Трение

Гарри трясёт головой, и перед глазами пляшут тёмные мушки. В ушах всё ещё звенит, а на языке чувствуется металлический, ржавый привкус. Всё произошло за секунду — кто-то из слизеринцев подставил ногу, и Гарри не удержавшись, влетел со всего маху в невидимую, жёсткую как бетон стену, которая дрогнула от удара и тут же исчезла. Но он успел заметить, как Малфой стоя в стороне, небрежно опускает палочку. Гарри стирает запястьем кровь, сочащуюся из свежей ссадины на скуле. Кожа горит от удара. Он сплёвывает вязкую розовую слюну прямо на дощатый пол коридора между раздевалками команд. — Что с тобой, Поттер, больно? — с наигранным участием интересуется Малфой, и за его спиной тут же взрывается улюлюканьем остальная часть команды Слизерина. Он стоит совсем близко, сцепив руки за спиной, позёрски выгнувшись — один сплошной вызов. — Тебе стоит быть внимательнее, Поттер. Лучшему ловцу как-то несолидно спотыкаться на ровном месте. Гарри резко рвётся вперёд — грудь в грудь, почти столкнувшись. Но Малфой отступает — на полшага, ловко, изящно, как кот, издевающийся над пойманной мышью. Малфою как никогда хочется навалять. Подлая, самодовольная тварь. Гарри на пределе. Он две недели терпел выходки этого дьявола, но держался только потому, что схлопотать сейчас штрафные баллы — подвести команду и весь факультет. А как же хотелось… Вцепиться пальцами в эти отросшие светлые пряди на затылке, сжать сильнее, рывком, до хруста. Выбить из этого гадёныша не только стоны и шипение, но и всё кислое самодовольство. Уткнуть его надменную рожу в пол, заломить руки, прижать к шершавым доскам грудью. Навалиться сверху, стиснув запястья, и всем телом прочувствовать, как некогда ликующий змеёныш, разгорячённый и злой, плюющийся ядом, дёргается в попытке вырваться. Или затащить его в каморку для мётел, кинуть Инкарцеро — и наблюдать, как он, стянутый, краснеет от натуги и злится в бессильной злобе. Гарри в последнее время слишком часто фантазирует об этом. Слишком ярко. Детально. Слишком… и становится мерзко от самого себя. Будто внутри живёт кто-то ещё — кто-то, кто смотрит на Малфоя иначе. А Малфой будто чувствует это. Нарочно подкармливает его фантазии и лезет под кожу. Он словно с цепи сорвался с начала восьмого курса, как только они вернулись в Хогвартс. Точно поставил себе цель — довести дело Тёмного Лорда до конца. Загнать Поттера в могилу. Только медленно. Методично. Лично. — Ты точно в состоянии играть? — продолжает Малфой, скалясь. — Или, может, тебе стоит посидеть на скамеечке, обняв коленки? А то невнимательность, Поттер, может стоить твоей команде… всего. Смех слизеринцев за его спиной взвивается с новой силой. Все как один — словно стая гиен: визжат и скалятся. Гойл и вовсе давится воздухом, побагровев от кашля. Гарри снова качает головой, стряхивая оглушение. В носу неприятно щиплет, а распухающая переносица ноет. — Ты поплатишься за это! — рычит он. Голос срывается на хрип, и он снова делает рывок вперёд. Грудная клетка наливается злостью. Но Рон хватает его за руку, стискивает плечо и делает попытку перехватить Гарри поперёк груди. — Гарри, уймись! Он ведь того и ждёт, — глухо шипит Рон. — Послушай своего дружка, Поттер, — со сладкой злостью выплёвывает Малфой, довольный своей выходкой и полной безнаказанностью. Но взгляд его тут же меняется — скользит с Гарри на Рона, и Рон получает свою привычную порцию презрения. — Пусти! — цедит Гарри пытаясь вырваться. Лопатки напрягаются под тканью формы, лицо перекошено от злости и обиды. — Он… — Гарри, матч через десять минут! — вмешивается Гермиона, сжав его плечо. — Идём, — тянет его Джинни в сторону выхода. Гарри тяжело дышит — как дракон перед выбросом пламени. Навалять засранцу действительно уже нет времени, остаётся только размазать его на поле. Малфой ухмыляется шире, но уже с лёгкой натяжкой. Поттер не отводит взгляда — будто видит не просто соперника, а цель. — Ты пожалеешь, — бросает Гарри тихо, но он знает, что Малфой слышит. — Очень