What If? (A Place To Belong)

— И первое место вручается… Чжан Хао смотрит на лед под его ногами, острые лезвия его пастельно-розовых коньков вырезают линии на его поверхности. Объявление победителя ощущается слишком посредственным. Он знал, что он победитель. Конечно же, это был он. Его соперники даже близко не доходили до его уровня. Но он совсем не был взволнован этой победой. Он не радовался наградам уже больше года. Если честно, он потерял счет дням с тех пор, как больше не чувствовал искры. Это совсем не означало, что он ненавидел фигурное катание. Совсем нет. Он просто не мог вспомнить, когда в последний раз это делало его счастливым. Кубок, медаль, грамота — все это начало сливаться вместе. Победа больше не чувствовалась как достижение, это была необходимость. Если он не сделает это, его череда вечных побед оборвется, и его карьера пойдет ко дну. Это ощущалось как утомительная, скучная работа. Работа. Это было единственной причиной, почему он все еще оставался на ледовой арене. В начале его карьеры, лед был его убежищем. Местом, куда можно было сбежать от проблем в собственной жизни. Холодный воздух, отблеск прожектора на льду, прилив адреналина во время выступления и очередного прыжка в воздухе — все это заставляло его чувствовать себя живым. Это делало его свободным. Но что теперь? Теперь это ощущалось как ледяная клетка, из которой он не может выбраться. Он чувствовал, как задыхается. — …Чжан Хао, Китай! Его конкуренты вежливо хлопали, хотя их улыбки были такими же фальшивыми, как и его собственная. Некоторые из них даже не пытались скрыть свое поражение. Они понимали, что проиграли уже в тот момент, когда Чжан Хао вышел на арену. Боже, они уже проиграли, когда только стало известно о том, что Хао будет одним из участников. Но, конечно, это никогда не говорилось вслух. Он натянул улыбку, трогаясь с места, чтобы получить золотой трофей и медаль, прежде чем взойти на пьедестал. Вес медали на его шее ощущался слишком большим для того, кто только что выиграл международный чемпионат. То, о чем мечтает слишком много фигуристов. Высокая, худая девушка подошла к нему, возложив ему на голову красивый цветочный венок. — Поздравляю, Чжан Хао. — хихикнув, она подмигнула ему, прежде чем уйти с раскрасневшимся лицом. Хао вздохнул. Если бы он получал по доллару каждый раз, когда кто то пытался приударить за ним на арене, то сейчас бы он, скорее всего, был бы еще на несколько тысяч долларов богаче. Деньги никогда не были для него проблемой. Даже до того, как он начал свою карьеру, его семья была обеспеченной — они основали, так называемую, империю Чжан и Шэнь. Крупнейшая модная компания в Восточной Азии, принадлежащая двум самым влиятельным семьям Китая. Так что, нет, деньги не были его причиной выбора карьеры. — Спасибо. — он быстро пробормотал, повернувшись к скоплению камер с натянутой, большой улыбкой, одновременно маша зрителям со всего мира по ту сторону экрана. Не поймите его неправильно, он правда любил своих фанатов. Они были рядом с ним во все его взлеты и падения в карьере. Даже несмотря на то, что последние годы он был только на вершине. Так или иначе, находиться на публике без остановки было утомительно. Это не заканчивалось только лишь на льду. Его родители сделали его лицом их компании. Везде, на всех улицах Китая, было он, в самой последней коллекции одежды, которую создавали его мать и тетя. Его Weibo аккаунт имел более шестидесяти миллионов подписчиков, более того, он даже получал приглашения на участие в съемках дорамы. Спасибо, что он совсем не обладал актерским мастерством, или что его родители решили не тратиться на это из-за его итак забитого расписания. Чжан Хао выглядел как самый настоящий принц. Идеальный, уверенный в себе, неприкосновенный и безупречный Ледяной принц. Это был его так называемый «псевдоним», знакомый каждому. Но все его богатство и слава, в конце концов, ничего для него не значило на данный момент. Все, чего он желал, это вернуться в его номер отеля, где никто не смог бы увидеть что его тревожит. Туда, где он наконец то смог бы снять маску, которую носил все свое время.

***

В итоге, в своем номере он оказался не один. — Шэнь Цюаньжуй, я устал, прошу, во имя Бога, оставь меня в покое. — Хао измученно простонал, падая лицом на кровать. Матрас оказался далеко не роскошным, несмотря на стоимость номера, но он сталкивался и с более ужасными вещами, чем это. Шэнь Цюаньжуй, или Рики, как Хао называл его, когда не был раздражен, был лучшим другом парня на протяжении уже многих лет. Они считали себя больше друзьями, чем кузенами. Несмотря на то, что Рики был младше, он стал его менеджером. Точнее, немного раздражающим менеджером. Мать Рики, тетя Хао, была одним из генеральных директоров «империи Чжан и Шэнь». Старший знал Рики с самого его рождения, и даже был вынужден нянчить его множество раз. Хоть Рики и был младше всего на четыре года, он не переносил такое выражение от Хао в свою сторону. « — Как ты можешь говорить, что нянчился со мной, когда тебе было четырнадцать, а мне десять?» — Однажды сказал ему Рики, с надутыми губами, держа плюшевого медведя в руках. Хао лишь закатил глаза в ответ и не изменил своего мнения на этот счет. Это даже в какой то степени иронично, что именно Рики в итоге стал его менеджером. — Да где же… — Прямо как детектив на секретной миссии, Рики слонялся по комнате. Хао закрыл глаза — усталость и стресс, навалившиеся на него за последние дни, оборачивались болью в голове. Он слишком отчетливо слышал каждый хлопок ящика, сопровождаемый неразборчивыми ругательствами Рики себе под нос. Хао застонал прямо в подушку под собой. — Рики, ради всего святого, чего ты там ищешь? — Я оставил свой телефон здесь, а теперь я не могу его найти. — растерянно произнес младший, выдвигая очередной пустой ящик. — Только не говори мне, что ты оставил его на арене. — сказал Хао, садясь на кровати с тяжелым вздохом. Он потер виски, надеясь, что сможет собрать остатки свои силы, чтобы разобраться со своим названным менеджером, по совместительству лучшим другом и огромной головной болью. Рики бросил на него возмущенный взгляд, светлая челка спадала ему на глаза. — Нет, я даже не брал его с собой. Я был слишком зол из-за Кюбина, — он пробормотал. — Я пытался игнорировать его сообщения, поэтому оставил его здесь. Хао проигнорировал первый возникший вопрос в его голове, почему Рики решил оставить телефон именно в его комнате, и, вместо этого спросил. — Зол на Кюбина? Что он натворил? — Хао сложил руки на груди, наблюдая за тем, как Рики драматично плюхается на кровать, надувая губы, прямо как маленький, обиженный ребенок. Десятилетний Рики внезапно вернулся, не хватало лишь плюшевого медведя. И все же, почему именно он его менеджер? — Он хотел отпраздновать рождество вместе со мной в Шанхае, — он начал объяснять, раздраженно и расстроенно. — Но его младший брат… Хао поднял голову, ожидая продолжения, которого не следовало. — Что с младшим братом? — Парень уже начинал волноваться, что произошло что-то плохое, но как и всегда, Рики просто слишком драматизировал. Рики раздраженно фыркнул. — Его младший брат не хочет, чтобы он уезжал. Он сказал, что Рождество не будет Рождеством без него. И, конечно, Кюбин, будучи Кюбином, решил остаться со своей семьей вместо того чтобы провести этот момент со мной, — он указал на себя. — Он семейный святоша или типо того. Хао усмехнулся. Он любил Рики, правда, но иногда младший заставлял его подумать, что у того совсем не работают мозговые извилины. Так вот каково это, быть влюбленным? Ты становишься глупым и больше не можешь использовать свои мозги по назначению? — Ну, давай я скажу прямо, — прикрыв глаза, он взялся за переносицу. — Ты злишься на Кюбина потому что он решил провести Рождество со своей семьей, а не с тобой в другой стране, с другим языком и кучей незнакомцев? — Хао осторожно подвел итог, скорее разъясняя ситуацию больше самому себе, чем Рики. — Это не так! — он отрицал. Его щеки густо покраснели, когда он поднял взгляд на Хао. — Просто… я не знаю. Я хотел быть вместе с ним в этот момент. У нас были планы. — его взгляд опустился, и он принялся рассматривать свои ладони. Хао облокотился на спинку кровати, скрещивая ноги. — Рики, ты ведешь себя как ребенок, который не хочет делиться тортом. Это не настолько страшно. Это действительно не казалось чем то серьезным для Хао. Но в вопросах любви он был полным профаном. Так что, возможно, он не тот, кому судить. — Нет, это не так, — проворчал младший. — Я… ладно. Просто забей. — он упал обратно на кровать, закрывая лицо руками. Хао ухмыльнулся, смотря на него, и весело ткнул его в бок ногой. — Да ты прямо настоящая королева драмы. Кюбин наверняка уже достаточно плохо себя чувствует из-за всей этой ситуации. Хватит дуться и напиши ему сразу же, как найдешь свой телефон. — Легко сказать, — снова проворчал Рики, кидая косые взгляды на друга. — Начнем с того, что у тебя самого нет никакой личной жизни. Хао театрально ахнул, хватаясь за грудь, будто Рики только что выстрелил в него стрелой. — Боже… — он делал вид, будто хныкал. — Мое сердце. не может больше этого терпеть. — он выглядел так, будто вот-вот рухнется в обморок, сжимая руку на груди прямо у сердца. Да уж, он определенно ничего не мыслил еще и в актерстве. Рики закатил свои глаза, но не смог сдержать глупую усмешку на своем лице. — Прекрати. Все равно это правда. Когда ты последний раз был на свидании? Только не говори мне что ты все еще тухнешь с тем фигуристом из Кореи. — блондин засмеялся, в его голове сразу вспыхнул образ Хао и Джиуна. Они были конкурентами друг другу на одном из больших чемпионатов в Токио. Тогда о них знали все, и все болели за их взаимоотношения. — О тебе с Джиуном так много говорили на том чемпионате. Помнишь, как вы двое не могли перестать пытаться превзойти друг друга на арене? Хао опустил свои руки с уставшим вздохом. — Конечно помню. Как я мог забыть? Каждое интервью было только о «соперничестве», или как они там это называли. Все началось с того, что они вместе тренировались для грядущего чемпионата в Токио. Каким то образом, так вышло, что сотрудники ошиблись, и бронь арены Хао и Джиуна совпала. Когда они узнали об этом, они сразу взорвались друг на друга, чуть ли не проклиная, чтобы другой покинул лед. Их взаимная ненависть и упрямство иногда чуть ли не доводило до драк, пока в конце концов, один не покидал арену. При каждом удобном случае, они старались выглядеть лучше друг друга, выбирать более впечатляющие и сложные программы. Но в итоге, очевидно, именно Хао оказался победителем. Джиун занял второе место. Хао все равно был воодушевлен чужими стараниями, потому что, как правило, всего его соперники сразу же сдувались, только узнавая кто же их конкурент. Эта черта в Джиуне ему понравилась, и они даже сходили на несколько свиданий. Но ничего, кроме пары поцелуев и держания за руки не произошло. Ну, и может лишь одной проведенной вместе ночи. Там не было никакой любви, по крайней мере так считал Хао. Все (читать как Рики) всегда говорили ему, как ощущается любовь, и он не почувствовал ничего из этого в сторону Джиуна. Ему нравились свидания, и прикосновения тоже ощущались вполне неплохо, но на этом все. Рики сильнее засмеялся. — Соперничество? Умоляю, это было намного больше. Вы катались так, будто от этого зависела вся ваша жизнь, но вот что потом? Стоило только сойти со льда, как вы сразу начинали вести тебя как два неловких подростка, которые не знают как разговаривать со своим объектом воздыхания. — Все, Рики, хватит. — он недовольно пробормотал, хотя его щеки все же покраснели. Он терпеть не мог разговоров о своей личной жизни и о всем, что может быть с этим связано. Потому что Рики был прав. У него и правда никогда не было личной жизни, и кроме того, он даже представить себе не мог, что у него могут образоваться какие то отношения в ближайшее время. Он был доволен быть один. Да… действительно доволен. Рики же не остановился. — Ну же, Хао, только не надо мне врать, что ты совсем ничего не чувствовал. Ты постоянно кидал на него взгляды во время тренировок, и даже не заставляй меня начать говорить о той ночи после финальных репетиций. Хао застыл на момент, его взгляд зацепился за пол. Воспоминания об этой ночи резко всплыли в его мыслях — холодный токийский воздух, что пробивался через открытое окно номера, сияние городских огней и тепло, которое он ощущал от Джиуна, лежавшего рядом с ним в постели. — Мы просто… разговаривали, — он проговорил, красноватый оттенок его щек уже достаточно выдавал его. — Тем более, это было три года назад, и нет, я с ним больше не общаюсь. Я так то очень занят, и он тоже. Ну, тренируюсь, выигрываю чемпионаты, и все такое, ты не поймешь. — Да ладно, — Рики довольно усмехнулся. — Ты просто используешь это как предлог, чтобы избежать обязательств. Ты похож прямо на какую нибудь главную героиню трагического романтического сериала, вот только там никакой романтики нет, только ты и твои чертовы коньки. — Все лучше, чем быть ходячей мыльной оперой, — Хао с ухмылкой ударял в ответ, наблюдая, как выражение лица Рики мгновенно сменяется прежним расстройством. Да, он точно еще ребенок. — Я не мыльная опера! — Рики запротестовал, пока старший старался сдерживать приступы смеха, слыша как блондин упорно старался убеждать его в обратном. — Ты обиделся на Кюбина потому что он решил провести Рождество с семьей, — сказал Хао, продолжив. — Ты потерял свой телефон из-за этого. И теперь, ты сидишь и дуешься в моем номере как отвергнутый щенок. Если это не самая настоящая мыльная опера, то я не знаю, как еще это назвать. Рики встал с его кровати, направляясь вновь к своей сумке. — Не суть. Давай просто найдем уже мой телефон. Чжан Хао последовал за ним, проходя в ванную, чтобы проверить и там. — Хорошо. Но если его тут нет, я тебя вышвырну отсюда.

***

Хао смотрел в иллюминатор самолета. Там, за прочным стеклом, облака простирались, словно поля сахарной ваты. Это было похоже на сладкую кай му, скрывающую за собой хаос всего мира. Раньше этот вид наполнял его сердце волнением каждый раз, когда он посещал разные места ради очередных тренировок или чемпионатов. Но сейчас, он чувствовал лишь опустошение. Бесполезность. Он подпер подбородок рукой, наблюдая, как садится солнце, а небо медленно начинает погружаться во тьму, обнажая яркие звезды. Тихий гул двигателей и бормотание пассажиров были единственными звуками, окружающими Хао. Рики, сидящий справа от него, уже давно уснул. Он тихо вздохнул, и его мысли снова перенеслись в то время, когда такие полеты были захватывающими и казались началом какой то новой главы его жизни. Полет в Токио был именно таким. Он помнит, как сидел в самолете, и его сердце билось в предвкушении. Это был один из крупнейших чемпионатов за время его карьеры, и часть его просто гудела от переполняющей энергии. Тогда он быть самим собой на льду. Но потом случился Джиун. Джиун, что имел мечты, такие же большие, какие были у Хао. Они оба знали, чем пожертвовали ради фигурного катания, от чего отказались в погоне за совершенством. Они не могли допустить, чтобы все их усилия пропали только потому, что они подумали, что между ними может что-то быть. Хао сказал себе, что оставить Джиуна будет правильным поступком и что их пути не должны пересекаться слишком надолго. И хоть это и было приятным воспоминанием, Хао понял, что никогда бы не смог полюбить Джиуна. Любовь — это слишком громкое слово. Он встречал так много фанатов, которые говорили, что они родственные души, но Хао никогда не верил в подобное. Даже если бы у него была родственная душа, зачем ему искать ее среди восьми миллиардов людей? Как это вообще возможно? Табличка засветилась, предупреждая пассажиров о том, что нужно застегнуть ремни. Он взглянул на экран сидения — уже совсем скоро они приземляются. Наконец то, Хао возвращается в Китай. После тяжелого года, Хао смог выбить возможность взять пару недель отдыха до того, как вернется к большим шоу и тренировкам. Он должен был почувствовать облегчение, наконец то получив долгожданный отпуск и вернувшись домой. Но вместо этого его желудок лишь нервно, неприятно сжало. Месяц. Месяц на то, чтобы полностью закрыться в своей квартире, только иногда выходя за продуктами, и игнорируя все звонки и сообщения от родителей. Звонки, которые к слову уже начали разрывать его телефон. Он откинулся на своем кресле, делая резкий выдох, снова переводя взгляд в иллюминатор. Все облака исчезли, и их сменили мигающие огни города снизу. Место, которое должно было ощущаться как дом, совсем им не являлось. Хао ненавидел Рождество. Он ненавидел все в нем. Навязанное счастье, яркие огоньки, ожидания того, чтобы провести его с семьей. Он ненавидел то удушающее чувство, которое возникало внутри него при каждой встрече с родителями. Так было не всегда. Было время, когда Рождество казалось волшебным, когда вся его семья собиралась вместе за большим столом, они смеялись и обменивались подарками под украшенной елкой. Тогда его катание на коньках было всего лишь хобби, а не чем то большим. Тогда он был всего лишь Чжан Хао, а не Ледяным принцем Китая, безупречным фигуристом, который никогда ни в чем не сомневался. Он был обычным мальчиком со своими мечтами. Но эти дни уже давно остались в прошлом. Сейчас, каждое взаимодействие с его родителями ощущалось как хождение по острию ножа, балансируя между гордостью за его успех и разочарованием во всем кроме этого. Непрошенные комментарии о том, что ему снова следует сбросить свой вес, потому что фигурист должен выглядеть изящно, о том, что ему следует найти себе девушку и наконец завоевать еще больше наград. И спасибо Боже, что они никогда не верили тем слухам о нем и Джиуне. Хотя это были совсем не слухи с самого начала. Он сжал челюсти, отбрасывая все мысли назад. Он не хотел думать обо всем этом. Его план был прост. Целый месяц одиночества. Никаких праздничных посиделок, никаких тренировок, никаких неприятных разговоров о его карьере. Просто покой и тишина в его квартире. — Всего лишь месяц, — он прошептал себе, делая глубокий вдох. — Мне нужно просто пережить этот месяц.

***

— Ты хочешь сделать что? — Хао в недоумении посмотрел на Рики, его голос был на грани крика, но он держался как мог. Рики стоял, держа в руках два билета на самолет, неловко улыбаясь и почесывая затылок. — Послушай, — Рики начал, стараясь сделать свой тон максимально спокойным и убедительным для Хао. — Ты сказал что не хочешь отмечать Рождество вместе со своими родителями, так? Хао сложил руки на груди. — И это твое гениальное решение? — Да! — младший воскликнул с ухмылкой, будто все это предложение совсем не было абсурдным и глупым. — Ты хочешь чтобы я провел все выходные, будучи третьим колесом между тобой и Кюбином? — челюсть Хао упала, как только он осознал то, что Рики и вправду был серьезен. Его глаза метались от билетов до выражения лица его друга. — В Корею? Ты совсем с ума сошел? Рики часто придумывал всякие глупые (очаровательные) идеи еще со времен, когда был ребенком. Однажды он пытался построить замок в своей детской комнате, используя картон и скотч, пока вся его комната не была им покрыта. Это, конечно, не выглядело как замок, и до сих пор Хао не совсем понимает, как именно работает разум Рики. Или, например, когда ему было триндацать, он решил покрасить свои волосы в оранжевый, потому что думал, что будет безумно похож на одного айдола. (это совсем оказалось не так) И как же забыть про его мечту стать всемирно известным фокусником в возрасте восьми лет, после того как он выполнил один «магический трюк», окончившийся пропажей ключей от машины его родителей. Это был Bugatti Chiron Profilée. И теперь, раз оказалось, что все эти маленькие выдумки были недостаточны, вот он — стоит, приглашая Хао провести все его выходные в Южной Корее, на корейском языке, с которым он не дружил, вместе с ним и Кюбином, с почти сто процентной вероятностью, что он будет третьим колесом между ними. Кроме того, Хао просто ненавидел знакомиться с новыми людьми. В этом был весь Рики — забавный, нелогичный и каким то образом, все равно очаровательный. Рики даже не дернулся от тона Хао. Он размахивал билетами, будто это помогло бы убедить старшего. — Ты не будешь третьим колесом! Мы с Кюбином даже не будем крутиться около тебя большую часть времени! Это просто идеально. У тебя будет место, где ты будешь делать все, что захочешь, а я смогу провести время со своим парнем. Победа? Победа. Хао поднял бровь. — И почему, извини меня, я вообще должен согласиться на это? — Потому что, — Рики начал, — Тебе нужен перерыв. Настоящий перерыв. Не просто скрываться в своей квартире в течение месяца и заниматься самобичеванием. В такие моменты Рики и правда звучал как менеджер. Как менеджер, который хочет, чтобы Хао поехал с ним в отпуск из-за его парня. — Я не занимаюсь самобичеванием, — он пробормотал, крепко обхватывая себя руками, избегая взгляда Рики. Он знал, что Рики был прав, но весь его план все равно звучал слишком абсурдно. Да, он знал корейский. Он ранее бывал там ради соревнований; И Джиун научил его некоторым вещам, и парень Рики был также корейцем. Но он был далек от свободного владения этим языком, даже к чему то близкому. Рики успешно проигнорировал его протест, делая шаг ближе. — Ну же, Хао. Когда ты последний раз радовался жизни? Делал что-то, что нравится тебе? Ты не можешь просто провести Рождество, растроенно сидя дома, отклоняя все звонки от родителей. И тем более, — он добавил. — ты всегда хотел поехать в Корею, разве нет? Не просто ради соревнований, а чтобы реально насладиться этой страной. — Это было несколько лет назад, — он закатил глаза. Когда он был ребенком, он любил корейскую музыку и дорамы, будучи очень заинтересованным в их культуре. Но он никогда не имел возможности по настоящему провести время в Южной Корее. Поэтому он решил оставить все свои интересы позади, как и все остальное, только чтобы сосредоточиться на фигурном катании. — Вот именно! — Рики сказал, как только парень подтвердил его слова. — Насколько долго ты работал без перерывов? Ты заслужил это. И кто знает, может быть ты всё-таки найдешь немного праздничного волшебства в Намвоне. — Праздничное волшебство, — Хао был невозмутим, его тон был полон чистого сарказма. — В какой вселенной ты живешь? В рождественском сериале от нетфликс? — Ну, Хао, давай, это будет весело. Что скажешь? Хао долго смотрел на него, взвешивая все за и против. Провести Рождество, будучи третьим лишним между Рики и Кюбином звучало как настоящий кошмар, но еще хуже было остаться здесь и быть вынужденным провести праздничный вечер в кругу семьи, или же еще ужаснее, изолировать себя на недели в квартире. Возможно, он и правда имеет хоть какой то шанс повеселиться, и если что-то пойдет не так, он все еще может изолироваться. — Хорошо, — наконец то ответил старший со вздохом, вырывая билет из рук Рики. — но если я пожалею об этом, ты будешь оплачивать мне еду весь следующий год. — Договорились! — Рики засиял, показав парню палец вверх. — Ты не пожалеешь, я обещаю. Хао простонал, плюхаясь на диван лицом вниз. — Я уже жалею.

