Пидрила

Тëмная ночь уже давно стоит на улице. Данила прëтся по улицам частного сектора. Небольшие бараки с кое-где горящими окнами. Недалеко лают бездомные собаки, бегающие среди гаражей и небольших пустырей. Изредка проезжают машины, освещая непроглядные дороги слабым светом фар. Данила поджигает сигарету, заходя один из дворов деревянных сооружений. Глаза тут же бегают по детской площадке, где почти ничего не было. Старые ржавые качели, которые вот-вот да сломаются. Небольшая железная горка, на которую лучше не стоит залазить. Конечно, помимо этого всего были и пару старых деревянных лавочек с облезшей в некоторых местах краской. Взгляд скользит по одной из скамеек, замечая того, ради кого он вообще сюда пришёл. Шмотки все тëмные. Узкие джинсы, обтягивающие стройные ноги. А самое главное пидорская чëлка, которая спадает на его глаз, прикрывая его. Руслан всё это время болтал ногами, смотря на сухую землю, на которой не было ни одного пучка травы. Он заметил Данилу только тогда, когда парень почти в плотную подошёл к нему. Тушенцов легко улыбается, смотря на Кашина, который стоит напротив него. — Ну, приветик, — негромко говорит Руслан, не поднимаясь с места, просто смотря на него снизу вверх. Около него на лавочке стоит дешманский алкоголь в пластиковой бутылке, которая почти была пустая. — Опять свою хуету глотаешь? — недовольно говорит Данила, оглядывая парня, а после переводит глаза на алкоголь, чуть хмурясь. — А ты опять свою дрянь куришь? — на колкость колкостью отвечает Руслан, беря в руки бутылку и делая довольно большой глоток. Он чуть улыбается и смахивает пальцем с губ пару капель. Данила лишь недовольно цокает, а после делает новую затяжку почти докуренной сигареты. — Не боишься тут один сидеть? Отпиздить могут, — спокойно говорит Данила, оглядывая парня. Руслан улыбается ему, а после резко поднимается, слегка шатаясь. Рука Тушенцова тянется к сигарете Данилы, забирая еë. — Не боюсь, — Руслан ухмыляется, а после подносит сигарету к губам и делает затяжку, не отрывая взгляд от Данилиных глаз, которые ему стали до боли родными и любимыми. — Зря. Я ведь тоже могу отпиздить, — Данила хмыкает, забирая сигарету обратно. Руслан не сопротивляется, лишь коротко улыбается ему, смотря на него чуть размытым от алкоголя взглядом. — Так что ж не пиздишь, пидорок? — Руслан скользит своей рукой по его груди, переходя на плечо. Он заглядывает в зелёные глаза и приближается к лицу почти вплотную. Данила не реагирует и просто выдыхает дым, откидывая окурок в сторону, на землю. Тот ещё немного дымиться, но это никого из них не волнует. — У тебя вроде же дома никого нет? — Кашин резко перескакивает на другую тему, продолжая наблюдать за действиями парня. Тот смотрит на него с таким трепетом и любовью, отчего аж тошно становиться. Глаза у Руслана были тёмно-карие, но сейчас под еле освещаемым фонарным столбом дворе кажутся и вовсе чёрными. В некоторых местах потекла подводка, оставляя небольшие разводы. Щёки чуть розоваты от выпитого им алкоголя, а губы чуть подрагивают от небольшой прохлады на улице. Как-никак сейчас погода переменчива, тем более поздним вечером. А парень явно одет не сильно по погоде. Кашин, в принципе, тоже. Только его это вообще никак не волнует. — Нет, — Руслан довольно хмыкает, а после отстраняется от парня и разворачивается к лавочке, беря в руки бутылку, допивая остатки алкоголя. Кареглазый кидает её в мусорку, но та отскакивает и падает рядом, чуть прокатываясь по земле. Тушенцов без стеснения берëт Кашина за руку и тянет подъезду одного из бараков. Данила не сопротивляется и следует за парнем. Сам ведь ради этого, считай, пришёл. Они заходят в обшарпанный подъезд, где пахнет сыростью и куревом. На стенах начертаны какие-то признания в любви, а лампочка моргает, еле освещая лестничную клетку. Быстро поднявшись на второй этаж, парни подошли к одной из потрëпанных дверей. Руслан шустро открывает замок и проходит в квартиру. Данила вальяжно следует за ним, прикрывая дверь. Тушенцов кидает ключи на тумбочку и только успевает