скоро. Поттер резко разворачивается и идёт к выходу на поле. Сжимает метлу так сильно, что древко почти хрустит под пальцами. Ярость клокочет внутри. Но не только она. Там что-то ещё. Что-то, что поднимается со дна. Распирающее и горячее. Горячее, чем гнев. И Гарри точно знает, куда направить этот нескончаемый бурлящий поток. Кажется, что даже небо дрожит от грохота трибун. Сотни голосов поднимаются и захлёстывают поле. Флаги трепещут над головами, а воздух пульсирует — будто дышит сам стадион. Судья даёт свисток — квоффл взлетает. Охотники рвутся вперёд — жёсткие столкновения, быстрые пасы. Один из слизеринцев с силой врезается в Джинни, но та, выругавшись, прорывается сквозь троих игроков, скользя между ними гибким пламенем. Отдаёт пас — кольцо! Мимо! Бладжер со свистом проносится в дюйме от головы Рона, и он только чудом успевает пригнуться, второпях отбивая второй — тот уносится прямо в плечо загонщика Слизерина, который едва удерживается на метле. Трибуны Гриффиндора ревут. Гарри парит выше остальных. Метла под ним вибрирует, а сам он будто ощущает воздух кожей. Рыщет взглядом. Выискивает золотую вспышку. Сердце, кажется, колотится прямо в горле. За спиной, сбоку, Гарри чувствует чужое присутствие. Он чуть поворачивает голову, чтобы убедиться. Малфой. Тот будто тень держится совсем близко. Следит неотрывно за тем, куда падает взгляд Гарри. Смотрит исподлобья. Серые глаза пронзают, и пальцы Гарри мёртвой хваткой цепляются за рукоять метлы. Гарри чувствует, что готов пойти на всё, чтобы одержать сегодня победу. Размазать этого змеёныша, который трепал ему нервы всё это время, который заполнил собой всё пространство вокруг Гарри. И проклятье, даже ночью изводил его своим присутствием — змеем скользил в его сны, шипел на ухо, манил, то ускользая, то возвращаясь. Будто чертово наваждение. Наваждение с голосом, ухмылкой, взглядом, от которых внутри что-то рвалось и плавилось. Каждое их столкновение всегда будто оставляло на Гарри след, как ожог — не от огня, но от трения, разгорячённого яростью и чем-то ещё, чего он не хотел называть. Но сейчас… Сейчас все стало еще хуже. Этого уже недостаточно. Внезапно — вспышка! Что-то мелькает внизу, на уровне травы. Гарри замирает, резко сворачивает вниз, пикирует, словно пущенная стрела. Ветер хлещет по лицу, глаза слезятся, а в ушах только гул. Малфой тут же бросается следом — летит впритык, буквально касаясь краем мантии. Снитч. Золотая искра порхает между тенями игроков. Гарри и Малфой мчатся нос к носу. Как и всегда, для них это не просто игра. Это дуэль. И Гарри знает: сегодня он не имеет права проиграть. Снитч ныряет под трибуны — золотая вспышка исчезает в тени. Гарри резко выравнивается, метла звенит от перегруза. Малфой — на полметра позади и едва не влетает в подпорку сектора. Выкрикивает проклятие, дёргает метлу, выравнивается, но теряет скорость. Золотой мячик вновь выныривает и оказывается прямо перед Гарри. И он бросает метлу вправо — острый разворот, петля, рывок. Воздух хлещет по лицу, мантия вздувается, будто крылья. Малфой уже снова на хвосте, скалится, раздувая ноздри. Но снитч, мелькнув дразнящим золотым всполохом, снова ныряет куда-то в тень На поле — мясорубка. Джинни, ловко петляя между двумя слизеринцами, ловит квоффл и уходит вниз — скользит, как огненная комета, разворачивается, уходит от загонщика и в последний момент резко поднимается — и с плеча сбивает охотника Слизерина. Тот не удерживается на метле, кувыркается и уходит в падение, едва не сбив своего загонщика. Трибуны взрываются воплем — рёв одобрения гремит над полем. — ПАС! — орёт кто-то с трибун. Джинни перекидывает квоффл — мимо кольца! Мяч уходит чуть выше. Слизеринский вратарь что-то кричит, но крик тонет в общем шуме. Бладжеры носятся в воздухе, как метеоры. Один — со свистом мимо уха Гарри. Второй летит прямо на Малфоя, но он делает резкий нырок и в последний момент уходит от столкновения. Малфой снова держится слишком близко. Летит безукоризненно, ни