***

Хао все еще не мог в это поверить. Сколько бы раз он мысленно ни возвращался к тем событиям, что всего неделю назад привели его сюда, прямо из его квартиры, это все равно казалось нереальным. И все же вот он, стоит перед домом семьи Кюбина в Южной Корее, его чемодан стоит у ног, а рядом с ним Рики с улыбкой до ушей. Ему хотелось хорошенько влепить ему. Снаружи дом уже казался теплым и уютным, а рождественских украшений на нем было больше, чем кубков у Хао дома. Это было все, чего Хао пытался избегать: семья, рождество и вкусный запах печенья из пекарни у дома. Они бы мгновенно испортили всю его форму, над которой он так усердно работал. Так что никакого печенья. — И что я здесь делаю? — Хао плотнее затянул шарф, уже готовый задушить самого себя. Ранее Рики боялся, что их рейс отменят из-за непрекращающегося снегопада в Корее. Хао же надеялся на такой исход. Он давно не видел такое количество снега, но все же, его надежды на оправдались. — Празднуешь Рождество, — весело ответил Рики, толкая его плечом. — Рождество, — с недовольным видом ответил Хао, не сводя глаз с огромной рождественской ёлки прямо напротив дома Кюбина. — Я думал, мы собирались избегать его. — Не-а. Мы собирались провести его без твоих родителей. Да ладно, все не так уж плохо, — ответил младший, приобнимая Хао за плечи. — Семья Кюбина потрясающая. Они, наверное, будут относиться к тебе как к члену королевской семьи, когда узнают, что ты знаменитый фигурист. — В этом то и проблема, — проворчал Хао, стряхивая с себя руку Рики. — Я не хочу, чтобы со мной обращались как с королевской особой. Я просто хочу… — он замолчал. — Ты просто хочешь ненадолго испариться, — понимающе кивнул Рики. — Я понимаю, но, поверь, это пойдет тебе только на пользу. Семья Кюбина спокойная — они не будут доставать тебя вопросами. К тому же, ты не обязан долго оставаться здесь, если так не хочешь. — он похлопал Хао по плечу, — Ты можешь прогуляться по рождественским ярмаркам, а можешь просто запереться в комнате. Хао вздохнул, бросив последний взгляд на дом, прежде чем взяться за чемодан. — Ладно. Но если все будет слишком неловко, я улечу первым же рейсом. — Справедливо, — ответил Рики, ухмыляясь. Он слишком похож на взволнованного кота. Милого кота. Прежде чем Хао успел передумать, дверь распахнулась, и на пороге появился младший брат Кюбина, подросток с такой же озорной улыбкой и блестящими глазами, как когда то были у Хао в юности. Хотя, может даже хуже. — Рики! Хао! Вы приехали! — воскликнул мальчик, отступая в сторону, чтобы впустить их. Тепло дома окутало Хао, как волна, а в воздухе был запах имбирных пряников. Через несколько мгновений появился Кюбин, пробегая вниз по лестнице с такой энергией, которая присуща только большим псам, встречающих своего любимого хозяина. Он не видел его уже около двух лет. В последний раз он был выше Кюбина, но теперь тот превосходил его на голову. — Ты приехал! — сказал он, крепко обнимая Рики, прежде чем повернуться к Хао. — И ты, Хао-хён, добро пожаловать в наш дом! — Спасибо, — неловко ответил Хао, переминаясь с ноги на ногу. Его корейский определенно мог бы быть лучше, и из-за небольшого диалета Кюбина его было еще сложнее понимать. Что ж, это будет весело. Хао задумался. Когда Кюбин провел их в дом, Рики многозначительно обернулся на Хао, словно говоря: «Видишь? Все не так уж и плохо», но Хао не обратил на него внимания, слишком увлекаясь рассматриванием семейных фотографий на стене и рождественских украшениях. У его родителей никогда не было никаких семейных фото на стенах. Только несколько дипломов, потому что его отец был врачом, и старые школьные рейтинги Хао, потому что он был круглым отличником. Но семейные фотографии? Он даже не знал, существовали ли они вообще. Он встряхнул головой, возвращаясь в реальность, и пошел за Рики, прячась за его спиной. Хао уже успел пожалеть обо всех своих решениях, которые он когда-либо принимал, в тот момент, когда мать Кюбина потянула его в свои крепкие объятия. Не поймите его неправильно, эта женщина была потрясающая, но Хао просто не мог избавиться от поглощающей тело неловкости. — Добро пожаловать, Хао! Я так много о тебе слышала, — она говорит искренне, что ему становится немного стыдно. Он даже не подозревал, что Кюбин мог говорить о нем. В конце концов, он без умолку болтал только о Рики. — Спасибо, — сумел выдавить из себя Хао. Его неловкость уже чуть отступила назад, когда он взглянул на Рики, который расслабленно беседовал с отцом Кюбина. Хао слегка прищурился. Ещё недавно Рики чувствовал себя на всех светских встречах даже менее уверенно, чем сам Хао. Но сейчас тот непринуждённо очаровывал всех вокруг, будто делал это всю жизнь. Хао стало совсем паршиво. — У вас красивый дом, — вежливо сказал Хао, снова оглядываясь по сторонам. Ему нужно было хоть что-то сказать, и он даже ни капли не соврал, хотя ненавидел рождественский декор. Дом все равно был красивым. Он чувствовался домом. Мама Кюбина просияла от гордости. — Спасибо! Мы любим украшать дом ко всем праздникам. Это всегда было нашей семейной традицией. Семейная традиция. Хао кивнул, и у него перехватило дыхание, когда его взгляд снова упал на стену, увешанную семейными фотографиями. Это слишком отличалось от тех холодных стен его дома, где достижения значили больше, чем воспоминания. «Сосредоточься» — сказал он себе. Сейчас совсем не время для самокопаний. — Чувствуй себя как дома! — отвлекла его мать Кюбина, — Ужин будет скоро готов, но на столе стоит горячий шоколад, если хочешь. — Она собиралась вернуться на кухню, внезапно обернувшись, хихикая. — Ой, забыла показать вам ваши комнаты! Пойдем… — Все в порядке, мам, я покажу им. — Кюбин быстро метнулся, и потащил обоих парней к деревянной лестнице в коридоре, прежде чем его мама успела сказать что-то еще. Хао споткнулся, испугавшись внезапного появления Кюбина. Он в последний раз бросил взгляд на женщину, которая просто помахала ему рукой, прежде чем скрыться на кухне. — Вам понравится комната, — сказал Кюбин. — Мы просто украсили ее на праздники. Моя мама несет все из магазинов, так что не удивляйся, если там будет что-то типа мини-ёлки или другое. — Мини-ёлка? — Хао переспросил, чтобы убедиться, услышал ли он это правильно, и больше не особо был уверен в том, что комната ему понравится. Но он постарается. Иначе ему будет стыдно. Рики усмехнулся. Он точно понимал, что Хао думает на счет всего этого. — Это правда. Они зависимы от всяких украшений. Это ты еще ванную не видел. Там точно будет мыло в виде снеговиков. Хао поразило, как сильно, оказывается, Рики наслаждался всем этим. Всего четыре года назад они оба терпеть не могли Рождество — пока Рики не встретил Кюбина. Тогда они оказались в Корее на соревновании, и случайно оказались в круглосуточном магазинчике, где Кюбин сидел за кассой. Хао так и не понял, как именно между ними проскочила эта искра. Даже расстояние не смогло ее погасить. По крайней мере, он в этом был уверен — ведь глаза Рики говорили сами за себя. — Вот! — объявил Кюбин, остановившись перед дверью в конце коридоре. Он толкнул дверь, и за ней оказалась комната, обвешанная кучей гирлянд и других украшений. И да, на комоде стояла ёлка, со светящейся звездой на макушке. — Ого, — сказал Хао, заходя внутрь. Это ощущалось… тепло. Не только из-за температуры в доме, но и из-за атмосферы. — Видишь? Я же говорил, — отвечает Кюбин, прислонившись к дверному косяку, указывая на маленькую ёлку. — Рики будет делить со мной соседнюю комнату. Если тебе что-нибудь понадобится, просто постучи. — Спасибо, — ответил Хао, но в глубине души уже надеялся, что ночью не услышит никаких странных звуков из соседней комнаты. Он бы тогда впервые в жизни начал читать молитвы. — Ну что? — спросил Рики, переходя на китайский, наблюдая за реакцией Хао, который бросил свою сумку на кровать. — Что думаешь? Хао потребовалось время чтобы ответить. Он все еще смотрел на маленькую ёлку. — Это… непривычно, — прошептал он в ответ. — Совсем по другому. Не так, как дома. Кюбин наклонил голову. — По другому в хорошем смысле или в плохом? Хао опешил. Он и подумать не мог, что китайский Кюбина был настолько хорошим. И комната, в которую его поселили, не была ужасной или плохой. Просто незнакомой. И ему почему то стало грустно от того, что у него не было возможности провести свое детство в подобном месте. — Думаю, в хорошем.

