Псионик

Вэй Лансер (Юлия Нуар).

——————

Сон. 10 лет назад. -Ты не можешь мне что-либо говорить - еще недавно маленькая девочка улыбается , жестко ухмылка, что очень диссонирует с ее милой внешностью. Уродует ее и даже пугает. - Ты же понимаешь у кого больше власти. Продолжайте. Эмили кивает исследователю на парня, который лежит привязанный к кровати. Катетер в вене слишком давно, рука вокруг воспалена от того, что туда вводили за последнее время. Новая жидкость, пакет с ней подвешивают на стойку. Когда черная жидкость по трубке доходит до руки, он лишь стоит и вздрагивает, но не просыпается. Бесполезное занятие, учитывая, что проверка влияние веществ на пси мы оценить не можем, учитывая его состояние. И потом кровь его использовать мы уже не сможем. Сестра начала любить такие эксперименты еще сильнее, когда заметила интерес брата к ним. Сначала все было в пределах разумного, насколько это возможно на этой базе. Она просто смотрела, что делал Мартин. Но потом подключилась и кажется взялась за эту отрасль еще сильнее брата. Потом начала и отцу предлагать более насильственные пытки. Теперь и не ясно она хочет помочь брату усилить пси-способности или ей нравится муки других людей. -Мне кажется, что тебе пора перестать вмешиваться в дела Нуаров - отвлекает меня младшая от наблюдения за работником. - На тебя уже нет надежд. Но ты не перестаёшь ходить за мной. Знаешь, а я придумала, как сделать, чтобы ты отстала. Признаюсь - театральная пауза, после которой я понимаю, что я смогу возненавидеть ее. - Это я приказала убить мать. Отец слишком дорожил вами, несмотря на прохладное отношение. Думала, что в какой-то момент он может перейти на условную сторону добра к вам. Не могла рисковать - сестра взмахивает рукой и по ее приказу мучения над парнем прекращаются. Жаль, что надо мной нет - Мартин пытался остановить, но ты же знаешь, папочка слушается только меня. Она уходит не оборачиваясь, а подопытный так и остается лежать на том же месте. Мамы больше нет. Это виновата Эмили. От этого осознания накатывает злость и становится все равно на мучения других. Хочется отомстить каждому, что причастен к этой гребенной псиноферме и существует на ней.

——————

Наше время. Жан-Франсуа стоит у солея, сложив руки на груди. Его ряса полностью размывает его очертания, делая каждое движение плавнее и величественнее. Бросает взгляд на детей. Под которым дети как будто еще послушнее и еще спокойнее. Идеальная тишина, так странно это выглядит в такой ситуации. Много детей играют, но по маленьким группкам, не бегают и не кричат. И все это молча. Наверное, со стороны это и правда удивительно для других. И неизвестность как он добился этого могут привести их к неправильным выводам. Мы же просто боялись. Боялись разочаровать, боялись потерять расположение. Но нас было несколько. Было начало пути Викария. Сейчас же детей намного больше. Интересно методы воспитания у него все те же? Даже отец не смог добиться такой дисциплины от младших, несмотря на все старания и довольно жестокие методы. Все равно на псиноферме, то тут, то там был слышен редкий смех детей и попытки ухватиться за любую возможность поговорить и подружиться. Здесь же каждое движение было выверено. И постоянно с оглядкой на Викария, как будто спрашивая разрешения на каждый вздох.

——————

Воспоминание. 5 лет назад. Раздражение заглушает все вбитые правила. Не шуми, не вставай без разрешения, улыбайся. Нельзя плакать. Эти слова вновь и вновь всплывают в голове. Пока отметина моей руки на щеке Летиции наливается красным и становится все ярче. В прошлом за слезы ученицу заставляли писать извинения у бога на свою неблагодарность. Сейчас же даже страшно подумать какое будет наказание. Но слова Летиции не выходят из головы. Ты никто, даже родители подумали, что лучше сдохнуть, чем увидеть в кого ты вырастешь. Руку жжет. Сжимаю, боль усиливается и отдает выше ладони. Плакать не буду, но ударить хочется ее еще раз. Жан-Франсуа встает надо мной, кладя руку на плечо. Без слов понимаю, он требует следовать за ним. Зал, иконы, свечи приятно потрескивают. Дева Мария с понимающей улыбкой смотрит на меня, понимает и ценит мой поступок. Темная каморка, где свечи почти до горели. В отличие от главного зала они не идеальны. Наклонившиеся, слишком близко друг другу, неровные ряды с пустыми участками. -Ты понимаешь свой грех - непривычно грубый голос учителя. - Сейчас вы семья друг другу, ближе нас никого нет. Нельзя поднимать руку на ближнего своего. Ты же подняла руку не только на нее, но и на меня, опозорив своим поведением меня. А если бы кто-то увидел твое непозволительное поведение? Резкие слова сбивают. Почему не одного замечание к Летиции, обида сменяется не пониманием. -Такую тебя никто не полюбит. Вымаливай свое поведение, позже приду и проверю. Поток воздуха колышет фитиль, становится темнее, потом когда пламя выравнивается, комната снова освещается теплым светом. Запах ладана ударяет в нос. Колени и руки саднит. Только сейчас осознаю себя на коленях. Пламя свечи сменяется на фигуру. Отец стоит с презрением осматривая все церковные атрибуты. -Знаешь, а они правы - с этими словами отца, слезы наконец ты выходят. Становится легче. Неопределенное время спустя. Снова зал, но уже вечерний. Свечи все еще ровно горят. Впереди идет Жан-Франсуа, не оглядывается, строгий. Прямая спина. Снова дева Мария, но в вечернем свете ее улыбка извивающиеся, а взгляд осуждает.