одного лишнего движения. Он не просто управляет метлой — будто сам часть её. Его поза — выверенная, точно рассчитанная до миллиметра. И он снова не пытается обогнать Гарри — он ждёт. Гарри рыщет взглядом по полю, стискивая челюсть. Злится. Злится на себя — за то, что замечает, как хорошо Малфой держится на метле, как ловким движением отбрасывает спадающую на глаза чёлку. Злится за то, что тот умеет быть таким — хладнокровным, точным, как лезвие, и изящным одновременно. Малфой снова уходит от удара с коварным бладжером и оказывается на другой стороне поля. Делает резкий поворот с боковым креном, выравнивается в воздухе, набирая высоту плавным подъёмом, и будто нарочно замедляется — на секунду — как бы позволяя себя рассмотреть. И Гарри смотрит, проклиная собственную слабость. Золотая вспышка — в метре под кольцами Слизерина. Гарри замечает её краем глаза. Снитч резко уходит в сторону, затем вниз, к самой земле. Гарри бросается за ним. Малфой — следом. Они — как две стрелы, выпущенные с разных концов, и точка встречи — там, в золотом дрожащем свете. Метлы визжат от скорости. Гарри вытягивается, тянется вперёд. Малфой настигает и движется уже вплотную. Их локти цепляются, плечи почти сталкиваются — и тут Гарри ныряет ниже, почти чиркая носком ботинка по траве. Малфой чуть запаздывает. Снитч — прямо перед ними. Протяни руку — и дотронешься. Гарри чувствует, как воздух вибрирует вокруг него. Время замедляется. Пальцы разжимаются. Вытягиваются. Сердце стучит в висках, как молот. Сильный толчок ощущается остро, но он успевает сомкнуть пальцы, ловя прохладный, дрожащий золотой металл, перед тем как его накренит в сторону. Стадион взрывается. — ПОТТЕР ЛОВИТ СНИТЧ! — орёт Ли Джордан, срывая голос. — ГРИФФИНДОР ПОБЕЖДАЕТ! 230:60! ПОБЕДА ГРИФФИНДОРА! Снитч бьётся в ладони. Гарри тормозит, делает резкий разворот и зависает в воздухе. Он вскидывает голову, чтобы встретиться взглядом с Малфоем. Тот с раскрасневшимися от ветра и нагрузки скулами. Губы сжаты в тонкую нить, но уголок рта вздёрнут. Пальцы всё ещё стискивают метлу. Серые глаза сверкают чем-то знакомым, яростным, но не похожим на досаду от проигрыша. — Отдохни пока, Малфой, — шепчет Гарри с ухмылкой и исчезает в ревущем торнадо из трибун, флагов и ликующих голосов. В раздевалке жарко, пахнет потом, кожей, полированным деревом и сырым воздухом с поля. Гарри вытирает пот со лба, форма прилипает к спине, но он не спешит стаскивать её. Ему нужно немного времени — перевести дух. Вокруг шум, хлопки по плечу, взрывы смеха. Кто-то хватает его за руку, кто-то одобрительно треплет волосы на затылке. Подоспевшие болельщики кричат, смеются, кто-то уже открывает бутылку сливочного пива. Гарри сухо отвечает на поздравления, кивает, говорит «спасибо», нехотя натягивает улыбку. Время от времени он косится в сторону приоткрытой двери. В коридоре мелькают фигуры в слизеринской форме — кто-то из охотников, загонщик, вратарь. Они проходят мимо, не глядя внутрь. Но Малфоя среди них нет. Гарри расстёгивает экипировку, потом внезапно снова затягивает одну пряжку на предплечье. Вытирает метлу, перекладывает снятую защиту в шкаф — и тут же достаёт обратно, решая всё же забрать её для чистки. Бесполезная суета, лишняя, но отрываться от неё не хочется. Пальцы заняты — значит, не придётся думать. — Ну что, готов? — интересуется Рон, торопливо. — Жрать хочется невозможно. — Я в душ, — бросает Гарри, когда тот уже топчется у двери, прижимая к себе свёрнутую форму. — В башню? — удивляется Рон. — Здесь, — качнув головой, отвечает Гарри и возвращается к имитации бурной деятельности. — Как хочешь, — Рон пожимает плечами и исчезает за дверью, громко переговариваясь с уходящими ребятами. Гарри остаётся в раздевалке один. Наступает долгожданная тишина. Пространство будто выдыхает. Тело всё ещё вибрирует, гоняя по венам остатки адреналина. В ушах — отголоски рева трибун и гул крови. Пальцы сжимают край скамейки. Гарри прислушивается — ждёт, когда стихнут голоса и последние