***

Чжан Хао шел мимо многочисленных ларьков на местном рождественском рынке. Он засунул руки глубоко в карманы своего теплого пальто. От холодного зимнего воздуха его щеки слегка зарумянились, а в воздухе витал запах жареных каштанов и корицы. Боже, как же ему хотелось съесть что-нибудь вкусное. Рядом с ним шел «младший» брат Кюбина. Хао вздохнул. Слушая описания от Рики, он ожидал увидеть ребенка, которому было максимум шесть или семь лет. «Его младший брат не хочет, чтобы он уезжал. Без него Рождество будет не таким» Но вместо этого он застрял с подростком, который едва отрывался от своего телефона, и, казалось совершенно не был заинтересован в Хао. Его взгляд снова устремился к ларькам. Серьезно, кто вообще придумал эта дурацкая ярмарка, который открывался только в зимний сезон? Был еще день, и без мерцания гирлянд ярмарка казалась еще более скучной, чем обычно. Прилавки, на которых продавалось все, от украшений ручной работы до бокалов для вина, выглядели скорее как обычный бизнес, чем волшебство праздника. По крайней мере, для Хао. Все тот же жалкий предлог, чтобы выманить у покупателей еще больше денег. Мысли Хао вернулись ко вчерашнему дню. Перед глазами всплыл образ Рики и Кюбина, которые после ужина лежали в обнимку на диване. Хао поморщился, отгоняя от себя это отвратительное представление. Он не продержался в доме и суток, а уже потратил половину времени на то, чтобы наблюдать за его лучшим другом и его парнем, которые ведут себя так, будто единственные люди во вселенной. «Скрытные» поцелуи, игривые прикосновения, влюбленные взгляды… Это лишь заставляло Хао почувствовать себя еще более одиноким, чем он был на самом деле, хоть и не хотел этого признавать. В конце концов, он говорил Рики совершенно другое: ему нет дела до отношений. Хао действительно надоело быть одному. Это очевидно. Но он так и не нашел никого, кто был бы заинтересован в нем, а не в Ледяном принце Китая. Как те, кто вел себя с ним так, будто были напуганы, или проявляли интерес только лишь из-за его статуса. Ну, и в конце концов, если бы он даже кого то нашел, у него не было бы времени на отношения. Только это время года было единственным свободным временем Хао, и оно тоже длилось недолго. До его возвращения оставалось пятнадцать дней. Как и в прошлом году, он должен был снова открывать специальное шоу в Рождество. А сейчас он шел по рождественской ярмарке с подростком, которого он едва знал, во время своих единственных выходных. — Так в чем твоя проблема? — внезапно спросил младший, нарушив молчание между ними. Он даже не оторвал взгляда от своего телефона, когда спросил это. Боже, неужели он был таким же в подростковом возрасте? — Моя проблема? — спросил Хао, приподняв бровь. Он знал, что с подростками всегда сложно; он уже имел дело с Рики, но ему точно не хватило бы нервов пережить это вновь. — Да. Ты выглядишь несчастным. Разве в этом нет проблемы? — одной рукой он указал на прилавки, обвешанные украшениями, а другой постучал по экрану телефона. — Ищешь рождественское настроение или что-то в этом роде. Такие люди, как ты, всегда приходят сюда только за этим. Хао нахмурился, не зная, обижаться ему или посмеяться. — Такие, как я? — спросил он, указывая на себя, не будучи уверенным, что правильно его понял. — Знаешь, — сказал подросток, наконец оторвав взгляд от телефона впервые с тех пор, как они вышли из дома. — Взрослые ведут себя так, будто у них все в порядке, но на самом деле это не так. Они ненавидят все и всех вокруг, поэтому думают, что поездка сюда и празднование Рождества помогут им лучше, чем любая терапия. Пробовал ли он обратиться к психологу? Да, пробовал. Помогло ли это? Нет. Что бы ни спрашивал у него психолог, он не мог ответить. Все, что он хотел сказать, просто не могло выйти из его рта. Он просто смотрел в пол с слезящимися глазами, погрузившись в свои мысли. На протяжении всей своей жизни ему никогда не приходилось ни перед кем открываться. В этом не было необходимости, нет, наоборот, это было вовсе запрещено. Он должен был играть роль идеального сына. Он говорил, вел себя так, как ему велели. Хао резко рассмеялся. У этого парня есть характер. — Ого, ты немного… — Хао нахмурился, пытаясь вспомнить корейское слово, которое подходило бы его мысли. — смелый… для того, кому до сих пор говорят, когда ложиться спать. Он закатил глаза, снова уткнувшись в телефон. — Мне семнадцать, а не пять. И я не ложусь спать в одно и то же время. — Семнадцать? — с сарказмом отметил Хао. — Да ты почти взрослый. Но я все равно сейчас нянчусь с тобой. — Нянчишься? — парень, казалось, был оскорблен словами Хао. — Умоляю, да это ты выглядишь так, будто нуждаешься в присмотре. Ты на грани от того, чтобы разнести одну из этих палаток. Хао уставился на него. — Вау. Ты всегда так разговариваешь со старшими, или я особенный? — С Кюбином-хёном? Не-а. Даже если я и буду, то он слишком легкомысленный, чтобы заметить. — он пожал плечами, широко ухмыляясь. — Но ты… выглядишь так, будто готов всерьез поспорить. Это намного веселее. Хао потер переносицу. — Веселее. Замечательно. Именно в этом я и нуждался — неблагодарный подросток, который ходит со мной по дебильной рождественской ярмарке днем. — он пробормотал это на смешанном китайско-корейском. Ухмылка на лице парня на мгновение дрогнула, пока он пытался понять, что сказал Хао. — Слушай, я тоже не просил этого, ясно? Я просто хотел отпраздновать последнее Рождество всей семьей, прежде чем хён уедет в колледж за границу. — он засунул руки в карманы куртки, стряхивая снег с дорожки ногой. — Но потом Рики решил встать у меня на пути, и теперь он вьется вокруг моего брата. Хао стало по настоящему жаль младшего, когда он увидел, как Юджин пинает снег, словно расстроенный ребенок. Может, он и не был пятилетним малышом, но он все еще был лишь семнадцатилетним парнем, который дорожил своей семьей. Нетрудно было представить, что он может чувствовать, когда пытается удержать рядом родное, прежде чем это изменится навсегда. Хао уже был в подобное ситуации — наблюдал, как люди, которые были ему дороги, уходили, а он оставался на своем месте, пытаясь изо всех сил делать вид, что его это не тревожит. Семья, которая начала отдаляться от него самого, забывая о всех традициях и совместном праздновании Рождества. Они прошли еще немного. Хао взглянул на Юджина, который все еще смотрел на снег. — И… на какой большой праздник ты рассчитываешь? — спросил он. — Вы делаете что-то особенное? Юджин пожал плечами, по-прежнему пряча замерзшие руки глубоко в карманы. Он снова забыл дома перчатки и уже знал, что мама будет ругать его, как только он вернется домой с покрасневшими от холода ладонями. — Не совсем. Это просто… традиция, понимаешь? Мы всегда проводим Рождество вместе. Кюбин-хён, Ханбин-хён, наши родители и я. Но сейчас будто все изменилось. Кюбин-хён уезжает на другой континент, а Ханбин-хён всего несколько недель назад переехал в свою квартиру. Хао остановился как вкопанный. — Кто такой Ханбин-хён? — спросил он. Рики никогда не упоминал никого с таким именем, а сам гордился Хао тем, что знает уже все о семье своего парня. (за исключением того факта, что Юджину было НЕ пять лет) — Мой другой брат. Он самый старший из нас троих, — тихо ответил Юджин. Он вытащил руки из карманов, потирая их друг о друга, чтобы немного согреть. — Он все еще живет в городе, но… это уже не то. Мне кажется, что я остался один позади, понимаешь? Как будто они все двигаются вперед без меня. Наводят порядок в своей жизни, начинают заниматься серьезными делами. Взгляд Хао смягчился от слов младшего, и он заметил его дрожащие пальцы. Не говоря ни слова, он снял свои перчатки, потянувшись к рукам Юджина. — Вот, — сказал он, натягивая перчатки на холодные пальцы парня. — Ты замерз. Юджин в замешательстве посмотрел на него. — А ты? Тебе же будет холодно. Хао отмахнулся с легкой улыбкой. — Я в порядке. Они мне не нужны так сильно, как тебе. С ним определенно было не все в порядке. Все вокруг знали, как быстро Хао простужался. Возможно, если ты постоянно мерзнешь, не стоит выбирать карьеру фигуриста. На мгновение Юджин уставился на перчатки. Тепло медленно разливалось по его коже. Затем он поднял взгляд на Хао. — Спасибо, Хао-хён. Хао развернулся, чтобы продолжить идти вдоль ярмарки. — То, что твои братья начинают самостоятельную жизнь, не значит, что они уходят навсегда. — он надеялся, что парень каким то образом поймет, что он пытается сказать то на корейском, то на английском. — Кюбин будет приезжать в гости, а Ханбин все равно живет рядом. Ты всегда будешь их младшим братом, где бы они ни были. Юджин кивнул. Хао удалось хотя бы немного расслабиться. — Надеюсь. — он снова взглянул на свои руки в перчатках. — И еще раз спасибо, хён. За перчатки… и за то, что выслушал. Хао тихо усмехнулся. — В любое время, Юджин. Семья парня Рики — это и моя семья тоже. Юджин засмеялся так громко, что некоторые начали оборачиваться на них. Губы Хао дрогнули, и на его лице появилась слабая улыбка. — О, раз уж мы заговорили о Ханбине-хёне, то он должен быть как раз здесь, на катке! — он взволнованно хлопнул в ладоши. И куда успел подеваться этот дерзкий подросток? — Ты рано или поздно все равно с ним встретишься, так почему бы и нет? Я могу познакомить вас прямо сейчас. Хао успел лишь моргнуть, застигнутый врасплох. Он задумчиво почесал затылок. — Наверное… Конечно. — его голос был таким же непринужденным, но внутри он чуть ли не кричал. Еще один человек, с которым ему нужно будет говорить. Отлично. Рики, затащивший его в семью Кюбина, уже исчерпал всего его ограниченные запасы социальной энергии. А теперь? Теперь Юджин хотел добавить к этому еще одного брата. Просто замечательно. Юджин, ничего не заметив, потянул его в сторону, откуда они пришли. — Он тебе понравится. Он всего на год младше тебя. Кстати! Он отлично катается на коньках. Он, скорее всего, сейчас учит какого-нибудь ребенка кататься или что-то такое. Он постоянно этим занимается. Боже, пожалуйста, только не фигурист. Ему повезло, что Юджин не знал, кто он такой, а Кюбин хранил его секрет. Но другой фигурист, вероятно, точно знал бы о существовании Ледяного принца. Верно? Как только они подошли к арене, Юджин прислонился к перилам, взволнованно подпрыгивая. Еще одно новое лицо. Еще одно вынужденное знакомство. Еще один человек, с которым ему придется поддерживать светскую беседу, втайне желая, чтобы он поскорее испарился. Еще один человек, который мог его знать. — Не делай такое лицо, хён, — поддразнил его Юджин, заметив напряжение во всем теле Хао. — Ханбин-хён совсем не страшный. — Я не делаю, — прошипел Хао, хотя его дрожь в голосе выдавала его. — Я просто… не очень хорошо лажу с незнакомыми людьми. Юджин скрестил руки на груди, поворачиваясь к парню. — Ты не знал меня до вчерашнего дня, но все равно дразнил меня, а потом поддержал и отдал свои перчатки. Так что даже не пытайся утверждать другое. — Я тебя не дразнил, — начал Хао, защищаясь, но его перебил голос и тихий звук коньков, скользящих по льду. — Юджин-а! — К ним подбежал парень, вероятно, ровесник Хао, и схватился за ограждения, чтобы не упасть. Его резкие черты смягчались теплой улыбкой и очаровательными ямочками на щеках. Шарф свободно болтался на шее, как будто он и не пытался как следует его завязать, не обращая внимания на холод. — Ханбин-хён! — лицо Юджина просияло. — Хён, я как раз говорил о тебе. Хао нахмурился. «Вот и оно, — подумал он. Знакомство, которого я всегда стараюсь избегать.» В животе заурчало от дискомфорта. Он снова поправил шарф, как всегда делал, когда нервничал, и шагнул вперед, готовясь встретиться с этим парнем, Ханбином. Знакомство с новым человеком уже само по себе утомительно, но было кое-что и похуже в этом. То, что от этого парня захватывало дух. Определенно типаж Хао. Взгляд Ханбина переместился на него. Он с любопытством оглядел парня. — А это кто? — спросил он. — Это Хао-хён, — ответил Юджин. — Лучший друг Рики и мой временный мотиватор. — Мотиватор? — повторил Ханбин, приподняв бровь. Его явно позабавил выбор слов Юджина, как и впрочем Хао. Парень пожал плечами. — Он хорошо слушает, дает отличные советы и спас меня от переохлаждения. Хао откашлялся, натянув на лицо вежливую улыбку. Все годы, когда он фальшиво улыбался перед камерами, окупаются в подобные моменты. — Чжан Хао. Приятно познакомиться, Ханбин. Взгляд Ханбина окинул Хао, отмечая каждую деталь, видимую за перилами катка. Улыбка на лице Ханбина исчезла, но Юджин не заметил этого. Его внимание уже было приковано к высокому парню, махавшему его с другого конца катка. Юджин оживился, как золотистый ретривер, завидев своего любимчика. — Болтайте пока, Гонук здесь, — пробормотал Юджин, уже направляясь к парню. Он не стал ждать ответа, оставляя Хао наедине с Ханбином. Идеально. Просто идеально. — Мотиватор, да? Важный титул, — он скрестил руки, прислоняясь к перилам. Его глаза были направлены лишь на Хао, будто осуждая его. Он уже получал подобный взгляд в свою сторону, чаще всего от своей же матери. Хорошее начало, ничего не скажешь. Обычно Ханбин был тем человеком, кто принимал каждого с теплым объятием и яркой улыбкой. Он с легкостью заводил друзей. Только если другой человек был искренним. Но Ханбин так же с легкостью мог распознать фальшивую улыбку, как бы хорошо человек не пытался это скрыть, и он сразу почувствовал неискренность Хао. Его вид буквально кричал об этом. Ужасное первое впечатление. Хао тихо вздохнул. — Юджин преувеличивает, — он с трудом сглотнул, комок в горле ощущался почти болезненно. Казалось, что Ханбин съедает его своим взглядом прямо заживо. — Я просто дал ему свою пару перчаток и несколько советов. Это точно не дает мне права на этот титул. Ханбин хмыкнул, совершенно не заинтересованный тем, что говорит Хао. — Можешь заканчивать свое представление. Хао замер. — Что? — выдавил он, моргая, и на этот раз его замешательство на лице было абсолютно искренним. Он определенно достиг предела своих знаний корейского языка. — Твое представление, — повторил он, как будто Хао не понял с первого раза. — Улыбка, обаяние. Что бы там ни было, что ты сделал, чтобы произвести впечатление на моего младшего брата — на меня это не сработает. Хао крепче вцепился в перила. Холодный металл почти обдирал его ладони. Было ужасно не до конца понимать слова парня, но еще хуже было то, что он знал, что его ругают. Единственное, что он мог сделать, это подобрать хоть пару слов. — Я не… — он замолчал. Он уже мог сказать лишь по взгляду Ханбина, что тот все понял. И с каких пор его собственная улыбка предавала его? — Не то что бы я… — он остановился снова, подбирая правильные слова. — неискренний. — Хао добавил, и по его телу пробежал холодок. — Я просто… плох в этом. — В чем? — спросил Ханбин, поднимая бровь. — Во всем этом, — Хао признался, неопределенно махнув рукой вокруг них. — Знакомствах с новыми людьми. Попадать в такие ситуации. Знакомства меня пугают, понятно? Ханбин еще мгновение изучал его лицо, затем вздохнул, и его осуждающий взгляд сменился мягким выражением. — Мог бы просто сказать сразу, — ответил он. — Я не такой уж и пугающий, знаешь. Хао уже не был в этом так уверен. Лицо Ханбина всего несколько секунд назад определенно было пугающим. — Ну, вроде как что-то есть, — пробормотал он, прежде чем успел остановить себя. К его удивлению, Ханбин рассмеялся искренним, неподдельным смехом, смущая Хао. — Справедливо, — сказал он, качая головой. — Извини. Я просто немного слишком серьезен, когда дело касается Юджина. Хао лишь кивнул. У него не было братьев или сестер, но он чувствовал то же самое по отношению к Рики. Неважно насколько раздражающим был младший, он всегда будет заботиться о нем. Нет, и не стоит вспоминать его рыжие волосы и то, как он заставил покраситься Хао в этот же цвет, чтобы не ходить таким в одиночку. — Ладно, давай начнем сначала, — сказал Ханбин, протягивая руку Хао. Теперь его голос был намного спокойнее. — Я Чжан Хао, — ответил Хао, пожимая протянутую руку. На этот раз улыбка на его губах была искренней. Она была небольшой, но настоящей, и Ханбин тоже это заметил. — Ты ведь не отсюда, да? — спросил Ханбин, отпустив его руку. — Откуда ты знаешь? — Хао рассмеялся, снова засовывая руки в карманы. — Это из-за моей медленной речи… или ужасного произношения? Ханбин покачал головой. — У тебя правда хорошее произношение. Но я все равно слышу акцент. Хао чуть надулся. Конечно, он сказал это просто, чтобы подбодрить его. Но на самом деле он был впечатлен тем, что был не хуже других. Каким то образом. Возможно, он выучил корейских слов больше, что думал. Но сейчас это прозвучало как сомнительный комплимент. — Теперь я думаю, что ты недостаточно искренен. Ханбин засмеялся, прищурив глаза, и они превратились в полумесяцы. Он выглядел мило. — Я серьезно. Твой корейский хорош. Но да, ты определенно не кореец. — Справедливо, — ответил Хао. — Ты прав. Я из Китая. — А, как Рики, — кивнул Ханбин. Старший покачал головой. — Рики не просто мой лучший друг, он еще и мой двоюродный брат и менеджер. — Хао закатил глаза, проговаривая последнюю фразу. Ему определенно нужно уволить Рики. — Ты нуждаешься в менеджере? — Ханбин посмотрел на него с большими заинтересованными глазами. Возможно, не каждый день встретишь кого-то, у кого есть личный менеджер. Он колебался, думая, что ответить. Он был так близок к тому, чтобы спросить, действительно ли Ханбин не знает, кто он такой. Инструктор по фигурному катанию, который не имеет малейшего представления, о звездах этого спорта? Это было почти смешно. Но он захлопнул свой рот, прикусив язык, чтобы не выдать себя. «Успокойся» — сказал он себе. Именно это он и хотел. Чтобы его не узнали. — Да, ну, это немного сложно, — ответил Хао, пожимая плечами. Ханбин слегка прищурился, на мгновение изучая Хао, словно пытаясь что-то понять. — Ты не похож на человека, которому нужен личный менеджер. — сказал он. — Спасибо? — Как вообще нужно выглядеть, чтобы по тебе можно было сказать, что тебе нужен менеджер? Ханбин проигнорировал его ответ, продолжая: — Ты модель? Это единственное, что я могу представить. Тебя на фотосессиях и все такое. Хао моргнул, пораженный тем, насколько Ханбин был не осведомлен. Он не знал, радоваться ему или оскорбляться. — Ээ, да. Модель. — Это даже не было ложью. Он был моделью в компании своей матери и тети. Он участвовал во множестве фотосессий. Но почему то все равно ощущалось как обман. Ханбин не особо поверил, но из вежливости не стал копать глубже. — Рики, должны быть, хорош в своем деле, раз ты ему так доверяешь. — Он хорош только в том, чтобы командовать. Если это считается. — Его взгляд скользнул к Юджину, который сейчас был на арене, катаясь с высоким парнем. Ханбин проследил за его взглядом, поворачиваясь, чтобы посмотреть, как два парня скользят по льду. — Это Пак Гонук. Лучший друг Юджина. — он улыбнулся. — Его единственный друг, если быть честным. Хао моргнул. — Единственный? — он не мог поверить, что такое может быть; Юджин казался тем, кто пользуется популярностью в школе. — Юджин всегда был из тех, кто привязывается к одному человеку, и не подпускает к себе кого попало. Но Гонук был рядом с ним со средней школы. Они практически неразлучны. Хао посмотрел на Юджина, который подталкивал Гонука плечом на льду. Гонук просто смеялся, ни на секунду не потеряв равновесия. Он был невозмутим, будто уже давно привык к подкалываниям Юджина. — Они кажутся хорошими друзьями, — подумал Хао, вспоминая собственное детство. Он был почти таким же, как Юджин, не впуская в свою жизнь кого угодно. У него был только Рики на протяжении всей жизни. И Джиун, но это не в счет. — Да, так и есть, — сказал Ханбин, кивнув. — Гонук для него как третий брат. Честно говоря, иногда мне кажется что Гонук понимает Юджина лучше, чем я. — он сделал паузу. — Я знаю, что он чувствует себя одиноко с тех пор, как я съехал. И будет еще хуже, когда Кюбин переедет в Штаты. Но я рад, что у него все еще есть Гонук. Хао прищурился, наблюдая за высоким парнем издалека. Широкие плечи выделяли его на льду. — Честно говоря, я думал, что он намного старше. Он не выглядит на семнадцать. — он еще сильнее прищурился, мысленно проклиная себя за то, что снова забыл надеть линзы. — Он старше Юджина. Ему скоро исполнится двадцать. — Ханбин повернулся к старшему, еле сдерживая смех от его выражения лица. — Юджин любит вести себя так, будто он того же возраста, что и Гонук. Я думаю, это потому, что он постоянно чувствует себя везде младшим. — Я знаю Юджина меньше суток, но от него определенно исходит энергия «я отказываюсь быть ребенком», — пробормотал Хао в ответ. Ханбин кивнул. — Так и есть. Но не дай ему себя одурить. Он по прежнему ребенок, как бы ни старался казаться взрослым. Хао оглянулся на каток и увидел, как Юджин потянул Гонука за рукав, указывая на что-то, чего Хао не мог разглядеть, прежде чем оба парня начали смеяться, чуть ли не падая. — Ну, — начал Хао. — похоже, Юджин находится в хороших руках. У Гонука, судя по всему, доброе сердце. — Надеюсь на это. Этот парень встречается с моим лучшим другом, — пробормотал Ханбин. — В любом случае, хочешь присоединиться к нам на льду? — он указал на каток. Хао уже полностью позабыл, что все это время младший стоял на коньках. — А, нет, все в порядке, — Хао с улыбкой отклонил предложение. — Думаю, я откажусь. — Он был здесь не для того, чтобы снова выйти на лед. Он был в отпуске. Единственные дни, когда ему не нужно было надевать коньки. — Почему? Боишься упасть? — поддразнил Ханбин. — Ты выглядишь как тот, кому нужны уроки катания на коньках. — Я? — он рассмеялся, качая головой. — Мне не нужны никакие уроки. Ханбин и понятия не имел, насколько хорош Хао на льду. В конце концов, в этом году он выиграл золото для Китая на Олимпийских играх. Сейчас был самый пик его карьеры. Он был ледяным принцем. Никто и близко не мог сравниться с ним по таланту. Ханбин приподнял бровь, полностью безразличный ко всем трофеям в доме Хао. — Уверен? — Да, — ответ старший, скрестив руки на груди. Его взгляд размылся, но он не отрывался от Ханбина. — Мне не нужны инструкторы. Ханбин был всего в нескольких сантиметрах от лица Хао. — О, неужели? Только не говори, что втайне ты профессиональный фигурист. — Может быть, — сказал Хао с лукавой улыбкой. Ханбин рассмеялся, покачав головой, и снова отъехал на некоторое расстояние. — Хорошо, мистер Гений Фигурного Катания. Если ты так хорош, почему бы тебе не выйти на лед и не доказать это? Хао посмотрел на каток. Он уже представлял, как его коньки рассекают холодную гладь, оставляя идеальные линии, знакомый ритм его движений. Мышечная память сработает раньше, чем он успеет об этом подумать. И в этом-то и заключалась проблема. Хао был здесь, чтобы избежать этой части себя. Коньки не должны были преследовать его и здесь, только не во время единственных выходных в году. — Я в отпуске, — просто ответил он. — В моем списке дел нету катания на коньках. Улыбка Ханбина ни на секунду не ослабла. — Скучное оправдание. А мне кажется, ты просто боишься. — он пожал плечами. — Боюсь? — Хао фыркнул, скрестив руки на груди. — Чего? Упасть лицом перед толпой незнакомцев? — Ну, если коленки дрожат… Хао закатил глаза, но не смог сдержать смеха. — Очень смешно. — Не волнуйся. Я могу дать тебе пару уроков, если хочешь. Первый бесплатный. — он подмигнул, прежде чем оттолкнулся от ограждения и покатился на другую сторону арены. Хао наблюдал, как Ханбин кружится в центре катка, его движения были плавными, а контроль над телом потрясающим. Хао видел, что у парня определенно был талант и отличная техника. Он выглядел совершенно непринужденно. Возможно, в другой вселенной, они могли бы встретиться, как соперники на льду на чемпионате. Младшие остановились, чтобы с широко раскрытыми глазами посмотреть, как Ханбин сделал пару быстрых разворотов, прежде чем вернуться к перилам, где стоял Хао. К тому времени, как он добрался до Хао, его щеки раскраснелись от холода, но улыбка не исчезла. — Видишь? — Ханбин глубоко выдохнул. — Не так уж и сложно. Все с тобой будет в порядке, поверь мне как учителю. Хао изо всех сил старался вести себя равнодушно, хотя внутри он был поистине восхищен. Юджин говорил, что он учит детей, но с такой техникой, движениями тела (и внешностью), ему следовало бы участвовать в мировых соревнованиях. Ханбин все еще улыбался, когда Хао осознал, что пялится на него. — Выпендрежник. — он прокашлялся из-за внезапной боли в горле. — Просто говорю. — к счастью Хао, парень никак не прокомментировал его пристальный взгляд и покрасневшее лицо. — Предложение остается в силе. Если передумаешь, можешь просто попросить меня, я очень терпеливый учитель. Хао отвернулся, делая вид, что он смотрит на другой конец катка, но его мысли продолжали возвращаться к Ханбину. Выражение его лица, когда он скользил по льду, напомнило ему о тех временах, когда он сам был счастлив проводить время на катке. — Конечно, тебе нужно быть терпеливым. Ты же работаешь с детьми, — Хао даже не попытался вернуть свой взгляд на Ханбина. — Это не так уж и сложно. Они, на самом деле, быстро учатся, — Ханбин скользнул влево, чтобы снова оказаться в поле зрения Хао. — Но если что, я здесь каждый день, прихожу за час до открытия ярмарки. Если придешь, дам тебе частный урок. Он в последний раз улыбнулся Хао, и подмигнув, развернулся на коньках, уходя прочь. Хао так и остался у перил, наблюдая, как парень скользит по льду. На мгновение звуки смеха младших, скрежет лезвия по льду и рождественские мелодии слились воедино. Может, это не было такой уж и плохой идеей, подумал Хао, не сводя глаз с Ханбина. Кататься с ним на льду, особенно когда больше никого не было, казалось не ужасным вариантом. Он не катался в одиночку целую вечность, и… честно говоря, он привез с собой коньки. Они лежали на самом дне его сумки. Он не знал, зачем взял их с собой, но он все же никогда до этого не покидал Китай без них. Хао вздохнул. «Только один раз» — сказал он себе. Может быть, он зайдет завтра. Просто посмотреть. Ни медалей, ни давления, ни зрителей. Только лёд и человек, пытающийся отыскать в глубине сердца свою давно утраченную любовь к фигурному катанию. Хао оттолкнулся от перил, бросая последний взгляд на Ханбина, прежде чем уйти. — Завтра, — он пробормотал самому себе.

