небрежно провел пальцем по краю стойки, его улыбка стала чуть шире, почти снисходительной, будто он наблюдал за попытками жучка вылезти из банки. Этот взгляд, полный абсолютной уверенности и скрытой угрозы, парализовал Диму сильнее любого алкоголя. — Рита... — хрипло начал он, но голос предательски сорвался.   — Да, пора, — мягко, но не оставляя места для возражений, вступил Евгений. Его голос был тише гудящей толпы, но каждое слово било точно в цель. — Хорошая мысль, Рита. Пятничный вечер... молодость... Не стоит тратить его на бесплодные жалобы. — Он кивнул в ее сторону, но его глаза не отрывались от Димы. — Иди, иди, детка. А мы с Димой... — он сделал паузу, наслаждаясь мгновением, — ...еще немного поговорим. О перспективах.   Слово "поговорим" прозвучало как приговор. Рита метнула быстрый, испуганный взгляд на Диму – в нем мелькнуло что-то неуловимое: жалость? Вина? – и тут же отвела глаза, резко схватив сумочку. Она не сказала больше ни слова. Ее движения были резкими, угловатыми. Она буквально выскользнула с табурета и, не оглядываясь, почти побежала к выходу, растворяясь в толпе, как будто убегала от места преступления. Ее молчаливое бегство было последним гвоздем в крышку гроба Диминой надежды на поддержку.   Дима почувствовал, как земля уходит из-под ног в самом прямом смысле. Липкий пол под его кроссовками внезапно стал зыбким. То ли от дрожи, сотрясавшей все тело, то ли от подступившей тошноты, поднимавшейся из самого нутра вместе с волной нового, запредельного стыда. Она ушла. Бросила его здесь. С этим... с ним.   — Ну что ж, — Евгений снова сократил дистанцию, его плечо почти касалось Диминого. Запах дорогого одеколона теперь смешивался с запахом пота и страха. — Остались вдвоем. Как мужчина с мужчиной. — Его рука снова легла на Димино плечо, тяжелая, властная. На этот раз прикосновение было не просто знаком внимания, а демонстрацией силы, владения. — Обсуждать такие деликатные вопросы при дамах... не комильфо, согласись.   Дима попытался дернуться, но рука начальника сжалась, словно тиски. Он почувствовал, как его вдавливают в стойку. Гул бара, смех и музыка – все слилось в оглушительный, бессмысленный рев. Он видел только лицо Евгения крупным планом: холодные, оценивающие глаза, тонкие губы, растянутые в каменной улыбке. "Сожрет. Сожрет живьем". Мысли путались, единственным ясным ощущением был ледяной ком в желудке и дикое желание провалиться сквозь землю.   — Я... я не... — он попытался что-то сказать, протестовать, но язык заплетался, превращаясь в ватный комок. Слюна была горькой.   — Не спеши, — Женя наклонился так близко, что Дима почувствовал его дыхание на щеке. Шепот был сладким, как яд. — Подумай. Хорошо подумай. Уикенд впереди. Два дня. — Он медленно, почти ласково провел большим пальцем по Диминой ключице. Жест был интимным, властным и невероятно унизительным. — Два дня, чтобы понять, чего ты действительно хочешь. Повышения... или проблем. Очень больших проблем. Мой номер ты знаешь. Жду звонка. До понедельника.   Он отпустил плечо так же внезапно, как и схватил. Легко похлопал Диму по щеке – опять этот фамильярный, презрительный жест – и, не оборачиваясь, растворился в толпе, как будто его и не было. Как будто кошмар рассеялся.   Но доказательства остались. Ледяное пятно страха под лопаткой. Тошнотворная дрожь в коленях. Липкий пот на спине. И всепроникающий, гнетущий стыд, от которого хотелось выть. Дима стоял, прислонившись к стойке, пытаясь перевести дух. Пустой бокал Риты стоял рядом, капли конденсата стекали по стеклу, как слезы. Бар продолжал гудеть, жизнь шла своим чередом, никто не заметил только что случившейся казни. Он остался один. Совершенно один. С тикающей бомбой внутри и выбором хуже смерти.   *** Вернувшись домой, Дима всю ночь ворочался в липких от пост алкогольного пота простынях. Фраза начальника звенела в ушах, как заевшая пластинка: "Гарантирую повышение... Гарантирую повышение..." Он закрывал глаза — и перед ним всплывало ледяное лицо Евгения, его влажная ладонь на плече, запах дорогого одеколона с горьковатыми нотами.   