Грязно

      Телемах кусал два пальца, которые прижимали его язык к нижней десне, не давая даже лишний раз вздохнуть и выдохнуть. Он лишь мог скулить от каждого грубого толчка, царапая пальцами холодную стену перед ним. Пот стекал по лбу, по спине и по бедрам. Его начинало кружить от нехватки воздуха, от жары, и от приятных ощущений из-за члена внутри себя. Он чувствовал себя кинедосом. Самым грязным, но самым желанным. Его хотели многие. Телемаху уже казалось, что дворец превратился в порнеион. Здесь было сто восемь недовольных и одиноких мужчин, которые за спиной королевы Пенелопы ублажали себя при помощи служанок и других разгульных женщин. А некоторые просто ублажали друг друга без помощи женского пола. Но только одному из них удалось урвать один из самых желанных призов Итаки. Принца. Сына Пенелопы. И этому сыну было стыдно. Пока его мать вела себя гордо и престижно, ее потомок трахался с мужчиной в коридорах дворца, опускаясь с уровня королевской крови. Ему оставалось лишь молиться на то, чтобы об этом никто не узнал. И что он все же одумается. Пытался. Не получилось. Антиной затащил в свои сети аккуратно. Хотя нет. Он не тащил, не манил даже. Эти сети были для королевы и в них никто другой не мог попасть. Но Телемах зашел в них добровольно. Сам снес барьеры и прыгнул с улыбкой. Маленький принц, осознавая, что этот мужчина не даст ничего, кроме боли, крови и похоти, все равно остался. Надеялся, что все будет по другому, как в историях про героев, принцев и принцесс, которые ему рассказывали. Он тонкая натура, нежная и влюбчивая. Он был создан для высшей любви, энком под звездным небом. Но точно не для Антиноя, который его полностью испортил. Мужчина растоптал эту тонкую натуру, превращая Телемаха в капризную «девицу», желающую только поскорее ощутить в себе что-то длинное и толстое. Для Антиноя Телемах был создан именно для этой роли. Эти стоны он готов слушать вечность, это тело он хочет трогать везде и всегда. Он хочет эти истерики, доходящие до драк, а потом до грязного секса. Ему нужны эти всплески эмоций, которые доставляет ему именно этот голодный парень. Мужчина считал, что он лишь раскрыл в принце его истинный характер, потому что его растили только женщины, так еще и готовили к трону. Они сделали мальчика слишком правильным, слишком романтичным. Они сделали из него подобие Пенелопы, но без гордости. И теперь Антиной показывает, что такое настоящая жизнь, настоящие эмоции и чувства. Конечно, он понимает, что перебарщивает. Хотя уже не он тащит по дворцу, в поисках пустой и отдаленной комнаты. Телемах пытался бросить это все. Он не имеет права вообще иметь отношения до брака. Особенно с кем-то не «высшей» крови. Его хватило лишь на неделю. Тоска и желание сжирало его. Он мучился от бессонницы, ему хотелось определенного мужчину рядом с собой. Определенного мужчину внутри себя. И он сорвался. И сейчас, когда член проезжает по простате, когда крепкая рука гладит его везде, а язык проходит по шее, он не может понять, как вообще может возникнуть желание отказаться от этого. Телемах даже больше не мечтает о смерти Антиноя, думая, что это завершит эту «грязь». Он хочет быть вечность в этой грязи. Особенно сейчас, когда возбуждение бьет в голову. А думает он только нижней головой. Коридор ужасное место для этого. Но быть замеченным казалось будоражащим. Это добавляло остринки, удваивало возбуждение. Приходилось иногда останавливаться, когда краем уха были услышаны гулкие шаги. И когда они стихали, Антиной резко толкался, задавая быстрый темп и выбивая скулеж. Грязно, отвратительно, слишком пошло. Но слишком приятно и слишком хорошо. Телемах откинул голову на плечо мужчины и начал играться языком с пальцами. Он обводил фаланги, обсасывал их. Слюни стекали по подборку. Он принимал член слишком глубоко, он слишком старательно сосал пальцы. — Боги, не могу поверить, что такой голодный волчонок достался мне. Пальцы Антиноя покинули рот и теперь там оказался его язык, пока толчки снова начали набирать темп, несмотря на неудобство их положения. Но оставалось совсем чуть-чуть до финала, потому было уже неважно. Телемах промычал в поцелуй. Он обхватил ладонь мужчины и опустил ее к своему члену, который очень сильно желал ласки. Ему хватит нескольких прикосновений, чтобы дойти до пика. И терпения уже нет. Как и сил. Тело затекло, пускай все это игнорировалось из-за возбуждения. Толчок внутри, толчок на члене, рука на груди, ласкающая набухший сосок. Принц себя не контролирует и кончает, сжимаясь вокруг Антиноя. Из него все еще выжимают все соки до тех пор, пока не заполняют до краев. Антиной выходит из горячего тела довольный. Он наблюдает, как сперма стекает по ногам, капает пару капель с члена. Это доставляет ужасное отвратительное удовольствие. Мужчина притягивает принца к себе в объятия, чтобы тот не упал. Колени парня дрожат и его сознание все еще слегка затуманено. Неизвестно, сможет ли он вообще самостоятельно дойти до своих покоев. Но Антиной поможет. Как и отмыть от всего, что произошло сейчас. — Я не могу смотреть матери в глаза, как я буду смотреть в глаза отцу, когда он вернется… надеюсь, он тебя убьет, — ложь, он боится, что это произойдет. — Ты слишком любишь меня и мой член. Собираешься заниматься всем этим с трупом? — на губах мужчины появилась ухмылка и он провел ладонью по запутавшимся волосам мальчишки. — У тебя отвратительные шутки. — Тебе нравится. Послышался тяжелый вхдох. — Мне нравится.