Мой второй раз (во второй раз умирать проще)

Через неделю после пожара в Коулун-ассембли Гонконг потрясла еще одна катастрофа — с меньшими человеческими жертвами, но куда большим материальным ущербом. В заливе столкнулись малый контейнеровоз, возвращавшийся из Южной Кореи, и прогулочное судно, которое в нарушение правил зашло в запретную зону, зарезервированную для коммерческого судоходства. Капитан контейнеровоза отчаянно пытался уйти от столкновения, вышел из фарватера, жестко протаранил подводной частью борта песчаную банку и завалился на бок. На прогулочном судне двое пассажиров, которые хотели сделать «селфи с баржой», свалились за борт и утонули, на контейнеровозе чудом никто не погиб, но многие получили серьезные травмы. За штурвалом невезучего карго стоял бывший одноклассник Хуа Чэна, Хэ Сюань. В жизни Хэ Сюаня после того, как он в последний раз видел Хуа Чэна, тоже происходило много интересного и мало хорошего. Когда-то они с Хуа Чэном учились в одной школе для трудных подростков. Для Хуа Чэна попасть в такую школу было неизбежностью: его семья жила очень бедно, а его старший брат уже был связан с криминалом. Хэ Сюань происходил из куда более приличной семьи, но в подростковом возрасте у него появилась вредная привычка совершать мелкие магазинные кражи. Его увещевали, наказывали, и в конце концов отправили на перевоспитание. Посидев пару лет среди конченых отбросов Хэ Сюань твердо решил взяться за ум. Он всегда был способным к учебе, а в школе для трудных подростков считался гением, особенно он был силен в химии, физике и алгебре. После получения аттестата он подал документы на стипендиальную программу ЦЕРН, на химический факультет технологического университета Наньяна и, на всякий случай, в институт морского сервиса — дома, в Гонконге. Для ЦЕРНа он предсказуемо оказался недостаточно гениален. В Наньян его согласились взять, но родители, подсчитав расходы, пришли к выводу, что оплачивать и образование, и проживание вдали от дома они не смогут. Осталась мореходка. Хэ Сюань получил диплом капитана дальнего плавания и устроился в логистический конгломерат, которым управлял Ши Уду, «молодой волк с Глостер-роуд». Хэ Сюань был у него на хорошем счету, но имел несчастье связаться с младшим братом Ши. Уду желал видеть своего мелкого Циньсюаня специалистом по транспортному страхованию, а тот хотел быть капитаном и пошел учиться вопреки пожеланию брата. Хэ Сюань помог ему подготовиться к экзаменам, что Ши Уду воспринял как личное оскорбление. Когда контейнеровоз, которым управлял Хэ Сюань, потерпел крушение, Ши Уду приложил все усилия, чтобы ответственность за материальный ущерб была возложена на капитана. Циньсюань пытался повлиять на брата, но в итоге только насмерть разругался с ним. Семья Хэ Сюаня, не обладая никакими собственными капиталами, не могла ему помочь. Адвокат, на которого хватило денег, мог посоветовать только поменьше сопротивляться. Хэ Сюаня арестовали, решения суда он ждал за решеткой. «Ничего, Ши Уду, - мрачно думал Сюань, сидя в камере. - Когда-нибудь я отсюда выйду. Я стану твоим графом Монте-Кристо, крыса. И тогда ходи и оглядывайся, мудила. Ходи и оглядывайся». Иногда к нему на свидания приходил Циньсюань. - Хэ-сюн, смотри, я принес тебе чипсы! Нашел на Али экономичную упаковку — прикинь — тут целый килограмм! - и он показывал пачку размером с подушку. Глаза у Циньсюаня были красные, но он при Хэ Сюане всегда улыбался. - Они, как ты любишь, со вкусом бекона, Хэ-сюн... Родственники приходили на свидания реже — Хэ Сюань не хотел расстраивать их своим видом, просто звонил и сообщал, что у него все хорошо. Следствие шло долго и грозило затянуться на месяцы. Хэ Сюань просто сжимал зубы и проживал каждый новый день как-нибудь. В конце концов, в тюрьме была какая-никакая библиотека, а Цинсюань каждую неделю приносил по подушке чипсов. Но однажды в декабре в камеру заглянули, чтобы сказать: - Хэ Сюань, на выход в комнату для свиданий, к тебе господин Хуа Чэн. - Не знаю никакого Хуа Чэна, - поднял голову от книги несчастный бывший капитан. - А тебя и не спрашивают, знаешь ты его или не знаешь, поднимай жопу и выходи. Хэ Сюань