Утром, когда первые лучи солнца, болезненно ударили в воспаленные глаза, Дима схватил телефон. Пальцы дрожали, когда он набирал сообщение Дарье — единственной, кто мог помочь. Она не просто гадала на картах, а видела то, что скрыто. Ее предсказания всегда сбывались.   "Даш, это пиздец. Вчера Женя... мой начальник... Он предложил мне повышение. В обмен на секс. Прямо так и сказал. Раскидай карты, пожалуйста. Это ловушка? Или... может, стоит согласиться?"   Три точки то появлялись, то исчезали. Дима кусал губы до крови.   "Ого. Ну ты и влип, дружок. Ладно, щас раскину."   Ожидание было пыткой. Дима метался по комнате, включал и выключал чайник. Наконец пришел ответ — голосовое. Он нажал на воспроизведение дрожащим пальцем.   "Ну... Карты — они такие карты. Выпал Император в сочетании с Девяткой Кубков и Звездой. Если по-простому — да, соглашайся. Будет тебе и повышение, и уважение, и все ништяки. Женя, получается, правда может тебя вытянуть наверх. Но..." Дарья замялась. "Есть нюанс. Башню набекрень не сносит? Потому что карты показывают, что... ну... тебе в принципе зайдет. Со временем. Сначала будет дискомфорт, а потом... как бы это сказать... втянешься. И даже понравится. Так что если готов к экспериментам — почему бы и нет? Рыбку съесть и на саночках покататься, хе-хе."   Дима уставился в телефон. В голове стучало: "Зайдет? Понравится?!" Он представлял холодные руки Жени на своем теле и чувствовал, как по спине бегут мурашки — но были ли это мурашки отвращения или... чего-то еще? Алкогольный вечер, нервное напряжение, неожиданный прогноз — все смешалось в странный, тревожный коктейль.   Он медленно набрал ответ:   "Ты серьезно? То есть... это типа судьба? А если я передумаю потом?"   Дарья ответила моментально:   "Карты не врут. Император — это Женя. Он реально даст тебе все, что обещал. А Девятка Кубков — это полное удовлетворение, чувак. Значит, в итоге будешь доволен. Ну а Звезда... Звезда — это новый путь. Необычный, да. Но для тебя — правильный."   Дима откинулся на подушки. Глаза залипали от недосыпа, но мозг лихорадочно работал. Повышение. Большая зарплата. Возможно, даже своя команда. И... Женя. Его руки. Его губы. Тепло постели вместо ледяного офисного кабинета.   Он вдруг представил, как завтракает в дорогом ресторане в новом костюме, как коллеги смотрят на него с завистью.   Дима глубоко вдохнул и набрал сообщение Евгению. Пальцы больше не дрожали.   "Женя, доброе утро. Я согласен. На твое предложение. Когда и где мы встретимся?"   Ответ пришел мгновенно, будто Женя ждал:   Дима выдохнул. Где-то в глубине души копошился червячок сомнения, но карты Дарьи никогда не ошибались. И если они говорят, что все будет хорошо... Значит, так и будет.   Он встал под душ, стараясь не думать о том, что ждет его вечером. Вода смыла пот и дрожь, но не смогла смыть странное, щемящее возбуждение, которое теперь пульсировало где-то внизу живота. "Втянешься. И даже понравится." Слова Дарьи крутились в голове, смешиваясь с воспоминаниями о влажном взгляде Жени, о его твердой руке на плече...   И это почему-то не вызывало отвращения. Наоборот. ***  Лифт плавно поднялся. Двери открылись — и Дима увидел его. Евгений стоял в полумраке прихожей, опершись о мраморную консоль. Шелковый халат распахнут, обнажая рельефный торс и низкие черные трусы, подчеркивающие мощный член. В руке — бокал коньяка.   – Опоздал, – голос был тише шепота, но каждое слово резало воздух. – Четыре минуты. Должен ли я наказать тебя сразу... или дашь искупить вину?   Дима сглотнул. Воздух был пропитан дорогим парфюмом, табачным дымом и чем-то звериным, первобытным. Он шагнул внутрь. Дверь за ним автоматически закрылась с тихим щелчком, звучавшим как замок тюрьмы.   – Раздевайся. Медленно. – Женя отхлебнул коньяк, его глаза – два узких лезвия – не отрывались от Димы. – Хочу видеть, что покупаю.   Дрожащими пальцами Дима расстегнул рубашку. Кожа покрылась мурашками под холодным взглядом. Он почувствовал, как его собственное возбуждение, смешанное со страхом, нарастает, предательски выдавая его. Сбросил брюки, боксеры. Остался стоять посреди шикарной гостиной, утопающей в полутьме, обнаженный и уязвимый.   