***

Ханбин не врал, когда сказал Хао, что приходит на каток пораньше. Хао обнаружил его сидящим в открытом домике неподалеку от катка, где он чистил свои старые коньки. Хао узнал их — это были те самые коньки, в которых он катался. Домик, в котором сидел Ханбин, был крошечным, украшенным гирляндами и лампочками, которые были еще выключены. Хао действительно стоило прийти на ярмарку вечером, когда везде будут зажигаться огоньки. На мгновение он замешкался. Он просто стоял и смотрел, как Ханбин занимается своими делами. Парень напевал себе под нос мелодию, пока затачивал лезвия коньков. Хао почувствовал себя странно, будто вторгается в его личное пространство. — Я думал, ты придешь попозже, — крикнул Ханбин, даже не оборачиваясь, чтобы посмотреть на пришедшего парня. Хао моргнул, пораженный внезапным приветствием. — Как ты узнал? — он стоял в замешательстве. Ханбин оглянулся через плечо, встречаясь взглядом с Хао. — Снег хрустит. Ты не настолько тихий, как думаешь. Хао фыркнул, подойдя ближе к парню. — Я и не пытался быть тихим. — он закатил глаза. Нет, он определенно пытался. Было бы странно идти к Ханбину после того, как они поговорили всего десять минут. Конечно, Ханбин сам предложил, но все равно, это было странно. — Конечно, — сказал Ханбин, снова сосредотачиваясь на своих коньках. Они были нежно-голубого цвета с маленькими бусинами в виде звездочек, но уже видимо изношенными. — Ты пришел, чтобы принять мое предложение? Хао взглянул на каток рядом с ними. Лед казался свежим и нетронутым, как будто кто-то уже успел разровнять его для сегодняшнего дня. Он задумался, сделал ли это Ханбин или кто-то еще. — Возможно, — ответил Хао, ни на секунду не отрывая взгляд от катка. Он был на льду с тех пор, как стал подростком; он пробыл на льду каждый день своей жизни с тех пор, так почему он вдруг показался ему таким чужим? Хао никогда не боялся выходить на каток. По крайней мере, уже несколько лет. Он выходил на лед во время каждого соревнования без капли страха. В конце концов, для этого не было причин. Но теперь? Причин тоже не было, но он все равно чувствовал это смятение внутри себя. Хао попытался подавить в себе все неприятные чувства, поворачиваясь к Ханбину, который уже закончил точить коньки. Он выжидающе смотрел на старшего. — Все зависит от того, насколько ты хороший учитель. У Хао возникла ужасная идея. Ну, Рики сказал, что это ужасная идея, еще утром. — Что ты имеешь в виду под тем, что ты будешь вести себя так, будто не умеешь кататься на коньках? — Рики нахмурился. Он недоверчиво уставился на Хао, который сидел на кровати в гостевой комнате. — Все просто, — ответил старший, откидываясь на спинку кровати. Он выглядел слишком беззаботно для того, кто выдвигает такую глупую идею. — Я притворюсь, что не знаю, что делаю. Ханбин будет думать, что он меня учит. Мы немного покатаемся, и все, все довольны. Рики посмотрел на него без каких либо эмоций на лице. — Все довольны? Хао, ты фигурист мирового уровня. Ты хоть представляешь, насколько будет очевидно, что ты притворяешься? Хао лишь пожал плечами. — Ну, не то чтобы я собирался крутить тройной аксель перед ним. — Дело не в этом! — Рики взмахнул руками. — Зачем тебе это? Какой смысл притворяться, что ты плох в том, в чем ты буквально лучший? Хао скрестил руки на груди, как маленький ребенок, который защищается от глупой идеи, которую он только что предложил. Он выглядел прямо как Рики пару недель назад, в том гостиничном номере. — Потому что… я не хочу, чтобы он знал, кто я такой. Пока не хочу. Я хочу, чтобы он видел во мне другого человека, а не Ледяного принца Китая. Рики закатил глаза так сильно, что удивительно, как они не вывалились. — Ты же понимаешь, что это может обернуться против тебя, верно? Ханбин поймет это в тот момент, когда ты встанешь на лед. — Нет, если я правильно все спланирую, — возразил Хао. — К тому же, это может помочь и мне. Теперь Рики выглядел еще более растерянно, чем раньше. Он даже не думал, что Хао может звучать еще более безумно. — Как, блять, тебе это поможет? — Что за выражения? — Хао швырнул подушку, которая лежала рядом с ним, в лицо Рики. Разозлившись, младший отшвырнул подушку обратно еще сильнее, но Хао без проблем словил ее. — Рики, послушай. Это шанс для меня заново открыть для себя любовь, которую я когда то испытывал к фигурному катанию. Может быть, начать все с нового листа поможет мне. Рики уставился на Хао, и его челюсть чуть не упала на пол. У него было такое выражение лица, прямо как у старшего, когда тот показал ему билеты в Корею. — С нуля? Хао, ты не можешь просто забыть о том, что ты чемпион мира! Ты не сможешь обмануть себя, думая, что ты снова новичок, так не бывает! Хао положил подушку обратно на кровать. — Почему бы и нет? Раньше катание приносило мне удовольствие, Рики. Я хочу снова это почувствовать. Никакого давления, ожиданий. Только… лед, и кто-то, кто не знает, чего я достиг. Рики застонал, проводя рукой по волосам. — Это так тупо. Знаешь, сколько людей готовы были бы убить, чтобы кататься так, как ты? А ты здесь, притворяешься бэмби на льду, потому что что? Ты хочешь заново пережить свои первые дни? — Именно. — Хуже всего было то, насколько Хао был серьезен и убежден в своей идее. Рики все еще пытался осознать абсурдность происходящего. — Невероятно. Ты просто сумасшедший, ты понимаешь это? — И мы оба понимаем, что ты все равно меня поддержишь, потому что ты мой лучший друг, мой двоюродный брат и мой менеджер, а еще ты хочешь, чтобы я был счастлив. — Я хочу, чтобы ты не позорился, — огрызнулся Рики. — А что, если Ханбин догадается в середине? Хао махнул рукой. — Я справлюсь. Я притворялся и в более ужасных ситуациях. — Он не врал. Было много вещей, в которых Хао приходилось подыгрывать за последние годы своей карьеры. Но Рики, похоже, совсем не убеждали его слова. Его руки были скрещены на груди. — Например? Давай, просвети меня. Что ты там делал, мистер Я-веду-себя-так-будто-я-агент-на-секретном-задании? — Тебе нужна нарезка моих лучших моментов? — спросил Хао. Рики просто кивнул. — У меня куча времени. Хао пожал плечами, начиная загибать пальцы. — Хорошо, давай. В прошлом году я притворился, что мне нравится музыка, которую мой хореограф выбрал для короткой программы. Это был абсолютный мусор — звучало так, будто кто-то плюнул на пианино, но я все равно выглядел фантастически на льду. Рики презрительно усмехнулся, не впечатлившись. Он знал, что Хао редко нравилась какая-либо музыка, если он не мог выбрать ее сам. — А еще, я всегда притворялся удивленным, когда выигрывал золото. И всегда был вежлив с некоторыми соперниками, как бы плохо они ко мне не относились. — Хао взмахнул рукой, будто это уже ничего не значило. — Ну, профессионализм, понимаешь? Рики закатил глаза. — Это просто элементарная человеческая порядочность. Постарайся лучше. — Ладно, — Хао наклонился вперед, уперев локти в колени и подпирая подбородок руками. — В прошлом году, когда я был на чемпионате. Я аккуратно приземлялся после каждого прыжка, как будто моя лодыжка все это время адски не горела. Знаешь, сколько обезболивающих мне пришлось проглотить, чтобы просто зашнуровать коньки? И я все равно улыбался на пресс-конференции, как будто не был близок к тому, чтобы упасть в обморок. Рики застонал и плюхнулся обратно на кровать. Его взгляд был прикован к деревянному потолку. — Все это не идет ни в какое сравнение с тем дерьмом, которое ты собираешься устроить. О боже, это будет катастрофа. Полная, тупейшая катастрофа. Клянусь, когда все пойдет не так, первое что я сделаю это приду и скажу «я же говорил». — Принято к сведению, — ответил Хао, усмехнувшись, вставая с кровати. — А теперь, извини, мне надо подготовиться к своему уроку. — Уроку? — Рики выпрямился, глядя на него в ужасе. — Ты хочешь сказать, это будет прямо сегодня? — Конечно, — сказал Хао, хватая сумку со своими коньками. Рики смотрел, как он выходит из комнаты, недоверчиво качая головой. — Просто невероятно, — пробормотал он себе под нос в шестой раз за все это время. — Он споткнется о свое собственное эго раньше, чем о лед. — Я лучший учитель, — Ханбин вернул Хао в реальность. Они все еще стояли у катка, но Ханбин уже натянул свои. — Самоуверенный, да? — Хао покрепче вжался в ремень сумки на своих плечах. Ханбин прислонился к дверному косяку домика. — Мне не нужно скромничать, когда я действительно хорош в своем деле. А ты? Думаешь, справишься? Хао ответил не сразу, его пальцы теребили молнию на сумке. В кои-то веки ему не нужно было задумываться о чемпионате, жюри или ожиданиях. Ему не нужно было думать о том, чтобы быть идеальным. Были только он, лед и ощущение свободы, где можно ни о чем не беспокоиться. — Думаю, это мы и выясним, — ответил он, не двигаясь с места. Ханбин заметил, что он напряжен, и с ободряющей улыбкой указал на каток. — Так давай посмотрим, что ты можешь. — Ладно, но, я наверное, забыл, как кататься на коньках. Я давно не катался. — соврал Хао. — А я думал, что тебе всё-таки не понадобится учитель — сказал младший. — Я сказал так до того, как увидел тебя на коньках. Твоя техника поражает, — на этот раз Хао был искренен. — Тебе стоит подумать о том, чтобы пойти на какие нибудь соревнования. Ханбин слегка покраснел. — А, я не думаю, что настолько хорош. — он покачал головой. — Кроме того, думаю, участие в соревнованиях и прочем отнимет у меня удовольствие и любовь к этому делу. Хао посмотрел на заснеженную землю у своих ног. — Наверное, ты прав, — тихо ответил он. — Соревнования… все меняют. Он слишком хорошо это знал. Ханбин наклонил голову и с любопытством посмотрел на Хао. — Ты говоришь так, будто сам через это прошел. Хао не решался ответить. В конце концов, он был здесь, чтобы сохранить все в тайне. — Скажем так, я видел, как это происходит, когда катание перестает быть тем, что ты любишь, и становится тем, что ты вынужден делать… из-за моего друга. Взгляд Ханбина был прикован к Хао, который мог только надеяться, что тот ему поверит. — Должно быть, тяжело смотреть, как такое происходит. Хао кивнул, не отрывая взгляда от снега. — Да, так и есть. — он переступил с ноги на ногу. — Он начал кататься, потому что ему это нравилось. Это был способ сбежать от семьи. Но… в какой то момент все стало зависеть от чужих ожиданий. От того, чтобы быть лучшим и никогда не проигрывать. Ханбин молчал. — И хуже всего, — продолжил Хао, — было видеть, как он теряет тот огонь в глазах, понимаешь? Ту страсть, которая была у него каждый раз, когда он выходил на лед. Она просто… угасла. Выражение лица Ханбина смягчилось, когда он услышал слова Хао. — Похоже, ему нужен кто-то, кто напомнит о том, с чего он вообще начал. Хао сухо усмехнулся, наконец встретившись взглядом с Ханбином. — Может быть. Но иногда это не так уж и просто. Когда ты слишком глубоко погружаешься в свои мысли, трудно найти выход. — А твой друг в итоге нашел ее? Эту искру? Хао помолчал. — Не знаю, — ответил он, наконец. — Может быть, он снова пытается ее найти? Ханбин мягко улыбнулся, подталкивая Хао локтем в бок. — Что ж, если твоему другу когда-нибудь понадобится напоминание о том, каково это — кататься на коньках просто ради удовольствия, ты знаешь, куда его привести. — Я буду иметь это в виду, — сказал Хао, ослабляя хватку на ремешке своей сумки. Его ладонь уже покраснела. Ханбин шире улыбнулся, хлопая, но звук приглушался его перчатками. — Ладно. Так ты собираешься стоять так целый день, или все же выйдешь на лед? — Да, да, я иду, — он рассмеялся. Хао сел на скамейку у входа на каток, чтобы надеть коньки. Он не думал, что действительно воспользуется хоть раз ими, находясь здесь. Но вот он, сидит, и скрывает свои навыки перед красивым парнем, который, кажется, хочет для него лишь лучшего. Ладно, может это всё-таки была плохая идея. Но теперь пути назад не было. Хао ступил на лед. Он делал маленькие, неуверенные шажки, слегка расставив руки, чтобы сохранить равновесие, прямо как человек, который боится поскользнуться. Это казалось странным. Неестественным. Ханбин плавно скользил рядом с ним. — Неплохо, — сказал младший с ободряющей улыбкой. — Ты освоил главное. Теперь просто расслабься. — Расслабиться? — повторил Хао, нервно рассмеявшись, за что Ханбин странно посмотрел на него. Верно. Он умел видеть сквозь улыбки. — Легче сказать, чем сделать. Ханбин сделал небольшой круг вокруг него. — Давай, это не так уж и сложно. Главное — довериться льду. Пусть он ведет тебя. Хао кивнул, делая вид, что принял совет Ханбина близко к сердцу. Он преувеличенно покачнулся на следующем шаге, размахивая руками, прежде чем выровняться. В последний раз он так неуклюже двигался, наверное, во время своего первого урока в детстве. Но этот жест, похоже, удовлетворил Ханбина, который показал ему большой палец вверх. — Видишь? Уже лучше, — сказал младший. Хао подавил ухмылку, сохраняя нейтральное выражение лица. Если бы он только знал… Все это время взгляд Хао не отрывался от Ханбина. Младший двигался с чувством свободы, которое теперь казалось Хао почти незнакомым. — Неплохо для новичка, да? — сказал Хао. Ханбин рассмеялся, оглянувшись через плечо. — Должен признать, ты схватываешь быстрее, чем я ожидал. Может, у тебя есть какой-то скрытый талант. У Хао, вероятно, никогда не хватило бы духу сказать Ханбину, что его «скрытый талант» — результат многолетней изнурительной практики, бесчисленных часов на льду и репутации, которую он не мог потерять. — Может быть, — ответил он. Ханбин остановился в нескольких шагах впереди, поворачиваясь к нему лицом. — Хорошо, давай попробуем что нибудь простое. Скользи вперед и сделай полуоборот, чтобы сменить направление. Я буду рядом на случай, если ты упадешь. Хао подавил смешок, услышав это. Иронично, падение? Он не падал уже больше шести лет, с тех пор, как выиграл свое первое соревнование. Может быть, именно поэтому его прозвали Ледяным принцем. И из-за своей внешности, как он полагал. СМИ так понравилось это прозвище, что они создали его образ фигуриста, настолько безупречного, настолько неприкасаемого, что казалось, будто он правит самим льдом. Но здесь, на этом катке, в маленьком городе, где за ним наблюдал лишь один Ханбин, Хао не был никаким правителем. Он не был Ледяным принцем. Он был просто кем-то, кто притворялся, что учится кататься на коньках. — Ладно, — сказал Хао, выравниваясь. — Полуоборот. Посмотрим, смогу ли я это сделать, не свернув шею. Ханбин усмехнулся, явно очарованный юмором Хао. — Ты будешь жить. Просто положить на лед, это проще, чем кажется. И не думай об этом слишком много. Довериться льду… Ему не нужно было доверять льду. Он никогда не задумывался, потому что его инстинкты всегда брали верх. Как мышечная память. Но сегодня он позволил своим мышцам достаточно напрячься, а равновесию пошатнуться настолько, чтобы сыграть свою роль. Он скользнул вперед, немного помедлив для пущего драматизма, прежде чем попытаться выполнить полуоборот. Он развернул корпус, смещая центр тяжести, из-за чего все движение выглядело неуклюжим. Смех Ханбина разнесся по всему катку. — Неплохо! Немного дрожишь, но все в порядке, — сказал Ханбин. — Давай попробуем еще раз. На этот раз позволь своему телу двигаться самостоятельно. Так будет лучше. Хао сделал глубокий вдох, медленно отталкиваясь. Он снова изобразил нерешительность, но на этот раз, разворачиваясь, он позволил себе лишь чуть намекнуть на свое истинное мастерство. Ханбин захлопал. — Видишь? Намного лучше! Ты все понял, — Хао не мог сдержать улыбку, которая расползлась по его лицу.

***

— Хао? — Ханбин сел рядом с старшим, который как раз складывал коньки в сумку. В ответ он лишь промычал. — Ты ведь точно новичок, да? — Ханбин посмотрел на Хао, который вдруг замер. Тысячи мыслей пронеслись в его голове. Не был ли он слишком очевиден? Ему не стоило делать тот крошечный разворот в конце? Он прокашлялся, прежде чем поднять взгляд на Ханбина. — Да… А что? — Твои коньки, — он указал на закрытую сумку. — Разве они не из коллекции Edea Ice Fly? Хао проследил за взглядом Ханбина. — Ну, да. А что? — снова спросил он, нервничая. — Мне просто стало интересно, почему у новичка есть коньки, которые стоят тысячу долларов. — он пожал плечами. — Но ведь ты двоюродный брат Рики. Наверное, для тебя это не такие уж и большие деньги. — он пробормотал самому себе, смотря вдаль. Хао тяжело сглотнул, откидываясь на спинку стула. — Это правда. Я бы соврал, если бы сказал, что это большие деньги для меня. — он почесал затылок. — Но эти коньки были подарком моей бабушки перед ее смертью. Я никогда не уезжаю из страны без них. К тому же, он никогда не надевает другие коньки для соревнований. По крайней мере, это не было ложью. — О, извини. — Ханбин повернул голову к Хао. Теперь они смотрели прямо в глаза друг другу. — Все нормально, — пальцы Хао скользнули по ремешку сумки. — Она всегда верила в меня, чтобы я ни делал. — Я не хотел лезть куда не надо, — добавил Ханбин после минутного молчания. — Я просто… заметил. Большинство новичков не начинают с таких коньков. — А, — Хао прикусил губу. За несколько часов на льду его уже достаточно потрепала совесть за то, что он наврал парню. Но все, чего он хотел, это просто забыть о своей реальной жизни. — Честно говоря, я… — Хён! — Хао повернул голову в сторону голоса, который их только что прервал. К ним с широкой улыбкой на лице бежал парень с волнистыми черными волосами. Лицо Ханбина накрыло радостью. Он быстро встал, заключая парня в объятия. — Мэттью, я думал ты останешься в Канаде на Рождество. Парень качнул головой, не отрываясь от Ханбина. Взгляд Хао был прикован к его рукам на чужой талии, которые медленно поглаживали Ханбина. Хао не был уверен, являлся ли незнакомец его парнем, но в любом случае, это не его дело. Он даже не знал, нравятся ли ему мужчины. Ему пришлось напомнить себе, что не все привлекательные мужчины на земле — геи. — Сначала я и собирался, но моя сестра наконец то захотела познакомиться с Уки, так что мы будем отмечать Рождество в Корее, — глаза низкого парня заблестели. Серьезно, он был похож на хуманизацию солнца. Ханбин, похоже, вспомнил про него, сидящего на скамейке, потому что он развернулся к Хао, перемещая руку на спину Мэттью. — Это Мэттью, мой лучший друг. — Хао снова посмотрел на парня. На нем было пушистое белое пальто от бренда, который Хао знал слишком хорошо. Несколько недель назад он надевал то же пальто, позируя перед камерой. Это была последняя зимняя коллекция, которую выпустила его мать, и она была сделана специально для западного рынка. — Помнишь, я тебе рассказывал, тот, кто встречается с Гонуком? — Ханбин улыбается. Глаза Хао расширились, и он быстро вскочил. Он даже не запаниковал при встрече с новым человеком, его мысли были слишком заняты обсматриванием парня и попытками понять, что между ним и Ханбином. Но теперь это чувство вспыхнуло внутри, когда друг Ханбина посмотрел на него. — Я Чжан Хао, приятно познакомиться. Ханбин заметил, как неловко себя чувствует старший, и вспомнил вчерашние слова Хао. С ободряющей улыбкой он отошел от Мэттью и обнял Хао за плечи. — Ты ученик Ханбина? — спросил он, слегка нахмурив брови, указывая на каток позади них. — Можно и так сказать… — прошептал Хао. Ханбин сжал его плечо. — Он двоюродный брат Рики, — начал объяснять он, и Мэттью понимающе охнул. — Что ж, я тоже рад с тобой познакомиться. Рики тоже в городе? — Мэттью снова перевел взгляд на Ханбина. — Да, Юджин уже во всю дуется, потому что Кюбин кроме него ничего не видит. — он закатил глаза. — Не удивлен. — Мэттью кивнул, усмехаясь. Однако, краем глаза Хао замечает, что он смотрит на него с вопросом в глазах. Как будто точно знает, кто на самом деле Хао.

***

Ханбин быстро извинился, когда ему позвонили. У кого-то, по имени Ким Тэрэ, по-видимому, был снежный коллапс перед домом или что-то такое. Хао уже не был уверен, что именно сказал Ханбин. Но теперь он стоял наедине с Мэттью перед катком, и тот уже скрестил руки на груди. — Ладно, давай, — Хао вздохнул, переходя на английский. У него не хватило духу вести этот разговор на корейском прямо сейчас. Он понял, что Мэттью знает, кто он такой. И просто сбежать от этого разговора было невозможно, потому что тот бы сразу побежал к Ханбину. — Значит, Ледяной принц Китая нуждается в уроках по фигурному катанию? У Ханбина? У фигуриста-любителя, который учит детей? — голос Мэттью скорее звучал растерянно, чем осуждающе. — Тот, кто за всю свою карьеру ни разу не упал на льду, спрашивает совета у Ханбина, который до сих пор не может выполнить некоторые прыжки. — Его техника превосходна, — пробормотал Хао, не глядя ему в глаза. Мэттью вздохнул и покачал головой. — Если ты устраиваешь здесь шоу, чтобы потом наброситься на Ханбина, сразу забудь. Я не хочу, чтобы кто-либо причинял боль моему другу. Понял? — только после этого Хао снова взглянул в лицо Мэттью, понимая, что тот был более чем серьезен. Хао быстро отмахнулся. — Я здесь не за этим. Клянусь. — он с грустью посмотрел на каток позади себя. — Я хочу снова ощутить свою любовь к катанию. И мне пришла в голову эта глупая идея начать все сначала и не думать о соревнованиях или о том, насколько идеальным я должен быть. Я правда не собирался причинять боль Ханбину… Я и сам удивился, что как фигурист, он меня не узнал. Мэттью вздохнул, но его взгляд смягчился. Будто он хотя бы чуть чуть, но понял его. — Да с ним могла бы поздороваться сама Анджелина Джоли, а он бы и не заметил. Этот парень настолько отстранен, что это почти пугающе. — Я так и подумал, — Хао тихо рассмеялся, но тут же замолчал. — Я знаю, что прошу слишком много, но, пожалуйста, не говори ему. Это эгоистично с моей стороны, но впервые с детства я вижу, как ко мне относятся, как к человеку. А не как к ходячему трофею, которого можно подарить и похвастаться другим. Ему было достаточно того, как с ним обращались родители, как друзья в школе использовали его как объект для повышения собственной популярности, или всех тех, с кем он работал, и чья работа заключалась в том, чтобы использовать его. — Я понимаю, чего ты боишься, но Ханбин не такой. Ты можешь сказать ему, что ты сам Бог, и он не станет относиться к тебе по другому. — Мэттью положил руку на плечо Хао. — Люди предали твое доверие, но есть и те, кто не желает тебе зла. И Ханбин — один из них. — улыбка на губах Мэттью дала ему небольшую надежду. Не все люди хотят причинить мне вред. Не все.