——————

Викарий переводит взгляд и наконец замечает меня. Маленький мальчик вздрагивает и начинает громко плакать, разрушая тишину. Слезы скатываются по полным щекам мальчика лет 5. Учитель уверенно и без раздражения подходит к нему, откидывая полог рясы, присаживается. С улыбкой что-то говорит, ребенок прекращает плакать. Но при этом уводит взгляд, чуть сжимаясь при взгляде старшего. -Здравствуй, дитя мое - мужчина докасается до моей руки. Считывает эмоции? А как это вообще можно понять, что прикасаться у Викария это уже привычка. - У меня к тебе задание. Мне нужно заставить человека не говорить обо мне, но при этом чтобы он выжил. -Хорошо - киваю. - Адрес скиньте, сейчас как раз и поеду. На официальной работе все равно как раз дел особо нет. Пару часов спустя. Ряды деревьев сменяется на поселение. Красивые дома, сменяется чуть менее богатыми и зелёными по мере приближения к нужному мне месту. Золотистые буквы адреса на фоне потертой двери. Звонок давно разломанный. Вдох. Хочется быстрее закончить. Стучусь в дверь. Белый халат направленный ветром, задевает железную перегородку на крыльце. Так странно находиться в халате на улице. Но это своеобразный пропуск во многие дома. Надеюсь и в этот тоже поможет. Хотя учитывая, что двери тут деревянные, другие дома за забором, можно и войти выбив дверь. Возможно, этого даже хватит в запугивании. Осматриваю лужайку перед домом в поисках рычага. Всё-таки ногой выбивать тупо. Правая нога у меня одна, а заданий от Викария бесконечно. Поток размышлений прерывает открывающаяся дверь. И как раз в этот момент подъезжает Ди на мотоцикле, быстро снимает шлем и идет к нам. Все по сценарию, все вовремя. Она подходит к двери, улыбается, облокачиваясь на стену сбоку, достает свое удостоверение Инквизиции. -Здравствуйте, у нас к вам дело - Стоун даже не услышав ответ, заходит в помещение, чуть отодвинув хозяина. Он растерянно смотрит ей вслед. Захожу за ней, пока он не пришел в себя. - Мирон Саган. Мы к вам по поручению вышестоящих органов. Сначала с вами поговорю я, потом врач. Заодно осмотрит вас. Прохожу в ванную, включаю воду, чтобы не слышать их слов. Через минут 20 в ванную заходит Ди. Моет руки, брызгает холодной водой на лицо, тяжело дышит, по ее щекам скатывается слеза. Руки на бортиках раковины сильнее сжимаются, покрасневшие костяшки становятся ярче. -Потом расскажу, как свое закончишь - она вздыхает, поворачивается ко мне. - Устала от насилия, поеду домой, думаю просьбу твою он сразу согласится выполнить. Я его не ранила. В основном досталось мебели, но на всякий случай осмотри. Захожу в гостиную. Столик рядом с диваном сломан, стекла от него лежат на полу, испачканные кровью. Почему она даже следы не заметает. Надеваю перчатки и начинаю собирать осколки в пакетик. Заодно не поранится никто. Какая молодец. Беру влажные салфетки и стираю следы оставленные сестрой. -Вы же и так понимаете, что не должны говорить о сегодняшнем разговоре и в принципе не говорить никому информацию, которую предоставили до этого - мужчина испуганно кивает. До сих пор не понимаю, почему Стоун бояться. Она же такая милая. Несколько часов спустя. Ди нервно отдергивает кофту, кажется раз десятый за эти десять минут. Ходит по комнате, что-то печатает в телефоне, откладывает, снова включает и так нескончаемый круг. Но тут что-то меняется, она подходит садится на кресло напротив, вздыхает. -Я не могу его выгнать - печально заключаем эмпат. - Лука же не такой плохой - отводит взгляд в сторону, стараясь не лгать в лицо. - Все совершают ошибки. Но было же и хорошее. -Ты странная - качаю головой на ее очередные дурацкие мысли. - Даже не хочу снова спорить с тобой до этому поводу. -Ладно, твой Саган особо ничего не сказал, единственные слова, что в детстве Викарий сильно изменился, резко, отрицательно. На этом все, но если он так из-за этого заволновался, это что-то значит. Но что? Лу Рид. Последняя неделя проходила в новых тестах. По кругу: пси, физические нормативы, общее состояние здоровья. Дополнительный анализ слуха, зрения… Проверка психоустойчивости, где нудный мужик часа три расспрашивал ее о смерти отца