Женя медленно подошел. Кончики пальцев, холодные от бокала, коснулись ключицы Димы, поползли вниз по груди, к животу.   – Хорошая реакция, – он сжал основание эрегированного члена Димы, заставив того ахнуть. – Боишься... но тело горит. Прекрасно.   Его рука двинулась ниже, между ягодиц. Дима инстинктивно напрягся.   – Расслабься, – приказ прозвучал жестко. Большой палец надавил на напряженное отверстие. – Иначе будет больно. А я не хочу причинять тебе лишнюю боль... пока.   Женя взял со столика маленький флакон с маслом. Аромат сандала и ванили заполнил пространство. Теплое масло разлилось по коже Димы ниже спины. Пальцы Жени – уверенные, сильные – начали массировать, готовя его. Сначала один, потом два. Дима закусил губу, подавляя стон. Это было невыносимо интимно, унизительно... и возбуждающе до головокружения. Он чувствовал каждое движение, каждое растяжение, каждый намек на грядущее вторжение.   – Готовься... – прошептал Женя. Его дыхание стало тяжелее. Он снял трусы. Его член, толстый и напряженный, уперся в промежность Димы.   – Н-нет... подожди... – вырвалось у Димы, но это был уже не протест, а предвкушение.   – Молчи.   Женя поднял Димину ногу, обвив ею свою талию для лучшего доступа. Головка члена уперлась в подготовленное отверстие. Напряжение было невероятным. Дима вцепился в плечи Жени, ногти впились в кожу.   – Дыши. Глубоко. – Женя наклонился, его губы коснулись уха Димы. – Прими меня...   Резкий, глубокий толчок. Боль, острая и жгучая, пронзила Диму. Он вскрикнул, но крик был заглушен губами Жени, грубо прижатыми к его рту. Начальник не спешил. Он вошел до конца, заполнив собой все пространство, и замер, давая Диме привыкнуть. Боль сменилась странным, непривычным давлением, чувством полной... принадлежности.   – Видишь? Ты можешь. – Женя начал двигаться. Сначала медленно, почти нежно, вытаскивая почти полностью и снова погружаясь. Каждое движение заставляло Диму стонать. Боль смешивалась с нарастающим, незнакомым, запретным удовольствием. Женя нашел его простату – волна огненного наслаждения смыла последние остатки сопротивления. Дима закинул голову, его стоны стали громче, отчаяннее.   – Да... вот так... Мой малыш... – Женя ускорился. Его движения становились глубже, жестче. Он держал Диму за бедра, прижимая к себе, контролируя каждый сантиметр. Пот стекал по их телам. Воздух звенел от прерывистых стонов и влажных звуков их соития. Дима чувствовал, как его собственное возбуждение достигло предела. Он был как натянутая струна, готовый лопнуть.   – Кончай, – приказал Женя, его голос был хриплым от натуги. Его пальцы сжали член Димы в такт своим мощным толчкам. – Кончай для меня! Сейчас!   Этот приказ, властный и не терпящий возражений, стал последней каплей. Дима взвыл, его тело содрогнулось в мощной судороге наслаждения. Жар разлился по животу. В этот же миг Женя с рычанием вогнал себя в него до предела, его тело напряглось, и Дима почувствовал внутри себя пульсирующую волну тепла.   Они рухнули на пол, на мягкий ковер. Женя тяжело дышал, его тело, покрытое потом, все еще прижимало Диму. Дима лежал, ощущая странную пустоту и... удовлетворение. Боль утихла, осталась лишь глубокая, сладкая ломота в мышцах и невероятное чувство облегчения. Женя потянулся, его пальцы нежно провели по мокрому от пота виску Димы.   – Хороший мальчик, – прошептал он. – Очень хороший...   *** Утром Дима проснулся один в огромной кровати с черным шелковым бельем. Тело ныло приятной болью. На тумбочке лежала записка на фирменном бланке: "Ты превзошел ожидания. Отпуск на неделю – отдохни. Мой водитель отвезет тебя домой. Жди звонка. Я вернусь." Воспоминания вчерашней ночи – боль, власть, потеря контроля, неожиданные волны удовольствия, этот хриплый шепот "хороший мальчик" – вспыхнули жаром. Он поймал свое отражение в зеркальном потолке: уставшее, но... довольное лицо. Губы сами растянулись в улыбке.   Карты Дарьи были правы. Это был только первый шаг на новом, опасном, роскошном пути. И он не жалел.