повернуться к Даниле, как тот сразу же прижимает его к стене, не давая и шанса выбраться. — Как ты меня там назвал тогда. Пидорок, да? — Данила скалиться, прижимая Руслана к бетонной стене сильнее. Тушенцов лишь ухмылялся, явно дразня Кашина. Руки скользят по его красной олимпийке, останавливаясь на груди. — Именно, — Руслан выжидающе смотрит на него, прикусывая губу. Данила тут же приближается к его лицу и грубо вцепляется в его губы. Кашин никогда не нежничал с поцелуями. Был груб и дерзок, будто показывая парню, где его место. А Тушенцов был и не против такого. На поцелуй отвечал, как мог. Тихо мычал, когда рука Данилы скользнула к талии, водя по его боку и переходя на грудь, чуть оглаживая уже вставший сосок через одежду. Данила кусает его губу и оттягивает еë, ловя тихое мычание. —Пиздить не буду, но могу кое что другое, — тихо говорит Данила, резко отстраняясь от него. Кашин с оскалом смотрит в глаза напротив, после чего резко приближается к его шее и вгрызается в неë. Руслан тут же хрипло стонет, чувствуя зубы на своей коже. Он начинает елозить, но Данила сильнее удерживает его за талию рукой, оставляя пару ярких засосов и укусов на шее. Такое, конечно, было не в его вкусе, но вот Руслана ему хотелось метить. Чтоб знали, что он уже кому-то принадлежит. Да, за это Тушенцов может знатно отхватить от гопоты, которые не упустят шанса предъявить такому о том, что того ебут как тёлку. Но Кашину на это явно плевать. Он резко поднимает его свитшот, оголяя впалый живот и грудь. Тут же спускается губами к груди, проводя языком и кусая один сосков. — Блять... — шипит Руслан, чуть откидывая голову. Он закусывает губу, протяжно мыча. Данила ухмыляется на его реакцию. Он прекрасно знает, что Тушенцов довольно чувствительный, отчего сильнее кусает сосок, немного оттягивая. Немного таких мучений Руслана, и Данила отстраняется от его груди, а после резко разворачивает его к стене лицом. Тушенцов чуть стонет, чувствуя, как крепкие руки скользят по его пояснице, переходя на ягодицы, сжимая их. Но долго на них не задерживаются. Пальцы перемещаются к его ширинке и ловко растëгивают еë вместе с пуговицей. Одним рывком Данила снимает с него джинсы вместе с нижним бельëм, спуская их до колен. Бëдра обдаëт лëгкий холодок, но он не обращает на это внимание, особенно когда руки Данилы снова перемещаются на его ягодицы, до синяков сжимая и раздвигая их. Кашин отстраняет одну руку и плюëт на свои пальцы. Один тут же подставляется к сжимающемуся колечку мышц, размазывая слюну, после чего без лишних прелюдий проникает внутрь Руслана на половину. Кареглазый хрипло вскрикивает, немного сжимаясь. И вроде бы всё как обычно. Но вот Кашина смущает одна вещь. В Тушенцова слишком хорошо входит палец. Он недовольно морщится, а после приближается к его уху, резко проталкивая палец до конца. —Шлюха ты. Кто тебя отодрать уже успел? — зло шипит Данила, пока Руслан лишь сжимается и стонет от быстрых движений пальца внутри него. — Никто... — хрипит Руслан, чувствуя, как в него толкают второй палец, начиная быстро вдалбливаться. — Тогда почему ты растянут? — Данила не сбавляет скорости, вырывая из Руслана ещё более хриплый стон. Пальцы раздвигаются в стороны и чуть сгибаются внутри, заставляя кареглазого немного выгнуть спину. Тот пытается как-то отстраниться от него, но стена и рука Кашина на его бедре не дают ему это сделать. Тушенцов сжимает руки в кулаки, пытаясь совладать с собой. — Сам растянул себя, — хнычет кареглазый, принимая в себя третий палец. Кашин хитро ухмыляется, а после вытаскивает из него пальцы. Его рука скользит к спортивкам. Он быстро скидывает их с себя вместе с боксерами. Член уже налился кровью и жаждал разрядки. Не мешкая, Кашин плюëт в свою ладонь, растирая по члену слюну. Грязно и отвратно? Ещë как. Но такое им двоим нравилось. Ну или только Даниле, ведь о чувствах парня он вряд ли задумывался, когда дело доходило до секса. Рыжий не медлит и подставляет член к анусу, толкаясь внутрь Руслана. Тот туже протяжно стонет с небольшим вскриком. Данила