***

Следующие несколько дней пролетели как в тумане. После каждого урока катания Хао хотел рассказать Ханбину правду, но он просто не мог этого сделать. Каждый раз он не мог заставить себя сказать это, и с каждым днем становилось только хуже. Мэттью был прав: Ханбин был хорошим человеком, и, вероятно, никогда не стал бы относиться к нему иначе. Хао не обязательно было говорить ему, кто он такой, но и лгать тоже. Он просто мог кататься с ним в тишине. О чем он вообще думал? На что надеялся? Его взгляд упал на Ханбина, который катался перед ним. Хао все больше и больше наслаждался этим. Это было так же свободно, как он помнил, и это было приятно. Но мысль о том, что он врет Ханбину, лишала его большей части этого приятного ощущения. Он был благодарен младшему за его присутствие. Никогда в жизни он так быстро не сходился с другими людьми. Ему казалось, что Ханбин каким-то образом был предназначен ему. Может быть, существуют такая вещь, как родственные души? Последние дни они проводили вместе каждый божий день. Ханбин проводил Хао домой после урока. Это было не утром, как обычно, а уже поздно вечером; только гирлянды и несколько маленьких огней освещали лед. Им пришлось прервать урок, когда пошел сильный снегопад. Хао не привык к таким густым, большим снежинкам. Ханбин держал желтый зонт над собой и Хао. До этого дня Хао не понимал, зачем люди используют зонты в снегопад, но на самом деле, как оказалось, в такую метель под зонтом было гораздо удобнее. Их плечи соприкоснулись, и они оба поместились под зонтом. — Ты все место занял, — поддразнивал его Ханбин, и Хао лишь смеялся, толкая его плечом. Хао не хотел признаваться в этом, но он очень боялся, что следующий урок придется отменить из-за снега. Но ему повезло, что все было хорошо. Вечером следующего дня у них был еще один урок. — Не хочешь выпить горячего шоколада? Ты совсем замерз. Возможно, в тот день на Хао была слишком тонкая для такой погоды куртка. Он благодарно кивнул, и прежде чем они ушли, Ханбин отдал ему свою куртку. — Ты с ума сошел? Ты замерзнешь насмерть, — Хао покачал головой, отказываясь, но Ханбин все равно упрямо накинул куртку ему на плечи. — Я не так легко простужаюсь. Не волнуйся. В тот вечер они выпили по две чашки самого вкусного горячего шоколада, который Хао когда-либо пробовал. Они много говорили о семье Ханбина, но о своей Хао лишь молчал. Он просто слушал младшего, и был только рад узнать о нем больше. Как и за день до этого, Ханбин проводил Хао до дома. Он не позволил ему идти одному в темноте. В тот день удача почему-то отвернулась от него, и по дороге он потерял одну из своих перчаток. Его руки замерзли, и он хотел согреть их в своем кармане куртки, но Ханбин оказался быстрее, притягивая его к себе. Не говоря ни слова, он сжимал руку Хао, пока они шли до дома. Никто из них не говорил об этом, но в ту ночь сердце Хао билось слишком быстро, что ему было трудно заснуть и закрыть глаза, не видя перед собой лицо Ханбина. — Осторожно! — Хао услышал вскрик Ханбина, прежде чем почувствовал болезненный удар. — Ты в порядке? — Ханбин протянул ему руку, но Хао не обратил на нее внимания. Он огляделся вокруг широко раскрытыми глазами, а затем посмотрел вниз. Он лежал посреди льда. — Хён, ты ударился головой? — Младший опустился на колени рядом, положив руки на щеки Хао, чтобы осторожно повернуть его голову, осматривая на повреждения. — Я что, только что упал? — спросил он, несколько раз моргнув. Он действительно упал на льду. Это падение должно было задеть его самолюбие и сбить толку после того, как он прославился тем, что никогда не падал. Однако, все оказалось совсем наоборот. В воздухе раздался смех, и это бы не фальшивый смех, для того чтобы скрыть неловкость ситуации, а настоящий, искренний смех. — Хён, ты уверен, что у тебя нигде не болит голова? — Ханбин нахмурился, смотря ему в глаза, все еще держа за щеки. — Я в порядке. — Хао улыбнулся, отвечая ему взглядом. Он никогда раньше так не любовался чьими-то глазами. Они были не просто карими, в них разливалось столько заботы и беспокойства. За него действительно переживали. — Я в порядке, — повторил он. Хао понятия не имел, как долго они смотрели друг на друга, пока Ханбин не покачал головой и не помог Хао подняться. — О чем ты задумался? — он рассмеялся, подходя к краю катка, где стояла бутылка воды, прежде чем сделать большой глоток, после протянув Хао. Хао уставился на бутылку. Он никогда ранее не делился ни с кем бутылкой воды, даже с Рики. — Ты не хочешь? — снова спросил Ханбин. — Хочу… — ответил Хао, нерешительно взяв бутылку, делая глоток. — Вы только что поцеловались! — закричала маленькая девочка, которая бежала к катку с широкой улыбкой на лице. Хао поперхнулся водой, выплюнув половину и проглотив остатки. — Поцелуй через бутылку! Ханбин рассмеялся и помахал ребенку, будто его совсем не волновал этот комментарий. — Привет, Саран! Подождите, любовь? Какая еще любовь? — Хён, это Саран. Одна из моих учениц. — О. Ее зовут Саран… — прошептал Хао, убирая бутылку обратно на место. — Привет, — Хао неловко помогал ей в ответ. — А ты кто? — она похлопала ресницами, прислоняясь к стенке катка, чтобы разглядеть его. Хао указал на себя пальцем, и девочка кивнула. — О, я Хао. Я тоже учусь у Ханбина. — Но ты же взрослый, — она скрестила руки на груди. — Тебе надо быть учителем, а не учеником! — сказала она, неодобрительно качая головой, и Ханбин снова рассмеялся. — Прости, хён, я совсем забыл про время. Скоро начнется мое занятие с детьми, — Ханбин почесал затылок. Сегодня они толком не покатались, что огорчало Хао, но завтра был еще один день. — Ты уверен, что не ударился? — младший снова спросил, но Хао тут же кивнул. — Не волнуйся, я в порядке. Он направился к выходу, садясь на скамейку, чтобы снять коньки. Маленькая девочка села рядом с ним, надевая свои коньки, которые взяла в домике. Когда Хао складывал свою сумку, он почувствовал на себе ее взгляд. — Ты милый, — прошептала она, улыбнувшись. — Спасибо? — Хао рассмеялся, застегивая молнию на сумке. — Ты принц? — спросила Саран, заставив Хао подавиться второй раз за день. — Ты похож на принца, — прошептала она, а затем посмотрела на Ханбина, который общался с двумя мальчиками. — Может ли принц выйти замуж на другого принца? — спросила она, не сводя глаз с Ханбина. Хао нахмурился. — Конечно. — он кивнул. — Принц может жениться на принцессе, как и принц на принце, или принцесса на принцессе. — Хао выполнил свою образовательную миссию на сегодня. — Тогда тебе нужно выйти замуж за Ханбина! — она взволнованно захлопала в ладоши. — Никому не говори, но он тоже принц, — прошептала девочка, прежде чем уйти и оставить Хао в одиночестве. Какого… — О, хён! — услышал Хао крик с катка позади себя. Он обернулся к Ханбину. — Прежде чем ты уйдешь, я хотел спросить, не хочешь ли ты сходить на ярмарку позже… вместе со мной? Обещаю, вечером там будет намного волшебнее. Хао колебался. Ему очень хотелось провести вечер в постели и смотреть сериалы. Он знал, что сегодня вечером его социальная батарея итак разрядится, потому что Кюбин запланировал совместный игровой вечер с Рики, Юджином, Гонуком и Хао. И ладно бы это были видеоигры. Нет, это были настольные. Ханбин воспринял молчание как отрицательный ответ. — Ничего страшного, если ты не хочешь, я просто подумал. — Нет! — Хао быстро покачал головой. — Дело не в тебе… Я просто… Мне нужно немного отдохнуть от общения после вечера с настольными играми, или как там это прозвал Кюбин. — Он действительно хотел провести с ним время. Он чувствовал себя странно комфортно рядом с младшим, и быть рядом с ним совсем не утомляло. Но другие люди утомляют его. — И знаешь, там просто, очень много людей, на ярмарке… Ханбин рассмеялся, когда увидел, какое недовольное лицо сделал Хао, когда сказал «люди». — Я понимаю. — Но если хочешь, мы можем вместе посмотреть какой-нибудь рождественский фильм, — тут же предложил Хао с застенчивой улыбкой. Ханбин приподнял бровь. — Значит, я не человек? — Да с таким лицом трудно поверить в то, что ты человек. — как только он закончил фразу, он понял, что только что сказал. Он тут же покраснел, прикусив губу. Ханбин моргнул, явно застигнутый врасплох словами Хао. И как и старший, он тоже покраснел. Он пытался что-то ответить, но не мог подобрать слова. Вместо этого он снова неловко потер затылок, как всегда делал ранее. — Э-э, спасибо? Думаю? — наконец выдавил он, взглянув на Хао, и когда их взгляды встретились, это сделало ситуацию еще более неловкой. Ханбин снова откашлялся. — Так значит, фильм? Хао быстро кивнул. — Да. Я не смотрел рождественские фильмы с детства. Наверное, пора это сделать. — Звучит неплохо. Мне они нравятся, — ответил Ханбин, в то время как несколько детей пробежали мимо к домику с коньками. Он помахал им. — Ладно, значит увидимся позже, — ответил Хао. — Увидимся позже, — повторил Ханбин.

***

Хао сидел, скрестив ноги, на одеяле в гостевой комнате, в которую его поселили, или, точнее, в старой комнате Ханбина. Хао не знал, что это была комната Ханбина, пока он не переехал в свою квартиру. Но, возможно, именно поэтому эта комната казалась такой теплой, а не пустой и унылой, как другие гостевые комнаты, которые он успел повидать. — Это так непривычно, — Ханбин прислонился к изголовью кровати. Он обвел рукой комнату. — Раньше это была моя комната. А теперь они называют это комнатой для гостей. Будто я просто случайный парень, остановившийся здесь, — смешок сорвался с губ Ханбина. Он не был расстроен из-за того, что его родители так быстро превратили его комнату в гостевую после того, как он съехал, но все равно чувствовал себя странно. Он прожил там столько лет, а теперь там мог спать кто угодно. Хотя он был рад, что именно Хао был там. — О, видишь эту маленькую вмятину в стене? — он указал на едва заметный след, и внезапно Хао не смог отвести взгляда. В последние дни он даже не обращал внимания на то, что его окружало, но теперь все стало ясно. — Да, — Хао наклонился поближе, прищурившись, чтобы рассмотреть получше. — Откуда она? Ханбин потер затылок, немного смущенный этим воспоминанием. — Я ударился об это место головой. Ужасно, на самом деле. Это было задолго до того, как я начал кататься на коньках, мне было, наверное, одиннадцать. У меня были ролики, и я подумал, что это классная идея — потренироваться в комнате. Хао недоверчиво покосился, прежде чем рассмеяться. Он определенно мог представить себе это. Каким то образом, эта ситуация полностью подходила Ханбину, хоть он и не был настолько давно с ним знаком. — Подожди, в комнате? Как ты сюда вообще заехал? Здесь же нет места. Ханбин пожал плечами в ответ, потому что, да. Места не было. По крайней мере, сейчас, когда в центре стоит кровать королевских размеров. — Тогда все было по другому. У меня была маленькая кровать, и я решил, что тут достаточно места для того, чтобы, ээ, поработать над своими навыками. Хао усмехнулся. — О боже, дай угадаю, ты думал, что станешь следующим олимпийским чемпионом по фигурному катанию? — Примерно так, — признал Ханбин, сам рассмеявшись от смутных воспоминаний в своей голове. — Я был уверен в этом. Но потом я попробовал этот прием с вращением, и потерял контроль. И тут я уже летел назад, прямо в стену. Хао смахнул слезу, выступившую от смеха. В детстве у него тоже были моменты, которыми он не мог похвастаться, но это особо тронуло его. — Да ну. Хочешь сказать, что Вы, уважаемый мистер учитель, не могли покататься даже на роликах в своей комнате? Ханбин застонал, хотя сам смеялся не меньше. Он поднял руки, защищаясь. — Эй, мне было одиннадцать! Пожалей меня. — Прости, я просто… — Хао с трудом мог дышать, хватаясь за живот. — Я представляю малыша Ханбина на роликах, врезающегося в стену. Это убивает меня. — У меня потом была огромная шишка на голове целую неделю, — сказал он, с нежностью смотря на Хао. Он был доволен, что смог рассмешить его. Смех Хао, вероятно, был одним из самых прекрасных звуков, которые Ханбин когда-либо слышал. Хао наконец-то смог перевести дух, снова вытирая глаза. — Ладно, ладно, все. Но серьезно, эта история нечто. Я приберегу ее для шантажа. — О, ну конечно, — сказал Ханбин, скрестив руки и надувая губы. — Но не делай вид, что у тебя не было подобных историй из детства. Хао фыркнул. — Ну, конечно, были, но ни одна из них не закончилась тем, что я оставил после себя вмятину в стене. — улыбаясь, он изучал лицо Ханбина и его легкий румянец на щеках. — Да ладно, — настаивал Ханбин, глядя на Хао умоляющими, сверкающими глазами. Старший ненавидел то, как этот взгляд мог с легкостью его очаровать, словно он обладал какой то притягательной силой, которая делала его беззащитным. — У тебя должна быть хотя бы одна неловкая история. — Парень придвинулся ближе к Хао, и их бока соприкоснулись. — Ты же не можешь только смеяться надо мной, а сам ничего не рассказывать. Хао пытался сохранять самообладание, правда пытался. Но от близости с младшим у него внутри затрепетало так, как никогда раньше. И ему определенно ни капли не помогало то, как Ханбин смотрел на него своим безумно красивым лицом. — Вообще то, я думал, что мы будем смотреть фильм, — он попытался сменить тему, но Ханбин продолжал смотреть на него щенячьими глазами. — Ладно, ладно, — Хао закатил глаза, хотя не был по настоящему раздражен. Если уж на то пошло, его только забавляла эта ситуация, о чем говорили приподнятые уголки его рта. — Но только не смейся. Обида на лице Ханбина тут же сменилась победоносной улыбкой. Его глаза буквально загорелись от желания узнать побольше о парне, сидящем рядом с ним, как будто каждое слово, которое собирался произнести Хао, было самым интересным из всего, что он когда либо слышал. — Ничего не обещаю. — Ладно, когда мне было семь, моя семья все еще праздновал Рождество вместе, и мне очень не терпелось открыть подарки, — он не смог сдержать улыбку при воспоминании об этом, хотя это было больно, потому что это было последнее Рождество, которое он праздновал. Следующие семнадцать лет были наполнены пустотой и большим количеством слез. Ладно, шестнадцать лет. В этом году он был здесь. С Ханбином. Но в итоге он все равно не сможет отпраздновать его вместе с ним. Его поезд в аэропорт был после выходных. — Я был так взволнован, но родители сказали, что я их смогу открыть только после завтрака. Но мне же было семь! Я не собирался ждать. Я не сводил глаз с этой огромной коробки под елкой. Она была завернута в розовую бумагу, с гигантским серебристым бантом сверху, и я просто знал, что там что-то потрясающее, иначе почему она такая большая? Ханбин не сводил глаз со старшего, ни на секунду не отрываясь. Хао посмотрел на него в ответ, прямо в глаза. — Это сводило меня с ума, — он сглотнул ком в горле и закусил губу. Нужно было отвести взгляд — иначе он был обречён. Хотя, кто знает, может, уже было поздно. Хао глубоко вдохнул и откинулся назад, уставившись в потолок. — Поэтому я решил взять дело в свои руки. Я пробрался в гостиную пока мои родители были у себя в комнате, и… попытался заглянуть внутрь. Ханбин улыбнулся еще шире. — Заглянул? — Да, я пытался, — Хао вздохнул, вспоминая об этом. — Я пригнулся над елкой, она была огромной, и начал развязывать ленту. И как раз в этот момент, когда я собирался посмотреть, моя кошка использовала мою спину как платформу, чтобы запрыгнуть на ёлку, и начала ползти по ней вверх. — Пока это не так уж и стыдно, — прокомментировал Ханбин, получая удар в грудь. Он закашлялся. — Подожди, — сказал Хао. — Дай мне дойти до самого интересного. Видимо, ёлка была не совсем… надежно установлена. И она просто… опрокинулась. Напрочь. Все украшения, все вокруг, и я, лежали под деревом прямо как раздавленные мошки. Ханбин нахмурился, представляя эту картину в голове. Маленький Хао, который застрял под рождественской елкой. — Это не совсем стыдно, скорее, это опасно. — он покачал головой. — Знаешь, как неловко было лежать там, запутавшись в мишуре, перед родителями? Они точно поняли, что я пытался сделать. Ханбин прикусил губу, Хао был прав. Если бы это случилось с ним, он бы умер от стыда. — Что было потом? Они помогли тебе подняться? — Они помогли, — сказал Хао, надув губы. — Вместо того, чтобы быть снисходительными родителями, они решили преподать мне урок. Глаза Ханбина расширились. — Какой урок? Хао вздохнул. — Я так и не получил этот подарок. Они забрали его в качестве наказания за то, что я испортил ёлку. Я так и не узнал, что было внутри. Теперь Ханбин был в полном замешательстве. Почему родители Хао беспокоились больше о елке, чем о собственном сыне? Это проклятое дерево упало на его крошечное тело. — Подожди, — он выпрямился. — Ты хочешь сказать, что они были злы из-за ёлки, а не из-за того, что, ну я не знаю, их ребенок мог пораниться? На тебя упало целое дерево! Хао моргнул, пораженный внезапной сменой тона Ханбина. В последний раз он видел его таким, когда они впервые встретились, и даже тогда его взгляд был мягче, чем сейчас. — Я… — он пожал плечами, пытаясь отшутиться. — Я не был особо расстроен или что-то такое. Я просто… — Дело не в этом! — перебил Ханбин. — Дело в том, что их первой реакцией должно было не быть: «О нет, ёлка!». Это должно быть «О боже, Хао, ты в порядке?» Тебе было семь! Хао уставился на него. Он был немного озадачен его словами, хотя знал, что это, должно быть, правильная реакция в данной ситуации. — Ты злишься из-за меня? — Конечно, я злюсь! — сказал Ханбин, скрещивая руки на груди. — Ты заслуживаешь лучшего. Честно, если бы я вернулся в прошлое, я встал бы перед этой елкой и поймал бы ее до того, как оно коснулось тебя. Это заставило Хао рассмеяться, и напряжение, охватившее его из-за внезапной вспышки Ханбина исчезло. — Ханбин, не все настолько серьезно. Правда, все в порядке. Мне было больше неловко, чем что-либо еще. — И все же, — пробормотал младший. — Это слишком. Я официально подаю жалобу на руководство семилетнего Хао. Хао покачал головой. — Руководство? Ты совсем уже. — Совсем прав. — Наконец, легкая улыбка появилась на его лице. — Но, серьезно, поступать так с ребенком на Рождество. — Ну, если тебе от этого станет лучше, — сказал Хао, — это никак не повлияло на меня тогда. Они всегда так относились ко мне. Улыбка, которая только что озаряла лицо Ханбина, исчезла так же быстро, как и появилась. Он уставился на Хао, осознавая тяжесть этих слов. — Хён… — Извини, — Хао быстро перебил его, махнув рукой, словно отгоняя только что сказанные слова. — Это была фраза настоящего четырнадцатилетнего подростка из Tumblr. Ну, знаешь, запостить какую-нибудь депрессивную цитату, а потом добавить «Не спрашивай, мне грустно». Ханбин моргнул, немного сбитый с толку внезапной шуткой, которая определенно была не в тему. — Ладно, это немного так и звучало. — Вот именно, — Хао выдавил из себя смех, слишком неловкий, чтобы прозвучать убедительно. — Как же неловко… Забудь, что я вообще что-то говорил. Давай сменим тему. Но Ханбин не собирался так легко сдаваться. — Хао-хён, — начал он. — Не стоит отмахиваться. Я не знаю, что у тебя отношения с родителями, но я хороший слушатель. Хао резко рассмеялся, услышав слово «отношения», и горечь в его голосе пронзила комнату, словно лезвие. — Какие отношения? — сказал он, качая головой. Он действительно не хотел начинать эту тему, но слова вырвались из него слишком быстро. Парень вздохнул, закрыв глаза. Он сделал глубокий вдох. Ему нужна была минута тишины. — Можно я просто, ну… — он замолчал, не успев закончить предложение. Он и правда хотел поговорить об этом прямо сейчас. Боже, он никогда ни с кем не разговаривал на эту тему за всю свою жизнь. Рики знал, что у него плохие отношения с родителями, но это было лишь потому, что он сам наблюдал это. А не потому, что Хао рассказал. И, кроме того, у него никогда не было друзей, так с кем же ему это обсуждать? Ему было чуждо показывать свои чувства, а особенно говорить о них вслух. Рики однажды посоветовал сходить ему к психологу, но Хао отмахивался, что ему некогда. На самом деле, он просто не хотел ни с кем разговаривать. Просто не хотел. Но теперь, рядом с Ханбином, он вдруг почувствовал желание выплеснуть все наружу. Сорвать маску, которую он носил всю свою жизнь. Он не понимал, почему он так внезапно почувствовал это, но ему отчаянно хотелось открыть свое сердце этому парню. Но он не хотел обременять Ханбина своими проблемами. Своим прошлым. Внутри него хранилось столько всего, что он, наверное, говорил бы всю ночь. — Знаешь что? — он сел так же, как и Ханбин. Теперь они сидели лицом друг к другу, скрестив ноги. Их колени почти соприкасались, но Хао не замечал этого. — Забудь. Ханбин не двигался, не настаивал. Он просто смотрел на него, давая возможность либо продолжить разговор, либо полностью закрыться в себе. — Ты точно хочешь, чтобы я забыл об этом? — наконец спрашивает Ханбин, когда понимает, что они скорее просидят в тишине вечность, если он не начнет говорить. — Потому что мне показалось, что ты хотел что-то мне сказать. Хао опустил взгляд на свои пальцы, которыми теребил край свитера. — Ты понял, да? Взгляд Ханбина последовал за взглядом Хао, останавливась на его ладонях, сжимающих одежду. Ему пришлось лишь улыбнуться, сдерживая себя от того, чтобы не ущипнуть Хао за щеки в приступе милой агрессии. Сейчас определенно было не самое идеальное время для таких мыслей. — Хён, — Ханбин потянулся к руке Хао, проводя пальцами по его костяшкам. — Ты хотел сказать «можно я расскажу?» — Я не говорил ничего! — защищался старший. Его руки ощущали тепло рук Ханбина, и он не мог скрыть улыбки, глядя на них. Ханбин усмехнулся. — Я не глупый, — он не отпустил руки Хао, вместо этого переплетая их пальцы. — Я же сказал, что умею слушать. Если хочешь что-то рассказать, можешь это сделать. Никакого осуждения. Хао взглянул на часы позади Ханбина, на циферблате отражалась уже полночь. — Сколько у тебя есть времени? — спросил он, немного поколебавшись. — Хоть всю ночь, если надо, — честно ответил он. Хао почувствовал, как его щеки покраснели от того, как младший это сказал. — Хорошо, но если я не смогу остановиться болтать, не вини меня. — Все в порядке, — он положил другую руку на колено Хао, выжидающе смотря на парня. Хао закрыл глаза, прежде чем все рассказать. — Думаю, прежде чем я начну, мне нужно кое-что сказать, — прошептал он. — Иначе все, что я расскажу тебе о своих родителях, не будет иметь никакого смысла, и, кроме того… это уже итак съедает меня изнутри. Рики был прав. Лгать все это время и говорить Ханбину, что он ничего не знает о фигурном катании, было очень глупо. И сейчас, это скорее всего, обернется против него, а Рики наконец скажет ему то, что хотел. «Я же говорил» Может быть, Ханбин сразу же выйдет из комнаты и даже не захочет слушать то, что Хао в итоге набирался смелости рассказать. — Ты, наверняка, будет злиться на меня, но… — он заставил себя поднять взгляд и встретиться глазами с младшим. Хао стало еще труднее выдавить из себя слова из-за такого терпеливого взгляда парня. — Если ты не захочешь со мной разговаривать после этого, ничего страшного. И ты можешь уйти. Ханбин никак не отреагировал на это. Вместо этого он слегка погладил Хао по колену, выводя успокаивающие круги на поверхности. Несмотря на то, что этот жест был незначительным, он придал Хао уверенности, чтобы продолжить. — Я соврал тебе, Ханбин. — он признался. Он ожидал, что взгляд Ханбина сразу станет жестким, что в нем появится хоть какой-то намек на злобу или предательство, но тот и не дрогнул. Нежный взгляд по-прежнему смотрел на него, побуждая продолжить. Хао почувствовал, как внутри него все сжалось, но он продолжил. После этого он точно возненавидит его. — Я не новичок. Я даже не что-то между. Я… — Профессиональный фигурист, — перебил Ханбин, его выражение лица не тронулось. — Я знаю. Хао застыл, и слова застряли у него в горле. — Ты… знаешь? Что Ханбин имел в виду, говоря, что уже знает? С каких пор? Как? Знал ли он об этом с самого начала? Знал ли он о Ледяном принце? Хао мысленно молился, чтобы Ханбин все же не знал его. Он был так счастлив наконец встретить человека, который знал только его, Чжан Хао, и понятия не имел о его деньгах, славе и всем остальном. Пожалуйста. Не узнавай меня. Глаза Хао заблестели от навернувшихся слез. Грудь сжало так, что стало трудно дышать, и он стиснул свободную ладонь, стараясь подавить дрожь. Губы сами собой разомкнулись — он хотел спросить Ханбина, умолять его объяснить, успокоить, но слова застряли в горле. Обычно Хао чувствовал разочарование, возможно, небольшую обиду, но легко отмахивался от этого и двигался дальше. Он привык к этому, к людям, которые интересовались им только из-за его карьеры, славы, титула. Это нормально. Просто так всегда было. Но сейчас? Все было по-другому. И это казалось невыносимым. Потому что это был не просто кто-то. Это был Ханбин. Мысль о том, что Ханбин такой же, как все остальные, причиняла ему гораздо больше боли, чем он мог вынести. Было ли это все потому, что он действительно ему нравился, или всё-таки потому, что он его узнал? Надеялся ли он таким образом сблизиться с ним, получить какую-то выгоду? Нет, Ханбин не был одним из них. Он бы никогда не использовал его. Но а вдруг… Его свободная рука инстинктивно легла на грудь, и прежде чем он успел сдержаться, с его губ сорвался слабый, сдавленный всхлип. Под ладонью он почувствовал, как быстро и неровно колотится его сердце, словно пытаясь предупредить его о чем-то, что он все это время упускал из виду. Ему нравится Ханбин. Не просто как друг, не просто как тот, кто заставил его впервые за долгое время почувствовать себя нормальным. Ему нравится Ханбин. Очень нравится. Его пальцы сжались в кулак, вцепившись в свитер, словно это каким-то образом могло утихомирить бурю внутри него. Впервые Хао не пытался скрыть слезы, стекающие по его щекам. — Хён, — голос Ханбина был полон беспокойства. Он попытался утешить Хао, слегка сжав его колено. — Эй, ответь мне. Что случилось? — он вытер слезы с его щек. — Я не сержусь на тебя. Но как Хао мог ответить? Как? Как он мог выразить словами то, что сейчас происходило внутри него, когда все что он чувствовал — это то, как он разваливается на части. Ханбин почувствовал себя беспомощным, видя, как парень перед ним разрывается от слез. Почему он так плачет из-за какой то глупой лжи? Ханбин уже сказал, что не злится, значит, дело в чем-то другом? — Хён, пожалуйста. Поговори со мной. Хао попытался ответить, но голос подводил его. Еще одна слеза скатилась по еще щеке, когда он заставил себя закрыть глаза. — Я… — он с трудом выговаривал слова, хватая ртом воздух. — Я думал, что наконец-то нашел того, кто знает только меня. Чжан Хао. Не мою карьеру, не мою репутацию. Только… меня. От искренности слов Хао у Ханбина защемило сердце, но в то же время он был сбит с толку. Более чем. Он и понятия не имел о карьере Хао. Конечно, если он профессиональный фигурист и у него даже есть менеджер, то должно быть, были вещи и серьезнее. Может, он участвовал в каких то соревнованиях, но что в этом такого ужасного? — Каждый человек, которого я встречал… Поэтому у меня нет никого, кроме Рики… Они использовали меня. — его тело вздрогнуло. — Когда я был младше, я не понимал, что они все общались со мной только из-за моей популярности, денег или репутации, которую они тоже могли получить через меня. Но в какой-то момент я наконец понял, что до меня им нет никакого дела. До Чжан Хао. Они не знали, какая у меня любимая еда, какой цвет я люблю, мою любимую группу, да они даже не знали, когда у меня день рождения. — Дуриан и сундэ-гук, розовый, GOT7 и двадцать пятое июля двухтысячного года в Наньпине. — Ханбин ответил, не выпуская руку Хао из своей. — Хён, я ничего не знаю о твоей карьере, титуле или чем-либо еще, если ты думаешь, я еще могу знать. Я знаю только тебя. Ханбин позволил коснуться свободной рукой щеки Хао, успокаивающе поглаживая ее, пока тот смотрел на него, полными слез глазами. Его пальцы медленно и нежно скользили по коже, прежде чем переместиться на волосы, которые он осторожно пригладил. — Только Чжан Хао, того, кто рассказал мне свою неловкую историю с Рождества. Того, кто смеется так сильно, что едва может дышать. Того, кто заставляет меня улыбаться… — Ханбин на мгновение замолчал, чтобы встретиться с ним взглядом. — Того, кто делает меня по настоящему счастливым. Хао ошеломленно посмотрел на парня. Нежность в его взгляде, успокаивающее прикосновение руки к волосам было слишком, слишком сокрушающими, и он не хотел, чтобы это заканчивалось. — Это все Хао, я знаю. Тот Хао, который мне дорог. — Но… — Хао вздрогнул, но его перебил младший. — Я понял, что ты профессиональный фигурист, — сказал Ханбин с легким смешком, на мгновение задержав руку в волосах Хао, прежде чем продолжить утешительно поглаживать. — Ты ужасно притворяешься, что у тебя ничего не получается. И твоя история о «друге», который разлюбил кататься? Тот факт, что у тебя есть менеджер? И эти дорогие коньки? Хён, я могу сложить дважды два. Хао слегка поморщился, когда стыл начал разливаться по всему его телу. — Но я обещаю, — он сместил руку на плечо старшего, накрывая его руку своей, переплетая пальцы. — Я понятия не имею, что у тебя за карьера, насколько ты популярен или замешан в каком-нибудь скандале. Я ничего не знаю об этом и не хочу знать, только если ты сам мне не расскажешь. — Ты… не знаешь, кто такой Ледяной принц? Ханбин задумался, нахмурив брови. — Может, я где-то это слышал, — неуверенно произнес он. — Это звучит знакомо. — он пожал плечами. — Но я не особо сижу в интернете. О да, Хао определенно это знал. Ему потребовалось несколько часов, чтобы найти аккаунт Ханбина в соц. сетях. На самом деле, после четырех часов самостоятельных поисков он просто сдался и спросил Юджина, и что в итоге? Аккаунт с одной фотографией. Всего одной. Прошлогодней. С Ханбином и его семейными собаками. Он ни на кого не подписан, кроме Кюбина и Юджина, а еще у него было всего лишь пять подписчиков. Пять. Если бы Ханбин когда нибудь узнал, что у аккаунта Хао на Weibo более шестидесяти миллионов подписчиков, он уверен, тот бы упал в обморок прямо на месте. Эта мысль заставила его немного рассмеяться, и он наконец забыл о своих слезах, которые проливал несколько минут назад. — Что? — спросил Ханбин. Его улыбка сама по себе расплылась по лицу. Он был счастлив видеть, как Хао смеется. Он действительно не хотел, чтобы Хао еще когда-либо так расстраивался. — Ничего, — быстро ответил Хао, закусив губу, чтобы сдержать улыбку. — Просто… ты серьезно ничего не знаешь, да? Ханбин слегка наклонился, и выражение его лица смягчилось. — А должен? — мягко спросил он. — Если для тебя это так важно, то расскажи мне. Если нет, то… это не имеет значения. Хао посмотрел на их переплетенные руки, размышляя, стоит ли ему что-то объяснять или промолчать. В конце концов, Ханбин дал понять, что ему дорог Чжан Хао. Не его образ. — Ледяной принц… это я, — признался он. — Так меня называют в интернете. Потому что я… ну, очень хорош. И у меня… — он сделал паузу, подбирая правильные слова. — Есть такая репутация. Я не знаю, как это объяснить, но я холодный, неприступный или что-то в этом роде. Выражение лица Ханбина оставалось спокойным, хотя его брови слегка приподнялись в замешательстве. — Ты? Холодный? — спросил он, чтобы убедиться, что расслышал все правильно. — Они определенно не видели, как ты только что выплакал всю свою душу. Хао моргнул, пораженный тем, как быстро Ханбин воспользовался его уязвимостью. — Эй! Несправедливо, — пробормотал он, отводя взгляд и вытирая лицо рукавом, чтобы избавиться от последних, уже высохших слез. — Я редко так плачу. Ханбин со смехом наклонился вперед. — Я просто говорю. Холодный и неприступный совершенно не подходят для парня, который так привязан к конькам, что солгал о таком, лишь бы снова полюбить кататься. Хао отпустил руку Ханбина, чтобы прикрыть свое смущенное, покрасневшее лицо. — Ты действительно умеешь сложить дважды два, да? — пробормотал он, прикрывая рот ладонью. Ханбину не понравилось, что Хао больше не держит его за руку, а тем более, что он прячет свое прекрасное лицо. С драматическим вздохом Ханбин протянул руку и нежно потянул Хао за запястье. — Ну же, дай мне на тебя взглянуть. Мне нравится, когда ты весь красный. Хао выглянул из пальцев, сердито смотря на младшего, прежде чем покачать головой. Ханбина это не удовлетворило, и прежде чем Хао смог среагировать, Ханбин обхватил его руками, начиная щекотать. — Ханбин! — воскликнул Хао, пытаясь вырваться из хватки младшего. — Прекрати! Я серьезно! — вскрикнул он, повышая голос. — Ты не особо серьезный! — Ханбин усмехнулся, пока его пальцы исследовали каждую часть тела Хао. — Что же произошло с Ледяным принцем, а? Хао рассмеялся так сильно, что у него на глаза снова навернулись слезы, но на этот раз совсем по другой причине. — Ханбин! Клянусь… Остановись! — его протесты прерывались безудержным смехом, он извивался и крутился в попытке вырваться, пока не упал спиной на поверхность, а Ханбин не навис над ним. Смех в комнате затих, сменившись напряженной тишиной. У Хао перехватило дыхание, когда он остановил взгляд на Ханбине. Их лица были так близко, что он мог почувствовать легкое тепло от его губ. Ханбин положил руки по обе стороны от головы Хао, чтобы удержаться на месте. Хао мог рассмотреть все детали на его лице. Его ямочки на щеках казались еще очаровательнее, длинные черные ресницы дрожали сильнее, чем обычно, а розоватые губы так и манили поцеловать их. — Ты еще красивее, когда улыбаешься, — прошептал Ханбин, на мгновение опустив взгляд на губы Хао, прежде чем снова посмотреть ему в глаза. Как же сильно Хао хотел его поцеловать прямо сейчас. Ощутить вкус его губ, почувствовать их. Он не знал, сколько еще сможет продержаться. Расстояние между ними было слишком крошечным. Он провел рукой по плечу младшего, и кончики пальцев слегка коснулись кожи сквозь ткани рубашки. Рука Хао замерла, прежде чем двинуться дальше, пока он не достиг шеи. Хао тяжело сглотнул, слегка сжав пальцами затылок. — Можно…? Внезапный стук в дверь напугал их обоих, и тишина в комнате вмиг исчезла. Рука Хао тут же остановилась, отдернувшись от шеи Ханбина, как будто его поймали на чем-то незаконном. Ханбин моргнул, повернув голову к двери. Кто все еще не спал в такое время? Ладно, они тоже еще не спали… — Да? — громко спросил Хао, изо всех сил стараясь не показывать своего разочарования. Человек за дверью на мгновение замешкался. — Это я, — раздался голос Юджина по ту сторону двери. — Можно… войти? У Хао сердце упало. Он посмотрел на Ханбина, выражение лица которого смягчилось при голосе младшего брата. Он встал с кровати, направившись к двери. Хао быстро сел, его сердце все еще колотилось от несостоявшегося поцелуя. Он провел пальцами по волосам, пытаясь успокоиться, когда дверь распахнулась. Юджин стоял с широко раскрытыми и немного опухшими глазами. Его волосы беспорядочно падали на лицо, и он прижимал подушку к себе. — Мне приснился кошмар, — признался он, бросив взгляд мимо Ханбина, полностью игнорируя его. Он даже не заметил, что его брат был в комнате. — Я хотел прийти сюда, потому что Кюбин и Рики, ну… заняты. Но… — он замолчал на полуслове, только сейчас заметив, что его брат стоит в дверях. — Стой, что ты здесь делаешь? Я думал, ты уже дома. Ханбин вздохнул, отходя в сторону, чтобы впустить брата. — Уже поздно, и я решил остаться здесь. — он бросил взгляд на Хао, который кивнул. — Да, — ответил Хао, и его голос прозвучал увереннее, чем он ожидал. Он похлопал по одеялу рядом с собой. — Иди сюда, Юджин. Юджин на мгновение потоптался на месте, прежде чем подойти. Он все еще выглядел немного растерянным из-за неожиданного появления Ханбина, и это вызвало у него некоторые подозрения, но, не говоря ни слова, он забрался на кровать и свернулся калачиком рядом с Хао. Напряжение, охватившее его после кошмара, постепенно покидало его, когда Хао приобнял его за плечи. Ханбин прислонился к дверному косяку и с улыбкой на лице наблюдал за ними. Он не знал, что эти двое так сблизились за такой короткий срок, но он был рад видеть своего младшего брата таким. Юджин не так-то просто впускал в свою жизнь других людей, но Хао удалось так быстро сблизиться с ним. — У тебя теперь новый любимый брат? — Ханбин рассмеялся над своим же вопросом. Юджин посмотрел на него из-под руки Хао, и его губы сложились в слабую, усталую улыбку. — Хао-хён милый. Но не волнуйся, ты по прежнему мой любимый брат, когда дело доходит до жареной курочки в два часа ночи. — его голос был приглушенным из-за Хао. — Ух ты, — сказал Ханбин. — Понижен до курьера. Юджин тихо хихикнул, крепче прижимаясь к Хао. — Вы оба мои любимые, — пробормотал он, закрывая глаза. Ханбин благодарно улыбнулся при виде этого, но через мгновение осознал, что ему, наверное, уже пора идти. — Думаю, мне пора домой, — прошептал он, не желая будить парня, который прижимался сейчас к Хао. Но Юджин все равно еще был достаточно в сознании, чтобы услышать его. — Не уходи, — сказал он, не раскрывая глаз. Ханбин замер, его рука уже зависла над дверной ручкой. — Юджин, — прошептал он в ответ. — уже поздно, и у тебя рядом Хао-хён, он тебе составил компанию. — Останься, — снова промычал он, — ты уже тут. Сердце Ханбина окончательно растаяло при выражении лица младшего брата. Глядя на него, он вспомнил, каким на деле хрупким был его брат. Сколько бы ему ни было лет, он всегда будет его младшим маленьким братом. — Хорошо, я останусь. — он вернулся и лег рядом с Юджином, но сначала выключил большую лампу. Единственный источник света — гирлянда, свисающая с изголовья кровати, и крошечная рождественская ёлка в углу комнаты. Отблески огней окрашивали лицо Хао в золотистые тона, и Ханбин не мог оторвать от него глаз. — Похоже, тебя повысили с курьера до друга для ночевок, — поддразнил его Хао, но Ханбин даже не до конца понял, что тот сказал. Он был слишком погружен в свои мысли, глядя на красивого парня перед собой.

