Корни

      Напряжение в висках вызывало неприятную мигрень, что так и наровила лопнуть капилляры в глазах. Мысли шли смутным потоком, будто переливаясь от одного полушария мозга к другому. С каждой секундой тело немело все сильнее, заставляя напрячься, чтобы не упасть со стула. На против стоял человек в белом халате, пронизывая наблюдательным и крайне недоверчивым, даже можно сказать брезгливым взглядом. Но Алексу уже было все равно, он давно витал где-то в подсознании.       Только мерзкое чувство пронизывало, углубляло свои корни куда то в глубь, не давало уйти в небытие. Онемение резко переросло во что то тяжёлое, в настолько горестное и прозрачное, что хотелось закрыть и без того свинцовые веки и забыться, но Алекс не мог. Туман дал маленькую лазейку, дал вспомнить частичку себя, того человека что скрашивал его заточение за железными прутьями сырой камеры. Человека, что был с ним с самого начала, человек чье имя больно отдает в груди, отбиваясь от каждого ребра.

***

      Время потеряло свои очертания и расплылось кляксами. Руки отдавали неимоверным холодом который расползался дальше, пронизывая каждую косточку, каждый нерв. Тянущее чувство отдавалось в черепной коробке, что готова расколоться от любого звука. Смутная пелена ушла, открывая взор помутневшим, но все таким же голубым глазам. Багровые пятна были разлиты по стенам, шли короткими дорожками, поблескивали при свете бледных ламп. Алекс не думал, не мог думать о чем то другом, его сердце больше не билось, но он помнит, не хочет забыть. И только одно имя пронеслось у него в голове, и навсегда въелось в его заражённое сознание. Егор Линч.