Волчьи игры

Автобус, словно сонный зверь, в неторопливом темпе пробирался сквозь непроглядные стены из хвойного леса, что густо, почти зловеще, росли вдоль шоссе. Высоченные, словно каменные стражи, ели и сосны теснились друг к другу, переплетая свои колючие ветви в плотную завесу, не пропускающую ни единого лучика солнца. Утреннее солнце, нехотя выполняя свой долг, пряталось за свинцово-серыми облаками, которые, словно гигантские ватные комья, кучами плыли по небу, почти полностью застелив его. Изредка, в просветы между облаками, пробивалось бледное подобие солнечного света, отбрасывая призрачные, танцующие тени на влажную от росы дорогу. Легкий туман, словно призрак, стелился над землей, придавая пейзажу оттенок потусторонности. Девушка неспешно разлепила слипшиеся веки, проморгавшись пару раз, разгоняя остатки сладкой, дурманящей дремоты. За окном, в монотонном ритме, проносились редкие автомобили, казалось, их немногочисленные пассажиры тоже не торопились начинать день. Лениво потянувшись, она попыталась размять затекшие после долгого сна мышцы, чувствуя легкую боль в шее и спине, и окинула сонным взглядом полупустой салон автобуса. К конечной станции она осталась совсем одна. “Смешно”, – подумала она, усмехнувшись про себя, – “в эту захолустную дыру никто и соваться-то не хочет. Даже туристы не клюют на обещания “свежего воздуха и тишины”.” За окном, словно издевка, промелькнула обветшалая, покосившаяся вывеска: “Добро пожаловать в Пайнбурк”. Ржавчина разъела ее края, а буквы были небрежно заляпаны разноцветным граффити, словно убогий холст, разрисованный подростковыми тегами. Автобус, издавая предсмертный стон, скрипнул тормозами и остановился на обшарпанной остановке, где облупившаяся краска соперничала с толстым слоем пыли и птичьего помета. Девушка, с неохотой поднимаясь со своего места, вышла из душного, пропахшего бензином и дешевым кофе салона, машинально заправив выбившуюся прядь длинных, каштановых волос за ухо. Ноздри тут же уловили резкий, терпкий запах хвои, который почему-то не освежал, а наоборот, давил, смешиваясь с чем-то… неприятным, звериным. Она втянула воздух носом и поморщилась, инстинктивно скривив лицо. “Жутко пахнет альфами”, – пронеслось в голове, словно дурное предзнаменование. Где-то неподалеку, в кронах деревьев, заливисто чирикали птицы, перекликаясь друг с другом, но их радостное пение казалось фальшивым, не способным перекрыть гнетущую, словно осязаемую, атмосферу этого мрачного места. Влажный воздух давил на грудь, словно предвещая скорый дождь. ”- Кара небесная,” - пробормотала она себе под нос, словно заклиная судьбу, надеясь, что это всего лишь дурной сон. Дай ей волю, она бы сейчас сидела у себя дома, в уютном пледе, спокойно чатилась с подругами, поглощая чипсы и смотря любимый сериал. Лето же! Время беззаботного отдыха и приключений. Но нет. “Надо погостить у дедушки, он совсем забыл, как ты выглядишь. Заодно свежим воздухом подышишь, а то совсем в своем городе закисла”, – противным эхом прозвучали в голове мамины слова. Перечить матери – себе дороже. Точнее, она пыталась, но та была непреклонной. В арсенале родительницы хватало всего – ультиматумы, слезы, манипуляции и даже угрозы лишить ее карманных денег. Тяжело вздохнув, девушка посмотрела время на телефоне. 6:13 утра. Даже рассвет здесь казался каким-то угрюмым, словно и он был недоволен своим существованием. Откуда-то из чащи донеслось глухое ворчание, заставившее ее невольно поежиться и плотнее запахнуть легкую куртку. Казалось, даже местная живность дышит недружелюбием и смотрит на нее исподлобья. Пайнбурк встретил ее молчанием и настороженным взглядом хвойных великанов.