ухмыляется, а после резко вгоняет в него член, до самого конца ловя быстрый вздох и хриплое мычание. — Значит растягивал себя пидрила? — шепчет на ухо Данила, грубо толкаясь в него. Его рука крепко держит его за бëдра, оставляя там небольшие полосы от ногтей и красные пятна от пальцев. Руслан мычит на такое, но на его слова молчит, выбешивая этим Данилу. Парень резко перехватывает его за горло, сжимая пальцы и перекрывая кислород. Руслан начал хрипеть и пытаться заглотить хоть немного воздуха, пока член активно продолжал вдалбливаться в него. — О ëбырях своих думал, пока пальчики в себя пихал, да? — не унимался рыжий, сильнее сжимая пальцы на его горле, вгоняя член особенно грубо в его тело, заставляя ноги того подрагивать. — Нет... — мямлил Руслан, пытаясь хоть немного глотнуть воздуха. Голова кружилась, а перед глазами стояла пелена. — Я о тебе думал, — уже пищит Тушенцов, чувствуя, как пальцы на горле сжались до предела. У Руслана на глазах наворачиваются слëзы, а взгляд мутнел. Данила чуть расслабил хватку, но не полностью, давая ему капельку воздуха, слушая его всхлипы вперемешку со стонами. Член раздвигал податливые стенки, задевая простату, отчего Руслан выгибал спину и скулил. Как только толчки ускорилось до бешеного темпа, Руслан закатывал глаза, уже находясь в полуобморочном состоянии. Его тело трясло, а он сам держался только с Божьей силой на ногах. Кашин продолжал сжимать его шею, чувствуя, как тот сглатывает слюну. Вторая рука переместилась с ягодицы на член темноволосого, обхватывая его и начиная надрачивать в такт толчкам, что получалось не особо хорошо. Тушенцов полностью погрузился в ощущения, находясь на грани между обмороком и блаженством. Пара движений рукой и Руслан кончает в руку Данилы, тихо проскулив. Темноволосый сильно сжимает его член внутри себя, отчего тот томно стонет с небольшим шипением. Кашин делает ещё пару грубых и быстрых толчков уже в обмякшее тело, а затем кончает в него следом, наполняя его до краëв. Рыжий резко убирает руку с шеи кареглазого и выходит из него, отпуская. Руслан мгновенно падает на колени, плечом опираясь о стенку. Тушенцов разворачивается к нему лицом, тяжело дыша и пытаясь придти в себя. Глаза были красные от слёз, а на шее красовались фиолетовые следы от рук Данилы. Руслан смотрел на него замыленным взглядом. — Запомни. Я не пидрила, просто ты на тëлку смахиваешь, — Кашин присаживается на корточки и хватает его за волосы и тянет к себе, снова впиваясь в губы. Руслан прикрывает глаза и поддаётся к чужим губам, отвечая на поцелуй. Кашин отстраняется и отпускает его волосы, скалясь. Он без слов поднимается и направляется к выходу из квартиры. Через пару секунд дверь хлопает, оставляя парня одного. Руслан продолжает сидеть на полу, опрокидывая голову на стену. Он знал, что Данила всегда будет такой. Жестокий, грубый и резкий с ним. Но ему и такое внимание годится. Главное, что он хоть не на долго, но с ним. Даже если так уделяет ему внимание. Даже если и не пиздит, как его друзья за гаражами, а так отрывается на нём. Ему всё равно. Руслан легко улыбается, прикрывая глаза от усталости. Данила выходит из подъезда и сразу же закуривает сигарету. Он идёт обратно, шагая меж уже почти потухших окон. Он пинает какой-то камень под ногами, выдыхая дым себе под ноги. Данила ненавидел Руслана всем сердцем, но его тело, внешность и щенячий взгляд вызывали совершенно противоположные чувства. Кашин не хотел себе это признавать, но Тушенцов ему симпатизировал. И хоть он с ним обращается, как с дерьмом, недостойным жизни, в глубине души он его любил. Просто не мог признать себе это. Может быть, через пару дней он притащит ему какой-нибудь украденный с ларька дешёвый букет в качестве извинений. А тот с радостью примет подарок, улыбаясь. И Руслану не будет важно, где тот его достал. Главное, что для него. Остальное не так важно. Потом они погуляют, выпьют, а после Кашин снова отымеет его, как последнюю блядь. Но это будет потом. А пока он идëт обратно к своему дому, выкидывая окурок на асфальт под ногами.