шаги в конце коридора, захлопнутся дальние двери. И только после этого он встаёт. Поднимается медленно, будто тянет за собой невидимый груз. Выходит из своей раздевалки и быстрым шагом идёт по пустому коридору. Дверь в слизеринскую раздевалку приоткрыта. Каким-то звериным чутьём чувствуя, что Малфой ещё там, Гарри толкает дверь ладонью. И не ошибается. Внутри — влажный пар и тишина. Малфой стоит у раскрытого шкафчика, в одних брюках, босиком. В руках держит свитер, не торопясь надеть. Его волосы мокрые и спутанные. На ключицах и плечах поблескивают капли. Он не вздрагивает и не оборачивается полностью, все еще стоя в пол-оборота. — Пришёл позлорадствовать, Поттер? — спрашивает спокойно, почти лениво. Будто появление Гарри для него не сюрприз. Гарри не отвечает. Стоит у двери, учащённо дыша и пытаясь выглядеть как можно спокойнее. Малфой смотрит на него из-под ресниц и кривится. — Настолько был занят, принимая поздравления? — кидает он, приподнимая бровь. Явно намекая на то, что Гарри всё ещё в форме команды, хоть и избавился от кожаной экипировки и верхней мантии. Гарри на мгновение опускает взгляд, но тут же вскидывает и смотрит в упор. Малфой делает шаг ближе к шкафчику, по-прежнему обнажённый по пояс. Спокойный. Но в этом спокойствии есть что-то, что готово вот-вот разразиться, как перед вспышкой молнии. Что-то, от чего Гарри стискивает зубы, чтобы не сорваться. — Поттер, у тебя какие-то проблемы? — тихо бросает Малфой. — Ты моя проблема, — цедит Гарри и делает несколько шагов вперёд. — О! Так ты пришёл разобраться со мной? — палочка с полки шкафчика скользит в руку Малфоя почти незаметно. — Думаю, самое время, — отвечает Гарри, но снова замирает. Ноги будто примерзают к полу, а мысли мечутся в черепной коробке, мешая решиться на задуманное. — Ну так что же ты медлишь? — Малфой чуть наклоняет голову. — Давай. Он молчит долю секунды, потом криво усмехается — губы дрожат, как будто он сам с трудом держится. — Видимо, ты слишком перегрелся, — бросает он, устав ждать ответа и, не моргнув, вскидывает палочку. С тихим всплеском Гарри окатывает струя холодной воды. Она льётся прямо с потолка, захлёстывает затылок, плечи, спину. Ткань формы тут же липнет к коже, по позвоночнику пробегает судорога. Гарри вздрагивает, моргает, и в этот момент будто окончательно выходит из себя. А в голове звенит короткое: спасибо. Потому что теперь — он точно знает, что делает. В одно движение он оказывается рядом. Первый удар — хлёсткий, точный — накрывает скулу Малфоя, отбивает голову вбок. Тот едва не теряет равновесие, но не падает. Гарри перехватывает его запястье с палочкой и резко заламывает руку, с грохотом впечатав Малфоя грудью в металлический шкафчик. — И что теперь? — скалится тот, не унимаясь. Голос сбивчивый, но насмешка в нём не гаснет. Гарри с рыком припечатывает его сильнее, всем телом. Металл стонет под их весом, отзывается низко и глухо. И Гарри не может больше сопротивляться острому желанию стереть ухмылку с его лица или прижаться настолько плотно, чтобы даже малейшее, ничтожное расстояние между ними исчезло. — Как же ты меня достал. Как же я хочу… — выдыхает Гарри, в голосе больше боли, чем ярости. И в следующий момент — он не думает. Просто действует. Стискивает руками предплечье Малфоя и впивается зубами в шею — ту самую, обнажённую, блестящую от капель, тонкую, напряжённую. Кожа теплая и чуть солоноватая на вкус. Малфой замирает, резко выдыхая. Вторая рука, зажата между телом и шкафчиком. Он дёргается — но не сопротивляется по-настоящему. Гарри чувствует, как в его собственной груди что-то хрустит и крошится. Все преграды и хрупкий контроль летят к черту. Он отстраняется и смотрит на багровый след укуса. Тот уродливо алый на светлой коже, будто метка. Малфой дышит резко, щека все еще прижата к металлу, но он не рвётся. — Так вот как, да? — шепчет. Гарри делает шаг назад, мешкает — секунду, две. Этого достаточно, чтобы понять: он не может остановиться. И не хочет. Он хватается