***

Хао даже не успел рассказать то, что собирался в тот вечер. Каким то образом, разговор перешел в совершенно другое русло; к признанию в своей лжи, почти поцелую и испуганному Юджину, который ворвался в комнату. Он никогда так отчаянно не желал говорить о своем прошлом, о своих родителях, обо всем, чем раньше так боялся делиться. Хао отмахнулся, когда Ханбин разозлился из-за его детской истории с елкой и сказал, что это не так важно. Но это было важно. Боже, это правда было важно. Какая-то его часть так хотела, чтобы еще кто нибудь подтвердил, что его родители на самом деле ужасные, несправедливые люди. Ему нужно было это подтверждение, нужно было, чтобы кто-то сказал ему, что это все не его выдумки, что он не преувеличивает, когда чувствует то, что чувствует. Хао был погружен в свои мысли, и даже не осознавал этого, пока голос не заставил его дрогнуть. — Хао, боже! — Хао подпрыгнул от того, как быстро его мозг метнулся обратно к реальности. Он огляделся вокруг, замечая Ханбина, и сковородку, подгоревшую на плите. Дым и запах горелого уже заполнял кухню. — Прошу, только не надо сжигать дом моих родителей, — он мягко отодвинул Хао в сторону, взяв готовку на себя. — Они точно не простят меня за то, что я позволил этому случиться. — Извини, — пробормотал Хао, уже ярко краснея. Он прикусил губу, прислоняясь к столешнице, наблюдая за тем, как Ханбин выключает плиту и убирает сковороду в раковину. — Я немного забылся. — Да, видимо всерьез, — Ханбин попытался развеять дым тряпкой, но это не особо помогло. Обычно родители Ханбина завтракали все вместе, но сегодня они отправились в поездку с Юджином. Поэтому они остались вдвоем, вместе с Рики и Кюбином, которые, впрочем то, занимались своими делами. — Садись, я что нибудь сделаю, — Ханбин указал на стол позади них, но Хао вместо этого забрался на кухонную столешницу, свесив ноги. Он оперся на ладони и улыбнулся Ханбину, как будто тот ничего не говорил только что. Ханбин взглянул на него, качая головой. — Ты невыносим. Хао не стал отвечать. Он просто продолжал смотреть, не отрывая взгляда от Ханбина, который двигался по кухне так, словно это была его особой территорией. Ладно, так и было. Или, по крайней мере, его родителей. Ханбин нарезал овощи, разбивал яйца, и на его губах играла легкая улыбка, пока он сосредоточенно делал какое-то блюдо. Готовка всегда была для Хао загадкой. Он пробовал пару раз, но результат всегда был… ну, не особо пригодными для употребления в пищу. И все же, когда он вот так, наблюдал за Ханбином, это казалось простым, даже веселым. — Ты так и будешь все время на меня пялиться? — внезапно спросил Ханбин, даже не поднимая взгляда от сковородки. Хао немного опешил. — Я просто хочу убедиться, что ты ничего не сожжешь, — его голос прозвучал больше с оправданием, чем он хотел. Ханбин фыркнул, бросив на него взгляд через плечо. — Ага. Это же я только что чуть не устроил пожар на кухне. Как только Ханбин закончил накрывать на стол, он обернулся с довольной улыбкой на лице. — Готово! — объявил он, уперев руки в бока, словно ожидая аплодисментов. (Он их так и не получил) Старший, который все еще сидел на столешнице, болтая ногами, выглядел там слишком удобно, будто и не собирался никуда спускаться ближайшее время. Ханбин склонил голову, посмеиваясь над ним. — Не хочешь слезть? — но вместо того, чтобы спрыгнуть со стола, как нормальный человек, Хао покачал головой, драматично надув губы. Это точно должно быть запрещено законом. По крайней мере, так считает Ханбин. — Понеси меня, — внезапно сказал он, и его тон был достаточно дразнящим, чтобы Ханбин замер на месте. 1:0 в пользу Хао А теперь немного о Хао. Кто угодно может прозвать его Ледяным принцем, но на деле? На деле он был нуждающейся во всех своих желаниях принцессой. По крайней мере, именно так любил называть его Рики, когда все шло не так, как хотелось Хао. И, честно? Возможно, Рики был немного прав. Вероятно, это была еще одна причина, по которой у Джиуна и Хао ничего не вышло. Он был хорошим человеком, но так и не смог дать Хао того, что ему было нужно, из-за чего у него было ощущение, что он требует слишком многого. Потому что, Хао, по правде говоря, просто хотел, чтобы его баловали. Проведя всю свою жизнь в таком непрерывном, тяжком труде, справляясь со всем в одиночку, без любви и привязанности, он был очень жадным. Он не просто хотел, чтобы кто то заботился о нем, он отчаянно нуждался в этом. Он ведь заслужил это, правда? Хотя бы раз в жизни? И прямо сейчас, Ханбин, стоящий на кухне и готовящий ему завтрак, будто это самая естественная вещь на свете, будто они делают так каждое утро — превратился из не просто привлекательного в неотразимого. Может быть, именно из-за того, что Ханбин без колебаний взял на себя ответственность за завтрак, и так же из-за всего, что чуть не произошло вчера, Хао почувствовал себя достаточно смелым, чтобы немного перейти границы. — Понести тебя? — Ханбин моргнул. — Я правильно расслышал? — на мгновение он застыл у стола с широко раскрытыми глазами и совершенно удивленный, как будто в его мозгу произошло короткое замыкание. — Не хочешь? — спросил Хао, слегка наклоняя голову. — Я… — Ханбин запнулся, и слова застряли где-то между его грудью и горлом, и он остался так стоять, краснеющий и беспомощный, с таким видом, будто не знал, что ему стоит сделать. Хао приподнял бровь, и в уголках его губ появилась едва заметная ухмылка. Его явно забавляла эта ситуация. Чем дольше Ханбин мялся, тем больше ему нравилось это выражение лица, словно он подначивал Ханбина сделать первый шаг. А потом что-то повернулось внутри Ханбина. Не говоря больше ни слова, он подошел к старшему, остановившись перед ним, встав так близко, что его ноги касались столешницы между коленями Хао. Сердце Хао екнуло, когда Ханбин протянул руку, и она на секунду дрогнула, прежде чем опуститься на талию Хао. Его ладонь была теплой, и по коже старшего пробежали мурашки. 1:1 — Тебе повезло, что ты милый, — пробормотал он, и прежде чем Хао успел осознать эти слова, или то, как они заставили скрутиться его желудок самым приятным образом, Ханбин поднял его со столешницы. — Ты серьезно? — вскрикнул Хао, инстинктивно обнимая Ханбина за плечи. — Ты же сам попросил, — ответил младший, краснея. — Я не мог оставить тебя обиженно дуться все утро после того, как потратил столько времени на завтрак. Хао не мог перестать смеяться, пока Ханбин нес его через всю комнату, будто это было самое обычное дело. От Ханбина слегка пахло цитрусом и ванилью, а его волосы все еще были взъерошены после сна, что делало его еще более мягким. Когда Ханбин наконец усадил Хао на один из стульев, их взгляды на секунду встретились, и этого было достаточно, чтобы они оба полностью растворились друг в друге. — Теперь доволен, принцесса? — прошептал Ханбин, опустив взгляд на губы Хао. Его сердце забилось быстрее, и он с трудом сглотнул, быстро кивая, потому что так и не нашел слов для ответа. Да и сейчас уже было не до этого. Было забавно, как он отреагировал на обычный взгляд, особенно после того, как сам начал глупо флиртовать. Ханбин не двигался. Его рука все еще лежала на спинке стула Хао, и он был достаточно близко, чтобы Хао чувствовал снова исходящее от него тепло. Ханбин поднял глаза, встречаясь с ним взглядом, и на секунду Хао показалось, что он наклоняется вперед. Но… не тут то было. — Ладно, — проговорил Ханбин. Хао схватился за край стола, будто это было единственное, что еще удерживало его на месте, когда теплота Ханбина вокруг него исчезла. Что это было? Хао открыл рот, чтобы что-то сказать, но прежде чем он успел произнести хоть слово, или хотя бы взглянуть на еду перед собой, Ханбин протянул руку через стол и схватил его тарелку. — Что ты… — начал Хао, но остановился, увидев, как Ханбин берет нож и начинает нарезать мясо на мелкие кусочки. Для него. — Ты уезжаешь в понедельник, да? — внезапно спросил Ханбин, не потрудившись ответить на его немой вопрос. Он посмотрел на парня, который все еще непонимающе смотрел на него. Хао кивнул, не говоря ни слова. Эти две недели пролетели словно секунда. И от мысли, что всего через три дня он снова должен будет выйти на лед перед тысячами зрителей, у него сжалось сердце. Впервые за… годы? Может быть впервые с тех пор, как он был ребенком, он почувствовал, что принадлежит чему-то. Какому-то месту. За последние две недели он так много смеялся, что иногда даже болели щеки, и наконец-то ему не нужно было сдерживать и контролировать себя, соответствуя какому-то престижному обществу. И Ханбин. Ханбин с его глупой теплой улыбкой, ямочками на щеках, большими карими глазами и тем, как он всегда точно знал, в чем именно нуждается Хао, даже если тот ни о чем не просил. Рядом с Ханбином было слишком легко. И уходить сейчас, зная, что у него больше не будет этого, не будет Ханбина — было похоже на потерю последней его опоры. — Я хотел показать тебе одно место, прежде чем ты уедешь, — внезапно начал Ханбин, возвращая Хао тарелку с едой, жестом предлагая ему попробовать. — Это мое укрытие от реальности, когда все становится слишком давящим. — Ханбин много думал о том, как бы ему провести последний день с Хао вместе, пока, наконец, ему не пришла в голову эта идея. Может быть, это было немного эгоистично, забирать Хао себе на последние два дня в городе. — Я подумал… может мы сможем поехать туда на выходные. Только мы вдвоем. Хао моргнул, пытаясь осмыслить только что услышанные слова. Только мы вдвоем. Мы вдвоем. Мы. Молчание Хао заставило его забеспокоиться. — Только если ты сам хочешь, — добавил он почти застенчиво. — Я не давлю. — Нет! — Хао сказал чуть громче, чем собирался. — То есть да, — он сделал глубокий вдох, чтобы снова правильно подобрать слова. — Да, я бы с удовольствием поехал с тобой. Лицо Ханбина расслабилось после ответа Хао. — Отлично. Тогда возьми с собой одежду потеплее и коньки.