и реакциях на вид мертвых тел. Помимо, пришлось подтверждать диплом интерната-то, о чем упоминал Кей. Еще вспомнить молитвы и значимых проповедников. Даже писать эссе. В мою лояльность Инквизиции не сомневались, и повторных проверок близких не проводили. Во всяком случае, явных. Потому друзья ничего не подозревали, не хотелось говорить когда еще было ничего не ясно. Теперь когда стало ясно, что я принята, можно рассказать. Новая работа будет отнимать больше времени, и с друзьями стану видеться реже. Поэтому решила не упускать возможность и, вернувшись домой, позвонила Йонасу… -Хай. -Привет - голос парня, вроде, не звучит грубо или зло. -Если тебе вдруг, надоело строить из себя обиженного, может, в “Утконоса”? Я ставлю - уточняю вспомнив надбавку за Жермена. -Этого мало, Лу - в голосе Бэра слышится улыбка. -Ну? Чего ты хочешь? -Эм-м… Натуральный запеченный гусь?.. Нет. Новый фильтр для воды?.. Тоже не то. Короче, придумал-тебе придется еще заехать за мной. -Хорошо - после смеха соглашаюсь. _ Я знала, что тебе нравится мой шлем. -Черт… - после паузы Йонас снова заговорил. Прости за крик. Йонас Бэр. Снова музыка, переплетение тел на танцполе. Кажется им хочется здесь и сейчас. Неон уже режет глаза. Начинает болеть голова Ободок рюмки холодит губы, а жидкость обжигает внутренности. И становится легче. Тома с Ирмой о чем-то упорно расспрашивают Лу, та же серьезно кратко что-то бросает и выпивает. Малая вертит головой, пытаясь рассмотреть все и сразу. Первый поход в клуб взбудоражил ее, пытается незаметно попробовать алкоголь, но ловя чей-то из нас взгляд, отодвигает бокал, показывая, что это ей неинтересно. Дым сигареты закрывает обзор. Музыка становится менее раздражительной. Непонятки со Стоун, празднование принятие Рид в инквизицию, предложение работы в Центре. Все перемешивается и сбивает. Затяжка, никотин наполняет организм. -О, Ди - Лу тоже уже выпившая, становится открытее. Не обращая внимания на людей доводы разума, что в клубе на таком расстоянии нас не услышать, она окликает ее. Девушка стоит у бара с каким-то парнем, подталкивая его к стойке. Улыбается, тонкие пальцы убирают прядь за ухо, опускает взгляд в пол. Он же словно издеваясь, гладит ее, делая причёску снова растрепанной. Мы друг другу ничего не обещали. Губы девушки касаются его щеки. Мы ничего не обещали, но этот парень уже может меня бесить. Ну просто так. Эмпат будто что-то почувствовала, разворачивается и находит нас взглядом. Замечат направленный на нее взгляд. Что-то бросает неизвестному и направляется к нам, огибая танцующих. -Ты припозднилась - как только Стоун подходит, ее встречает фраза Лу. - Была так занята мужчиной? Хмельная улыбка Рид и взгляд, показывающий, что не только я заметил эмпата с другим. -Какой там - Ди здоровается со всеми и садится на диван сбоку от меня. - Живу у него - увидев, еще больше непонимания от ее фразы, она уточняет. - Лука дом занял же, а этот - кивок на барную стойку. - Дома почти не бывает, так что все пространство мое. Плюс он мой клиент. Глоток виски снова привычно растекается по телу. В голове стучит, что мы ничего не обещали друг другу. Некоторое время спустя. Тина успокоилась только после согласия потанцевать. Правда сначала пыталась доводить меня как только могла. Дым сигареты помогает не фокусироваться ни на одном здании возле клуба и людях, что также вышли на воздух. Какая-то гиперфиксация на дыме сейчас. Возможно, в этом была ошибка. Так бы я смог не пересечься с ним. Голубые глаза внимательно осматривают меня, даже не пытаясь скрыть, что он вышел за мной. Странный друг Ди. В принципе как и большинство ее знакомых. Затяжка. Прикрываю глаза и вспоминаю ее губы со вкусом кокоса, как поначалу осторожные движения становились более уверенными. Ощущение долгожданности момента. Открываю и вижу его все еще стоящего рядом. -Ты сильно ранил ее - хриплый голос, кажется Стоун говорила, что любит такие голоса. -Не твое дело - вырывается, до того как я успеваю что-то обдумать. -Она имеет значение для близкого мне человека - как будто заметив ревность, объясняет парень. - Поэтому дело мое. Бросаю бычок в