вышел из камеры в плохом настроении. Он подумал, что его родители решились таки продать квартиру, чтобы нанять ему какого-то нового адвоката. Он многократно просил их этого не делать, потому что всего их имущества не хватило бы, чтобы одолеть мощные прихваты Ши Уду, и это были бы выброшенные деньги. И теперь он шел, скрипя зубами и злясь на весь мир. За стеклом в переговорной его ждал какой-то неизвестный ему позер в багровой косухе. Он выглядел как что-то среднее между бандитом и хэдлайнером метал-группы — весь в татухах и гремящих аксессуарах. «Что за чучело», - пробормотал Хэ Сюань, садясь напротив. - Ну здравствуй, рыба моя, - улыбнулся жуткой кривой улыбкой господин Хуа Чэн. Хэ Сюань взглянул ему в лицо и вытаращился, как в детстве, когда у него был легкий йододефицит с симптомами Базедовой болезни, из-за чего он и получил в школе прозвище «рыба». Когда первый шок прошел, Хэ Сюаня охватила ярость. - Серьезно блять?! - зашипел он — негромко, чтобы не напрягать надсмотрщиков. Господин Хуа Чэн радостно заржал. Его было почти невозможно узнать, но его и невозможно было не узнать. Это был Саньлан, с которым Сюань сначала пиздился не на жизнь, а на смерть, а потом незаметно для самого себя почти подружился. В школе Сюань смотрел на Саньлана свысока — он хоть и был сильнее в драке, но он был отброс и выглядел как с помойки, со своим простецким лицом, грязно-смуглой кожей, широким обезьяньим носом и вывернутыми губами. И с косоглазием своим имбицильским. А теперь перед Сюанем сидел безукоризненно белолицый красавец с маленьким острым носиком и тонкими европейскими губами. На правом глазу, который раньше косил, теперь был патч. - Ты чо с ебалом сделал, урод? - мрачно спросил Хэ Сюань. - Восемь пластических операций, - с гордостью ответил Хуа Чэн. - Почти полгода маялся. Окончательный результат еще никто не видел, у тебя место в первом ряду на премьере, рыба! - Ты теперь выглядишь как ебаный Майкл Джексон, - скрипел зубами Хэ Сюань, разглядывая филигранно выполненную верхнюю губу своего дружбана. - В порнухе сниматься планируешь? - Конечно, вот - пассивов себе набираю по тюрьмам, - тут же ответил Хуа Чэн, как будто заранее готовил реплики. В придумывании шуток ниже пояса этому гаду еще в школе не было равных. Хэ Сюань ответил долгим выразительным взглядом из-за стекла. Хуа Чэн гоготнул, но быстро вернул себе невозмутимый вид и продолжил. - Нашутился? Теперь серьезно. Мне перепал один лайнер... Хэ Сюань засопел. Хуа Чэн не обращал внимания и продолжал. - Идея в том, что я его буду использовать как плавучее казино. Для этого его каждый вечер нужно выводить в нейтральные воды, болтаться там аккуратно всю ночь и утром возвращаться. Я выплачиваю твой долг за опрокинутое барахло, оплачиваю тебе адвоката и вывожу отсюда за ручку. А ты идешь ко мне капитаном, получаешь хорошую зарплату и не торопясь выплачиваешь мне, так сказать, инвестированное. Здорово придумано? Сопение Хэ Сюаня стало громче. - Я в курсе про Циньсюаня, - продолжил Хуа Чэн. - Он тебе, наверное, не говорил, но Уду так на него обиделся, что попросил своих корешей не брать его на работу. Теперь он нигде в Гонконге не может устроиться ни на одно судно. Курьером работает, прикинь. Пиццу возит на мопедике. Если пойдешь ко мне, сможешь взять его старпомом. Хэ Сюань скрипнул зубами. - Ты, блядь, лихо одноглазое... Хуа Чэн не обращал внимания — он мечтательно смотрел последним оком вдаль. - Вот что я придумал по кораблю: покрашу в красный сверху донизу. Прикинь, как круто будет? Интерьер в национальном стиле, чтобы туристосы пищали. И обслуживающий персонал — все поголовно в халатах. Назову «Призрачный город». И чтобы все ко мне обращались «господин градоначальник». Хэ Сюань хотел быстро зарифмовать что-то матом, но вот так с налета ничего не придумалось. - Тебе, рыба, разрешаю меня так не называть. Можешь просто молча смотреть с жалобным еблетом, вот как сейчас. Ну что, годный оффер? - Я тебя, пидараса, ненавижу, - грустно сказал Хэ Сюань. - Если бы не это стекло, я бы тебе с таким удовольствием горло перегрыз. - Рыба моя, я намеков не понимаю. Это «да» или «нет»? - Естественно «да», мудила.