***

Ханбин был удивлен, когда Юджин совсем не разозлился на него за то, что он захотел провести последние два дня с Хао. После того, как Хао и Рики приехали в Корею только из-за Кюбина и Юджина, он думал, что брат будет тоже злиться на него, но это было не так. — Не возвращайся, пока не сможешь называть Хао своим бойфрендом, — сказал ему Юджин, скрестив руки на груди и привычно ухмыляясь. — В смысле? — Ханбин попытался скрыть смущение смехом, но Юджин лишь покачал головой. — В том и смысл. — он похлопал старшего по плечу. Теперь оба парня вышли из машины Ханбина. Это было довольно уединенное место, перед ними раскидывался еловый лес. — Ты же не собрался меня похитить, да? — Хао рассмеялся, захлопнув дверь машины. Его взгляд блуждал по укрытым снегом деревьям, которые пропускали через себя лучи зимнего солнца. — Скоро узнаешь, — Ханбин пошутил, открывая багажник, чтобы взять две сумки, но Хао быстро подбежал к нему, пытаясь забрать собственную. — Я понесу сам. — Ерунда, давай мне, — попытался остановить его Ханбин, но Хао тут же отказался. — Там спрятан секрет, поэтому забудь даже об этой идее. Ханбин странно посмотрел на него, но затем кивнул. — Ладно… Хотя бы дай мне свою сумку с коньками. Не успел Хао ответить, как Ханбин уже захлопнул багажник, взяв вторую сумку в руки. Он не обратил внимания на жалобы Хао, направляясь к тропинке. — Тут недалеко, пошли. Хао поплелся за парнем, но сам вздрагивал от каждого шороха. Он жил в шумном городе и не мог вспомнить, когда в последний раз был в лесу. Он не знал, были ли такие звуки нормой, или их издавали особо опасные животные. — Это просто ветер, — Ханбин рассмеялся, будто мог читать мысли Хао. Парень откашлялся и ускорил шаг, чтобы идти рядом с Ханбином. Шаги Хао замедлились, когда они дошли до конца заснеженной тропинки. Перед ним было большое ледяное озеро, его гладкая поверхность сверкала, как зеркало, отражая свет заходящего солнца. На берегу стоял деревянный домик, который выглядел так, будто сошел с трейлеров рождественских фильмов Netflix, которые так обожал Рики. Крышу и крыльцо украшали огоньки, а на деревянной двери висел венок из еловых веток, украшенный бантом и золотыми колокольчиками, которые звенели на ветру. — Так красиво… — Хао последовал за Ханбином, который шел вдоль озера к деревянному домику. — Чей это дом? — спросил он. — Мой, — Ханбин улыбнулся, достав из кармана ключ, чтобы открыть дверь. Теплый воздух тут же хлынул из дома, и Хао мгновенно почувствовал себя уютно. — Это твой дом? — снова спросил Хао, следуя за ним в дом. Тот кивнул, поставив сумки на пол, прежде чем закрыть за ними дверь. — Мои родители сдавали его в аренду на Рождество. Как только их не стало, он перешел мне. Хао в замешательстве обернулся и посмотрел на Ханбина, словно увидел призрака. — Что? — за последние две недели Хао очень хорошо улучшил свой корейский, и ему было намного легче понимать других, но теперь он уже не был так уверен в своих навыках. — Семья Ким не мои настоящие родители, они усыновили меня, — объяснил Ханбин. Хао мог лишь стоять и хлопать глазами. Он так много рассказывал ему о своих родителях, но никогда о том, что они не были ему родными. — Они забрали меня к себе, когда мне было десять. Кюбину тогда было семь и ему совсем не понравилось, что у него внезапно появился старший брат. — Ханбин рассмеялся и сел на коричневый диван посреди комнаты. Он похлопал рядом с собой, предлагая присесть Хао. — Позже, год спустя, они усыновили Юджина, и Кюбин был счастлив, что больше не младший. — Я не знал, что вас обоих усыновили, — Хао положил голову на плечо Ханбина, рисуя маленькие кружочки на тыльной стороне его ладони. — Я и сам часто забываю об этом. Мне повезло попасть именно в их семью. Уверен, ты заметил, что они относятся к нам, как к собственным детям. — Хао кивнул. Невероятно, насколько добрыми и непредубежденными были родители Кюбина. Он чувствовал себя рядом с ними как дома и предпочел бы вообще никуда не уезжать. Даже если это в основном была вина Ханбина, а не семьи Ким. — Юджину часто снятся кошмары про его настоящих родителей. Ему было всего пять и он особо не может ничего вспомнить, но в подсознании хранится все. Наверное, это не впервые, когда он приходил к тебе ночью? Он покачал головой. — Он никогда не хотел рассказывать мне, что ему снилось, — Ханбин кивнул прислоняясь головой к голове Хао. — Вот почему ты был так серьезен ко мне, когда впервые увидел? — спросил Хао, переплетая свои пальцы с пальцами Ханбина. — Да, — прошептал в ответ Ханбин, бросая взгляд на их руки. Они сидели так некоторое время, просто наслаждаясь моментом наедине. Снаружи солнце уже полностью село, и луна освещала комнату сквозь окна. Тишина была не гнетущей, а скорее, согревающей. Глаза Ханбина были прикрыты, дыхание ровное и спокойное, и Хао почувствовал его легкое прикосновение. Хао не осмеливался пошевелиться, боясь нарушить этот момент. Он позволил взгляду скользнуть по комнате, осматривая ее. Напротив них был камин. Сверху висели странные часы, и в пространстве было слышно только их тиканье. — Тебе обязательно уезжать? — прошептал Ханбин, слегка сжимая его руку. — Я не хочу этого, — честно ответил Хао. — Но я должен. Ханбин кивнул, выпрямляясь. — У меня для тебя подарок, — он встал, направляясь к своей сумке. — Поскольку тебя здесь уже не будет на Рождество, я отдам тебе его раньше. — он усмехнулся, но каждый бы смог услышать в его голосе тоску и разочарование. Ханбин закусил губу, возвращаясь с маленькой коробочкой в руках. — Я долго думал, что же тебе подарить, — признался он, взглянув на коробку. — Ты можешь позволить себе все, что захочешь, так что это было… нелегко. Но я захотел подарить тебе что-то значимое. — он нервно усмехнулся, протягивая коробочку Хао, чтобы тот взял ее в руки. — Это не совсем впечатляющее, но я надеюсь, что тебе понравится. Хао перевел взгляд на коробку, которую ему протянул Ханбин. Она была маленькой, нежно-розового цвета, с серебряным бантом сверху. Совсем как тот подарок, о котором он рассказывал ему из своего детства. Дрожащими руками он потянулся к ней, проводя пальцами по банту, осторожно развязывая. Внутри была коробочка для украшений. Когда он ее открыл, у него перехватило дыхание. Внутри была серебряная подвеска, на цепочке которой висела фигурка конька. Хао смотрел на нее, запоминая каждую деталь. — Я сам сделал это, — парень смущенно почесал шею. — Так ты не забудешь ту любовь, которую нашел в фигурном катании и… меня, — пояснил Ханбин, вытаскивая подвеску из коробки. Его подрагивающие руки разоблачили его нервозность. Он чувствовал себя ничуть не лучше Хао. — Повернись, я надену ее на тебя. Хао тяжело сглотнул и повернулся спиной к Ханбину. Он почувствовал прохладу металла на своей коже и тепло пальцев Ханбина, слегка коснувшихся его шеи, от чего по всему телу пробежали мурашки. — Все, — сказал Ханбин. — Тебе всегда здесь рады, знаешь… Если тебе понадобится перерыв, или если все станет слишком… Ты можешь приехать сюда. К нам. И ко мне. Пальцы Хао потянулись вверх, касаясь коньков, свисающих с его груди. Он не знал, что сказать. Слова казались слишком большими, слишком тяжелыми, но в то же время их было недостаточно, чтобы выразить все, что он чувствовал. — Спасибо, я… — он нервно теребил украшение. — У меня тоже есть кое-что для тебя. Ханбин удивленно моргнул. Он не ожидал, что Хао мог что-то приготовить и для него тоже. — Для меня? Хао кивнул. — Подожди минутку, — он с трудом сглотнул и полез в свою сумку за пакетом, который спрятал сегодня в ней утром. Ханбин наклонил голову, когда Хао вернулся на диван с коробкой, которая была намного больше, чем его подарок. — Вот, — парень с широко распахнутыми глазами смотрел на коробку, прежде чем медленно развернуть ее. Бумага отлетела в сторону, обнажив гладкую черную поверхность коробку со знакомым логотипом сверху. Его дыхание на мгновение остановилось, когда он узнал бренд. — Хао, — прошептал Ханбин, открывая коробку, в которой находились новые коньки. Белые, с голубыми розочками по бокам. Он моргал, глядя на них, лишенный дара речи. — Они же очень дорогие, — в неверии сказал он. Хао пожал плечами, стараясь выглядеть беззаботно. — Твои старые коньки уже разваливаются, — он избегал взгляда младшего. — И… пришло время для обновления. Ханбин просто уставился на него, не зная, что ответить. — Хао, это… это слишком, — пробормотал он, запинаясь. — Я не могу… — Можешь, — оборвал его Хао, наконец встретившись взглядом. — И ты возьмешь их, — его голос смягчился. — Ты это заслужил, Ханбин. Ты всегда заботишься о других, но забываешь о себе. Позволь мне сделать это для тебя, хорошо? Парень тяжело сглотнул, проводя пальцами по узорам на коньке. — Я не знаю, как еще могу тебя отблагодарить… — он снова посмотрел на Хао, который все еще сидел рядом с ним. Хао не знал, откуда взялась смелость внутри него, но он тут же положил руку на щеку Ханбина, смотря на его губы. — Я знаю как. Ханбин моргнул, чувствуя, как к лицу приливает румянец. Он крепче сжал конек в руках, лежавший у него на коленях, что костяшки пальцев побелели. — О, — выдохнул он, потому что, ну а что он еще мог сказать? Воздух между ними был словно наэлектризованный и от взгляда Хао, ему показалось, что все его тело мгновенно вспыхнуло жаром. — Ты… ты имеешь в виду? — его голос дрогнул, и если бы его душа могла покинуть его тело только лишь от одного смущения, она бы непременно сделала это прямо сейчас. Но Хао не засмеялся и не стал его дразнить. Вместо этого его губы растянулись в улыбке, от которой у Ханбина все внутри сжалось. — Да, — он ответил, наклонившись ровно настолько, чтобы Ханбин понял, что он серьезен, но не настолько, чтобы он не смог отстраниться, если против. Но Ханбин не отступил. Он не смог бы, даже если бы попытался, ведь Хао был слишком близко к нему. Только когда губы Хао коснулись его губ, Ханбин понял, что его глаза уже закрыты. У него перехватило дыхание, он ослабил хватку, и конек внезапно грохнулся прямо на мягкий ковер, но ни один из них не обратил на это внимания. Хао целовал его так, словно боялся, что тот сломается, и от этого у Ханбина затрепетало в груди. Он не знал, куда деть свои руки, поэтому на секунду позволил им неловко зависнуть в воздухе, прежде чем опустить одну из них на талию Хао, усаживая его на колени. Рука Ханбина нерешительно скользнула с талии на поясницу, притягивая его ближе. Хао тихо вздохнул, удивленный настойчивостью, но не отстранился. Его руки тоже пришли в движение — скользнули с плеч Ханбина, чтобы нежно запутаться в его волосах. Пальцы поначалу двигались неуверенно, но когда Ханбин выдохнул тихий вздох прямо в его губы, прикосновения Хао стали смелее. Он слегка потянул, едва запрокидывая голову Ханбина назад, — и поцелуй внезапно стал еще головокружительнее. Теперь губы Ханбина отвечали увереннее, повторяя движения Хао, но с собственным нетерпением. И старший отреагировал мгновенно — пальцы вцепились в плечи Ханбина, тело прижалось еще ближе, будто даже миллиметр расстояния между ними был уже нестерпим. Ханбин не был уверен, что у него нет никаких проблем с дыханием, но ему было все равно. Все, о чем он мог думать — Хао. Губы Хао, руки Хао, все, что связано с Хао. Ханбин не смог удержаться — его ладонь скользнула вниз, к бедру Хао, и пальцы сжались, будто ища опору. Хао ахнул прямо в поцелуй, на мгновение прервав его, и Ханбин использовал эту паузу, чтобы перевести дух, лишь затем снова накрыть его волной, теперь уже с новой, еще более жгучей силой. Хао сместился у него на коленях, прижимаясь всем телом, и Ханбин тихо застонал от этого прикосновения — звук потерялся между их губами. Это было и слишком, и катастрофически мало одновременно. Ему хотелось большего, он жаждал этого, но как просить — он не знал. Даже если бы попытался, слова наверняка предали бы его. Ханбин потерял счет времени, забывая обо всем, кроме того, как ощущался на вкус Хао, каковы были его прикосновения. У него вновь перехватило дыхание. Когда Хао наконец отстранился, его губы были красными и припухшими, грудь вздымалась и опускалась с каждым тяжелым вздохом, и Ханбину показалось, что он вот-вот потеряет сознание. Его зрачки расширились. — Что ж, — тихо сказал он. — мы быстро разошлись. Ханбин похлопал глазами, глядя на него, чувствуя, как лицо заливается краской от осознания того, что он сделал. — Я… — он запинался, его слова путались, из-за чего Хао начал улыбаться только шире. — Я не… — Ханбин, — перебил Хао. — все в порядке. Мне понравилось. Ханбин уставился на него широко раскрытыми глазами, пытаясь переварить его слова. — Правда? Хао рассмеялся, протягивая руку, чтобы убрать прядь волос с лица младшего. — Да. Я бы не сидел у тебя на коленях сейчас, если бы это было не так, нет? Это вызвало у Ханбина обреченный стон, и он запрокинул голову, уставившись в потолок. — Необязательно было говорить вот так прямо, — проворчал он, но его руки не отрывались от спины Хао, прижимая его к себе, словно он боялся, что тот может ускользнуть. Хао не смог сдержать ухмылки и знал, что следующие его слова уничтожат Ханбина, раз он уже в таком состоянии. Он наклонился вперед, чтобы оказаться ближе к его уху. — Если ты настолько благодарен за такой подарок, то в следующий раз, я, возможно, подарю тебе еще больше, — прошептал Хао. Ханбин замер. Все мысли в его голове разом остановились, когда он осознал слова Хао. Его лицо, без того уже красное, вспыхнуло еще сильнее, и он не мог понять, смеяться ему или заползти под диван и остаться там навсегда. — Хао, — прохрипел он, и его голос прозвучал намного слабее, чем он собирался. Он повернул голову, чтобы взглянуть на него, но Хао не сдвинулся. Его ухмылка теперь была откровенно опасной. — Что? — спросил Хао, — Я просто говорю. Если ты так благодарен мне за один лишь подарок, мне теперь любопытно, что бы ты сделал за другой. Дразнящая ухмылка на лице Хао доводила его до края, но также странно вселяла в него какую-то мотивацию. Что-то внутри Ханбина коротнуло. Он мог почувствовать, как горит его лицо, как бешено стучит его сердце, но вместо того, чтобы отступить, он лишь чувствовал, как внутри него растет искра уверенности. Он слегка прищурился, губы изогнулись в игривой улыбке, которая удивила даже его самого. — О, серьезно? — сказал Ханбин уже более спокойным голосом. — Думаешь, у тебя это получится, Хао? Хао моргнул, и его улыбка тут же померкла. — Что? Подожди, — сказал Хао, слегка отклоняясь назад. Поддразнивание было его стихией, и ему искренне нравилось наблюдать, как Ханбин смущается. Но это каждый раз оборачивалось против него. Серьезно, что не так с Ханбином и его самоуверенностью, которая проявлялась только тогда, когда Хао вел себя как заноза в заднице? Ханбин крепче обнял Хао за талию, одним движением меняя их положение, прижимая Хао к дивану. Хао вздохнул, потянувшись к его плечам. — Я имею в виду, — продолжил Ханбин, наклонившись так близко, что их носы почти соприкасались, а голос стал низким и дразнящим, — раз уж ты говоришь о таких серьезных вещах, не стоит ли подкрепить это реальным делом? Зрачки Хао расширились, и впервые за этот вечер он выглядел по-настоящему взвинченным. — Ханбин, он начал, но в его голосе не было уже той привычной уверенности, и это было все, чего добивался Ханбин. — Что? — ответил он, приподняв бровь, возвращая ему его же предыдущие слова. — Я просто говорю. Если тебе так интересно, может, я должен сам тебе показать. Ладно, теперь он точно издевался над Хао. А потом Ханбин снова поцеловал его, ни капли не колеблясь, с такой уверенностью и напором, чего он сам даже не планировал. Его губы плотно прижались к губам Хао, не задерживаясь надолго. Вместо этого он начал опускаться ниже, его губы касались подбородка Хао, оставляя медленные поцелуи вдоль изгиба шеи и челюсти. Хао вздыхал, слегка наклоняя голову, чтобы дать Ханбину больше пространства, даже не осознавая этого. — Ханбин… — Хао с трудом выдохнул, но его голос уже дрожал, и то, как сильно он сжимал плечи Ханбина, выдавало, как сильно он не хотел, чтобы тот останавливался. — Я просто демонстрирую тебе то, чего ты просил, — прошептал Ханбин, продолжая касаться его кожи. Он снова поцеловал его, прикусывая зубами кожу, и от резкого вздоха, который он услышал в ответ, по его телу пробежала дрожь. — Ладно, — хрипло выдавил Хао. — ты победил. Ханбин ухмыльнулся, проводя большим пальцем по покрасневшей щеке Хао. — А я и не знал, что мы соревнуемся. — он рассмеялся. — Мы не соревнуемся, — признает. — Но если бы было так, то ты бы точно обошел меня. Уверенная улыбка Ханбина стала еще шире, когда он увидел, как Хао смотрит на него. — Хорошо, — ответил он. — Но я еще не закончил. Едва Хао снова прижался к нему, их губы столкнулись в поцелуе, а руки Ханбина скользнули с его талии, повторяя изгиб бедер, прежде чем проникнуть под край рубашки. Пальцы наткнулись на горячую кожу, и их обоих пробрала дрожь, когда ладони медленно скользнули по нижней части живота Хао. Тот резко вдохнул прямо в поцелуй, его собственные руки вцепились в одежду Ханбина на груди, сжимая ткань, а затем потянули вверх. Ханбин понял без слов — отстранился ровно настолько, чтобы позволить Хао стащить верхнюю одежду через голову, после чего мгновенно избавился и от своей. Вид заставил Ханбина замереть на секунду. Губы слегка приоткрылись, пока он обжигал взглядом раскрасневшегося, растрепанного Хао под собой на диване. — Ты великолепен, — голос Ханбина дрожал от немого восхищения. Искренность слов заставила щеки Хао пылать еще ярче, но ответить он не успел — Ханбин уже снова набросился на его шею, целуя и слегка покусывая нежную кожу. Он не церемонился: втянул участок ниже линии челюсти с такой силой, что след был неминуем, но тут же смягчил укус языком. Пальцы Хао беспомощно скользили по спине Ханбина, ногти впивались в кожу, а тело выгибалось навстречу каждому прикосновению. На этот раз руки Ханбина опустились ниже, пальцы слегка заскользили под резинку штанов Хао, вырывая у того новый прерывистый вздох. — Подожди! — Хао крепко сжал его руку, не позволяя продолжить. Младший уже испугался, что перешел границу, но взгляд Хао и следующие слова говорили об обратном. — Может, пойдем в спальню? — Хао смущенно рассмеялся. — Диван не такой уж удобный. Ханбин подхватил его смех и кивнул в согласии. — Ладно, принцесса, — он чмокнул его в губы, прежде чем встать. — Дай угадаю: ты хочешь, чтобы я тебя донес? Хао сам не успел подумать об этом, но теперь, когда Ханбин предложил, отказываться совсем не хотелось.