мусорку, возвращаюсь в клуб, замечая краем глаза, что спутник Ди тоже решает вернуться. За столиком Ирма о чем-то увлеченно рассказывает эмпату. Она же не менее вовлечено что-то отвечает. Рид обсуждает с Доганом какое направление телекинеза лучше, все еще пытаясь доказать, что форма имеет больший потенциал, чем вектор. Сажусь на свое место, сестра не перестает разговаривать со своим собеседником. Никаких эмоций на меня у Стоун немного выводят и так плохо соображающий мозг. Рука ложится на колено девушки, она немного вздрагивает, но продолжает "не обращать внимание". Поднимаюсь чуть выше и начинаю большим пальцем водить по коже. -Я тоже за вектор, как и Доган - голос по-началу хрипит, но вскоре приходит в норму. Притворяться, что меня это не трогает сложно. Видимо, намного сложнее, чем Ди. - Это более результативно. -Пошлите танцевать - предложение младшая Бэр, уже поднимаясь на ноги. Все остальные следуют за ней. За столиком остаемся лишь мы с Стоун. Девушка оборачивается и бросает. -Мне пора. Перекидывает ногу через меня, чтобы пройти и замирает после моей фразы. -Я скучал. Прости. -Ты же никогда не извиняешься - эмпат наклоняется ближе, опираясь на мои плечи. Последние слова обжигают дыханием губы. -Ты же маленький котенок, с тобой так нельзя. Мягкие губы, все еще не зажившая ранка, улыбка в поцелуе. Быстрое касание, которого казалось и не было. -Уйду, минут на тридцать, потом вернусь и отвезу тебя домой, раз скучал. Ди Стоун. Мартин в костюме настолько не соответствует жителям Термитника, что режет глаз. И цепляет. Каждая из девушек считает обязанностью подмигнуть или предложить свои услуги. Парень смог найти настолько тихую и тёмную улицу, что даже начинаю задумываться, а не убить ли он меня решил. Задание всего лишь прикрытие. Постоянные переносы встречи с заказчиком, туманные объяснения, слова, что будет присутствовать и в принципе помогать, потому что одна я не смогу. Все это приобретает двоякий и устрашающий смысл. Перевожу взгляд на спутника. Он напевая что-то себе под нос, идет по улицам Термитника, ориентируясь лучше чем большинство коренных жителей. Человек, который здесь и не живет. Но разве уже не пора ему доверять. Это же брат Вэй. Он не может ее расстроить. Учитывая его щенячью преданность ей и любовь. Но полностью безопасно, все равно себя не чувствую. -Ну как оно - усмешка скрывается в темном переулке, в который завернули. - Помирились наконец? А то столько дней тебя видеть без улыбки непривычно. -Ты стал семейным психологом? Тогда сначала наладь отношения с сестрой. Неаккуратная фраза закрывает Нуара, он больше не шутит в темноте, подталкивая к нужному зданию. -Прости - пытаюсь вернуть ту же атмосферу легкости, которая постоянно появляется, когда я с ним. - Просто все спрашивают об отношениях с ним, а я и не знаю, что происходит сама, это сильно раздражает. -Он делает для тебя, это многое значит - после недолгого молчания отвечает хилер. - Совершает ошибки, но это все его характер. Ты влюбилась в него таким, так что просто прими или уйди, все легко. Ты как всегда слишком усложняешь. Наслаждайся им в моменте. Обшарпанная дверь, не примечательная для этой части города, открывает вид на чистые комнаты. Стерильно, как будто находишься в казарме. Люди ходят, быстро, скованно, как будто за каждое движение нужно платить. Мартин берет меня за руку и ведет по нескончаемым коридорам, открывает уже неизвестно какую по счету дверь. Голубая комната, так необычно видеть данный цвет. Обычно в Термитнике яркие вырви глаз цвета, а в центре зеленый или черно-белые. Потертая мебель, после пустых комнат, выглядит странно. Она как будто действительно из прошлого, последний раз видела такое только в книгах. В фиолетовом кресле, облокотившись локтями на стол, покрытый бумаги. Листая бумажную книгу. Блондинистые волосы собраны в хвост, поначалу она не обращает внимание на открывающуюся дверь. Поднимает на нас взгляд, улыбаясь Нуару. Смотрит на напольные часы, ожидая назначенное время. Пробивает полночь. Вместо кукушки выходит сова с длинным протяжным ухх… -Лина - представляется девушка. - Приятно наконец увидеть исполнительницу.