***

Хао не знал, просыпался ли он когда-нибудь вообще так, абсолютно спутанным с кем-то другим в постели ранее. Он был почти уверен, что никогда. Единственный раз, когда он занимался прочими сексуальными активностями, он был с Джиуном, а они особо ничем не занимались, даже не просыпаясь рядом друг с другом. Это было странное, но прекрасное ощущение — проснуться в чьих-то объятиях, чувствуя только тепло и уют. Этим утром он смотрел на спящего Ханбина больше десяти минут и даже не заметил, как быстро пролетело это время. Он наслаждался каждой минутой. Это лишь доказало то, как сильно он хотел остаться здесь еще немного. Ханбин снова приготовил для него завтрак, как и до этого, и это была еще одна из тысячи других причин, по которым он хотел остаться здесь. Ради еще одного завтрака, приготовленного Ханбином, потому что одного ему было недостаточно. Еще каких-то двух ночей рядом с ним ему было недостаточно. — Ты в порядке? Ты какой-то подавленный, — Ханбин закончил накрывать на стол, садясь напротив Хао. Но парень просто смотрел на еду перед собой со слезящимися глазами. — Мы… мы сделали что-то не то, из-за чего ты плохо чувствуешь себя? — осторожно спросил Ханбин, но Хао тут же отрицательно помотал головой. — Я никогда не чувствовал себя настолько счастливым, как прошлой ночью. — он ободряюще улыбнулся. — Я просто хотел бы, чтобы это продлилось. Как и Хао, Ханбин тоже не хотел, чтобы тот уезжал. Он не знал, как сложатся отношения на расстоянии между ними или вернется ли он вообще. — Мы не прощаемся навсегда, — Ханбин поковырялся в своей тарелке с рисом. — Или все-таки прощаемся? Хао с трудом сглотнул. — Это не так, но… — он отложил ложку, просто уставившись на еду. — Я не хочу, чтобы ты страдал из-за того, что я постоянно летаю из одной страны в другую. Я человек, за которым постоянно следит множество камер. — его плечи поникли. — Ты заслуживаешь чего-то… кого-то лучшего. Это была одна из многих причин, по которым Хао не позволял себе никакие отношения. Он знал, что это может сработать — Кюбин и Рики были тому доказательством. Они каким-то образом справлялись с разницей во времени, напряженным графиком и постоянным желанием быть рядом, которое не могли заменить видеозвонки и сообщения. Но могло ли это сработать с Ханбином? Ханбин, который всегда отдавал всего себя, который всегда ставил других на первое место, и который переживал самые трудные дни с улыбкой, будто это ничего не значит. Хао знал, что он отдал бы все ради этих отношений, даже если бы в конце концов у него не осталось сил на себя. И Хао боялся, что именно он заставит Ханбина сломаться, находясь в таком состоянии. — Разве не я должен сам решать, что по моему мнению хорошо для меня, или чего я заслуживаю? — спросил Ханбин с серьезным выражением лица. — Если не попытаться, ты всегда будешь спрашивать себя «а что, если». Я лучше сразу пойму, что ничего не выйдет, чем никогда даже не попробую. Ханбин был прав. Хао всегда убегал от проблем. Он боялся того, к чему могут привести его решения. Вот почему он всегда жил так, как считали нужным его родители. Хао хотел попробовать себя и в других видах спорта, а не только в фигурном катании. Для него это изначально было хобби, он не хотел посвятить свою жизнь этому. Однако после первых побед родители видели его только там, на льду. Он не хотел быть моделью в компании своей матери. Ему не нравилось видеть себя на больших билбордах. Он хотел бы сделать свой выбор и прекратить. Но вместо этого он слушался свою мать. Он даже не принимал собственных решений даже в таком мелочном деле, как окрашивание волос (и тот единственный раз с Рики не в счет), без одобрения матери. Он всегда хотел попробовать красный, но его мать была против. Почему он просто не попробовал что-то сделать? Теперь он мог думать только том, как бы все могло сложиться, если бы он хотя бы раз рискнул. — Тебя бы устроили отношения на расстоянии? — снова спросил Хао, просто чтобы убедиться. Ханбин коротко кивнул. — Я хочу рискнуть. — И ты не против, если попадешь на камеры? — Хао пришлось учесть все возможные варианты. — Пока меня никто не поймал, но даже если поймают, пускай, — Ханбин пожал плечами, и на его губах появилась легкая улыбка. — Ты настолько знаменит, что уже боишься папарацци? — поддразнил Ханбин. Хао прищурился, глядя на него. — Ты думаешь я шучу? — Шутишь? Нет. Но разве не преувеличиваешь? — Ханбин положил в рот ложку риса и начал жевать, в то время как Хао достал из кармана телефон, заходя в соц. сети. Он не заходил туда с начала отпуска. Он открыл свой аккаунт в Weibo, с теми самыми шестьюдесятью миллионами подписчиков. Возможно, большинство из них были там даже не из-за его карьеры, а из-за его образа модели и знаменитости, который ему создали, чтобы за каждым его шагом следили. Он протянул телефон Ханбину, который в замешательстве посмотрел на экран. — Что именно ты мне показываешь? — Ханбин чуть подавился рисом, кашляя, когда прочел имя Хао в профиле и увидел количество подписчиков рядом с ним. — Ты шутишь, — он снова закашлялся. — Да? — Что? Все еще преувеличиваю? — Хао рассмеялся, откладывая телефон в сторону. — Ты что, на Олимпиаде выступаешь, что ли? — Ханбин не всерьез бросил эту фразу, но когда увидел, как Хао закусил губу, все краски сбежали с его лица. — Ты… — он на секунду закрыл глаза. — Фигурист, выступавший на Олимпиаде, брал у меня уроки катания. Да ты просто невозможен, хён. Хао немного лучше понял, почему Рики считал эту идею глупой. — Ты взял какие-нибудь медали? — спросил Ханбин. — Золото, — ответил Хао с гордой улыбкой. — Я всегда беру только золото. Ханбин снова покачал головой. — Ты занимаешься чем-то еще, или откуда у тебя столько подписчиков? — он взял телефон, чтобы посмотреть фотографии, которые были у Хао в профиле. — Наша семья с Рики владеет этим брендом моды, для которого я выступаю моделью, — Хао ответил, прежде чем наконец приступить к еде. Он уже знал, что после ему придется выслушивать непрошенные комментарии его матери о его весе. — И несмотря на все это, ты решил переспать с инструктором по фигурному катанию, которому недоплачивают, — Хао ахнул от слов Ханбина, пнув его ногой под столом. — Чего? Этот инструктор должен считать себя очень везучим. — он улыбнулся, получив ответный пинок. — Не принижай себя. Я бы ничего не добился без денег своих родителей. Я родился с серебряной ложкой во рту. Это все не моя заслуга. — Хао положил немного кимчи на свою ложку, прежде чем засунуть огромную порцию риса в рот. — Кто сказал, что это не твоя заслуга? Конечно, деньги облегчили тебе задачу. Но ты смог добиться того, что имеешь, только благодаря своему упорству, — Ханбин встал, чтобы подсесть рядом к Хао. Он погладил его по щеке. — Ты говоришь мне не опускать руки, но сам это с легкостью делаешь. Ханбин прав. Кажется, он всегда был прав во всем. Хао знал, что у него есть талант и упорство, которое никто не мог у него отнять. Даже его родители, которые пытались говорить ему это каждый раз, когда он хотел от них сбежать. «Без нашей помощи ты ничто» — Ты сможешь добиться многого даже без родителей. И ты доказываешь это каждой своей победой на соревнованиях. — он быстро чмокнул Хао в губы, взъерошив его волосы. Хао прислонил голову к груди Ханбина. — Я тебя не заслуживаю.

***

— А ты уверен, что лед не треснет? — Хао неуверенно посмотрел на Ханбина, который стоял на замерзшем озере. — Обещаю, даже если сюда встанет слон, ничего не случится, — Ханбин протянул руку, которую Хао сразу же благодарно схватил. Он бы не осмелился идти по такому льду в одиночку. — Если я умру, пожалуйста, не зови моих родителей, — сказал Хао, сжав руку Ханбина так сильно, что тот дрогнул. — Извини. Ханбин просто рассмеялся, но на его лице выражалась шуточная боль. — А у тебя крепкая хватка. — он поехал вперед, потянув за собой Хао, который не отпускал его руку. — Прошлой ночью тебе понравилось, когда я так сжал твою руку, — Хао пожал плечами, рассмеявшись, когда увидел выражение лица Ханбина. — Тебе лучше прямо сейчас уехать отсюда как можно быстрее, потому что если я тебя поймаю… — Хао не нужно было повторять дважды, и он умчался так быстро, как только мог, забыв о страхе, который испытывал раньше. Теперь, когда ему не нужно было ничего скрывать, он мог кататься свободно, и чувствовал себя намного лучше, чем раньше. — Попробуй меня поймать! — Хао развернулся, поехав назад, не спуская глаз с Ханбина, которому очевидно было трудно его догнать. — Что, теперь мне играть роль учителя? — поддразнил Хао, прежде чем нахально показать Ханбину язык. Не дожидаясь ответа, он ускорился. Казалось, будто ритм льда сам направляет его. Он делает аксель, его тело изгибается, прежде чем он идеально приземляется на поверхность. Он плавно перешёл в сальхов и, уверенно приземлившись на лёд, добавил пируэт — будто это было проще простого. Ханбин давно перестал пытаться догнать его. Вместо этого он стоял неподвижно, не сводя глаз с фигуры Хао перед собой. Он не замечал этого — он был в своей стихии, полностью сливаясь в движении со льдом. Ханбин почувствовал, как его сердце бьется быстрее, и не потому, что он задыхается. Это все из-за того, как двигался Хао. Каждый раз, когда он делал повороты, казалось, что он был невесомым. У Ханбина перехватывало дыхание, когда Хао выполнил еще один прыжок, приземляясь, словно абсолютно без усилий. — Хао… — прошептал Ханбин себе под нос. В этот момент он видел перед собой не просто талантливого фигуриста. Он видел кого-то, кто покорял его сердце одним лишь движением. Когда Хао наконец понял, что Ханбин больше не следует за ним, он резко остановился, повернувшись к нему лицом. — Эй, ты уже сдался? — спросил он, подбегая к Ханбину. Младший не смог удержаться, хлопая ладонями. — Или же я просто так сильно восхищался тобой. Хао ненадолго замер и на мгновение смутился. — Восхищаешься? Мной? — Да, — честно ответил ханбин. — Я могу смотреть на то, как ты пересекаешь лед вечность. Ты намного талантливее, чем я мог представить. — он притянул Хао к себе, прижимая губы к губам, улыбаясь в поцелуй. — Надеюсь, ты будешь думать обо мне во время своих следующих соревнований. — Ханбин прошептал в поцелуй. — Я буду думать о тебе всегда.

***

Ни Ханбин, ни Хао не ответили на бесстыдный вопрос Кюбина о их последних трех днях. Он просто получил шлепок по плечу и осуждающий взгляд, но этого уже было достаточно, чтобы он еще больше начал делать глупые комментарии. — Кюбин, с нами тут ребенок, — предупредил Ханбин, указывая на Юджина, который скрестил руки на груди. — Я уже достаточно наслушался от Кюбина-хёна и Рики-хёна за последние дни. Что бы вы ни говорили, я уже испорчен. — он закатил глаза. Ханбин с недоверием посмотрел на двух парней, сидевших рядом с ним. — Проявите хоть немного приличия, — старший хлопнул им обоим подзатыльник, прежде чем повернуться к Хао, который нервно крутил в руках билет на самолет. Он смотрел в пол и не замечал препираний вокруг него. Его мысли были одновременно нигде и везде. — Хён, — Ханбин взял Хао за руку. — Помни, что мы не прощаемся, а лишь расстаемся на некоторое время. — Хао кивнул, и первая слеза скатилась по его щеке. Его тело окаменело, и он не мог пошевелиться. — Я не хочу, — он прошептал так тихо, что только Ханбин мог его услышать. Они уже говорили об этом ночью. В то время как первые две ночи были немного активными, последняя была эмоциональной и медленной. — Хао-хён, ты можешь приехать сюда, когда захочешь, — младший достал что-то из кармана, протягивая Хао. Подвеска, на которой висел ключ. — Немного образно, но он подходит к моей задней двери. А мои двери всегда открыты для тебя. Этого было достаточно, чтобы Хао снова расплакался. Ханбин крепко обнял его, гладя по волосам. — Все в порядке. Остальные с грустью смотрели на пару перед ними. Рики было неловко, что он останется в Корее подольше, чем Хао. Но он запретил ему возвращаться вместе. В конце концов, он так хотел провести Рождество с Кюбином и приехал сюда именно по этой причине. Он не виноват, что выступление Хао было всего за день до Рождества. Хао сам согласился на это. — Хён, нужно идти, иначе опоздаешь на самолет. — Ханбин прошептал ему на ухо. Старший покачал головой, но все же выпустил его из своих объятий. — Спасибо тебе за все, что ты сделал. — Хао переплел их пальцы. — Ты даже не представляешь, насколько сильно мне помог. Ханбин осторожно стянул маску Хао, чтобы в последний раз поцеловать его. — Скоро увидимся, — прошептал он, целуя его. Он уже несколько раз попрощался с остальными, но все равно притянул к себе еще раз каждого из них. — Я буду скучать по вам, — он сделал несколько шагов к своему чемодану. — Я скоро вернусь, обещаю. Он взял чемодан и последний раз помахал им, прежде чем развернуться и подойти к стойке регистрации. Может быть, остаться — было снова одним из тех решений, которое Хао так и не смог принять. Слова Ханбина звучали в его голове. Если не попытаться, ты всегда будешь спрашивать себя «а что, если…» Что, если… Каждый шаг давался ему с трудом, будто чемодан в его руке весил столько же, сколько весили его сомнения. Он заставил себя смотреть прямо, а не оглядываться на парней, которые все еще стояли позади него. Особенно на Ханбина, чей взгляд он бы точно не смог вынести. Ты такой трус, Хао. Эта мысль засела у него в голове, причиняя намного больше боли, чем он хотел признать. Он знал, что убегает. Что он не осмеливается столкнуться с тем, что скрывается за этим «что, если». Но страх был сильнее. Когда он прошел через арку, минуя осмотры и наконец сел в зону ожидания, его грудь сдавило тяжелое чувство. Он знал, что оставил позади то, что для него действительно стало важным. Не только Ханбина, но и возможность попытаться изменить все. Самолет унесет его далеко, в другую страну, к его прежней жизни. Но что, если… Эти слова не давали ему покоя, даже когда он пристегнул ремень безопасности, а в самолете объявили о взлете, огни города исчезали под ним вместе с жизнью, которую он, возможно, и должен был выбрать. Его пальцы коснулись подвески на шее. Что, если…

***

— Чжан Хао! Вы взволнованы своим сегодняшним открытием шоу? — спросил ведущий, поднося микрофон прямо к носу. На губах Хао фирменная фальшивая улыбка, от которой он успел отвыкнуть за последние несколько недель. — Рад, не то слово, — Хао ответил ясным и уверенным голосом. — Это честь — быть тем, кто откроет сегодняший вечер и разделить свою страсть с такой большой аудиторией. Ведущий с энтузиазмом кивнул. — Мы все с нетерпением ждем вашего выступления! Желаем вам удачи, Чжан Хао. Хао слегка поклонился, направляясь к входу на арену. Но чем дольше он шел в этом направлении, тем тяжелее становилось у него на сердце. Он сделал глубокий вдох, заставляя себя не думать о Корее. Не о парнях, что оставил там. Не о Ханбине. Ассистент с криком предупредил его о начале. Хао молча кивнул и вышел на лед. Он дошел до центра, вставая прямо. Заиграла музыка, и он, как всегда, доверился своему телу, чтобы полностью слиться со льдом. Поскольку он снова почувствовал искру во время занятий с Ханбином, он надеялся, что на этот раз снова почувствует себя как дома на льду. Но он понял, что не лед заставил его почувствовать это; его домом стал кто-то другой, кого Хао оставил позади. Ханбин, который сейчас сидит почти за тысячу километров от него перед телевизором, крепко сжимая одеяло в руках, и следит за каждой секундой выступления. Свет от экрана отражается в его темных глазах, и хотя он наблюдает за Хао издалека, ему кажется, что он прямо здесь. Когда Хао наконец делает последний шаг, музыка кончается, и он слегка наклоняется вперед, тяжело дыша. Он поднял голову, выпрямляясь, окидывая взглядом ликующую публику, словно пытался найти там то, чего не было. Того, кого сейчас там точно не было. Ханбин все еще сидел перед телевизором, не отрывая глаз от экрана. Когда Хао улыбнулся, вновь наклонившись, это была не та улыбка, к которой привык Ханбин. Она была профессиональной, отстраненной, и это почти разбивало ему сердце. — Хао… — он прошептал в пустоту, словно чувствуя то, что скрывалось за этой улыбкой. Хао едва успел сойти со льда, как камера снова последовала за ним, словно тень. Он еле успел перевести дух, как ведущий снова поднес микрофон к его лицу, слишком близко, словно боялся, что Хао выскользнет. — Как Вы себя сейчас чувствуете? — спросил ведущий с таким энтузиазмом, что Хао почувствовал себя еще более измотанным. Хао заставил себя улыбнуться. — Замечательно. Я благодарен зрителям за их поддержку, — ответил он. — Чего нам ожидать от Вас в следующем году? — продолжил ведущий с горящим любопытством в глазах. Хао почувствовал, как у него сжалось сердце. Он опустил взгляд на свои коньки. В голове царил хаос из мыслей. Что, если…? Он сделал глубокий вдох, на мгновение закрыв глаза, а затем поднял голову, ища взглядом камеру. Шум в зале, прожекторы — все в мир размылось, стало бессмысленным. Я не хочу больше этим заниматься. Меня тошнит от этого. — Конец моей карьеры, — сказал Хао спокойным голосом. По залу пронеслись громкие вздохи. Ведущий похлопал глазами в удивлении, даже его профессионально отточенная мимика была расшатана. — Извините, Вы серьезно? — он спросил, будто не расслышал. Хао кивнул, смотря прямо в камеру. — Да. Это мое последние выступление на публике. Теперь настало время двигаться дальше. Он чувствовал на себе осуждающие взгляды зрителей и команды за кулисами. Но он был тверд в своем решении. Впервые за долгое время он был так уверен. Он знал, что жизнь, о которой он всегда мечтал, была не здесь, на льду. Не сейчас. Это было где-то в другом месте. Возможно, за тысячу километров отсюда кто-то сидел перед телевизором и, вероятно, был удивлен не меньше остальных.

***

Хао прошелся по квартире, нежно проводя пальцами по рамкам, украшающим стены. Маленький мальчик, сияющий от радости перед своими родителями. Тот же мальчик, но уже постарше, на льду. Рядом висел старый детский рисунок, на котором была странная смесь кривых линий и ярких цветов. Хао слабо улыбнулся. Он остановился перед другой фотографией — групповым снимком со знакомыми лицами, смеющимися, полными жизни. Внезапно он услышал за дверью шаги, а затем щелчок замка. Хао замер. Дверь открылась, и Ханбин вошел внутрь со связкой ключей в руке и озадаченным выражением лица. Он посмотрел на Хао, и время, казалось, остановилось. Его рот слегка приоткрылся, а глаза расширились, будто он не знал, как отреагировать. — Хао? — он неуверенно сказал, словно все еще не мог поверить, что старший стоит перед ним. Скрестив руки на груди, Хао медленно обернулся. Он прошептал: — Привет, — слегка улыбнувшись. Ханбин выронил связку ключей, и металлический звон эхом разнесся по тихой квартире. — Ты… здесь? Хао кивнул, слезы уже подступали к его глазам. — Ты не в Китае, — проговорил Ханбин тоном, в котором слышалось нечто среднее между удивлением и счастьем. — Нет, — прошептал Хао в ответ. — Я тут. А потом, прежде чем Хао или Ханбин успели что-то добавить, они оба бросились друг на друга в объятия. Ханбин крепко прижал старшего к себе, больше не желая когда-либо отпускать. Хао уткнулся лицом ему в плечо, сжимая. — Я не хочу снова оказаться там, — прошептал Хао, прижимаясь еще сильнее. — Я чувствовал себя так опустошенно. Каждый шаг был болезненным. — Ханбин нежно погладил его по спине, не прерывая. — Надеюсь, я не опоздал с Рождеством. — рассмеялся Хао, отходя на некоторое расстояние от Ханбина, чтобы посмотреть ему в лицо. Младший покачал головой. — Почти. Я как раз собирался на рождественский ужин с семьей, — Ханбин оставил быстрый поцелуй на его губах. — Ты можешь быть убит Рики после того, как объявил о завершении карьеры не оповестив его, а после не отвечал на звонки и сообщения. Хао прикусил губу. Да, он намеренно игнорировал его; он точно не хотел решать этот вопрос по телефону. — Но ты же не позволишь ему убить меня, да? — Хао захлопал ресницами, обнимая Ханбина за шею. — Конечно, нет. Я буду защищать свою принцессу после всего, что она натворила, — Ханбин наклонился вперед, осторожно целуя его, прежде чем положить руки на талию. — С Рождеством, Ханбин, — прошептал Хао в губы, целуя его. — С Рождеством. На этот раз Хао хотел узнать, как все обернется. И у него было предчувствие, что все будет хорошо.