Малфоя за талию, разворачивает его рывком, тот врезается лопатками в шкаф, выдыхает сквозь зубы, но не отталкивает. Нет в нем даже малейшего намека на сопротивление. Наоборот — подбородок поднимается чуть выше, будто сам подставляется. Гарри прижимается всем телом, хватает за шею, стискивает пальцами. Их лица так близко. Слишком. Горячее дыхание между ними смешивается, щекочет кожу. — Ненавижу тебя. — Взаимно, — выдыхает Малфой. Губы его приоткрыты, а глаза горят тем самым злобным блеском, в котором Гарри хочет утонуть. Гарри видит в них жажду. И отражение своего собственного безумия. И всё рушится окончательно. Гарри наваливается сильнее, всем телом. Прижимается бёдрами, запирая Малфоя между собой и металлом, не оставляя пространства даже для вдоха. Их тела — скользкие, мокрые, живые. Гарри тянется рукой, хватает за волосы и целует первым — неуклюже, зло, без капли нежности. Сдавленный укус, толчок. Малфой шипит, но впивается в ответ, и оба чувствуют металлический вкус на губах. Пальцы Гарри срываются вниз — хватают за пояс, цепляют кожу над ремнём. Малфой резко сжимает его форму, дёргает на себя, будто пытается содрать её. Они гремят о шкафы, металл жалобно скрипит. Вода с Гарри капает на пол и стекает по светлой коже обнажённой груди Малфоя. Гарри снова впивается в шею и почти урчит от удовольствия. Цепляет ключицы зубами, стараясь оставить как можно больше следов. Малфой сдавленно стонет, запрокидывая голову, и впивается ногтями в бок Гарри. Мокрая одежда сковывает движения, липнет. Гарри хватается за пряжку на брюках Малфоя — резко, неумело. Малфой в ответ задирает мокрую ткань Гарри почти до подбородка, рвёт шнуровку на поясе. Несколько секунд борьбы и одежда сброшена тяжёлым мокрым комом под ноги. Гарри впивается пальцами в бледную кожу бёдер Драко, продолжая терзать его шею. В голове — сплошной гул, и стойкое ощущение нереальности происходящего. Он не хочет прерываться даже на секунду — боится, что всё это окажется грёбаным наваждением или сном. Перед глазами всё плывёт. Малфой хрипло выдыхает и тянет Гарри за волосы для поцелуя. Их рты снова сталкиваются, грубо, с жадностью. В груди жжёт от нехватки воздуха. Гарри отстраняется на миг и разворачивает Драко спиной к себе. Припадает губами к тому самому укусу, выводит по нему узоры языком, будто выпрашивая прощения. Руки тем временем огибают бока, скользят по бёдрам, обхватывают ягодицы. Он сжимает их — сильно, с нажимом. Впивается ногтями, царапает. Раздвигает. Потирается между половинок напряжённым, пульсирующим членом. Малфой сдавленно стонет. Хрипло, едва слышно, но не сопротивляется. Поддаётся навстречу, прижимается. Гарри замирает, пытаясь воскресить в сознании все, что когда-то успел прочесть о сексе между мужчинами. Секунду. Две. Лоб к затылку. Он тяжело дышит. — Палочку, — выдыхает хрипло. Но не успевает Малфой отреагировать, Гарри уже тянется к его палочке, которую Драко закинул внутрь распахнутого шкафчика. Он торопливо шепчет заклинание и проникает скользким пальцем сквозь кольцо мышц. Малфой сдавленно стонет, почти всхлипывает, выгибаясь назад. Поддаётся, упираясь руками в шкаф. Гарри впивается в его бедро другой рукой — в мокрую, гладкую кожу. Дыхание вырывается с хрипом. Он держит Малфоя крепко, с той самой силой, с какой сдерживал себя всё это время. Нетерпеливо растягивает отверстие, добавляет второй палец и толкается внутрь уже чуть медленнее. Малфой горячий, податливый, и от этого Гарри сносит крышу. Пальцы скользят с каждым движением все свободнее. Гарри разводит их внутри и Малфой резко выдыхает. Третий палец входит с трудом. Драко напрягается весь, но через мгновение снова подаётся навстречу — насаживается на таранящие его пальцы. И Гарри с трудом сдерживаясь, трется членом о его бедро. Гарри входит резко, толчком. Замирает на несколько секунд, давая им обоим привыкнуть. Тело прошивает, будто электрическим разрядом. Последние мысли улетучиваются, оставляя мозг плавать в вязком, бурлящем месиве. Он сразу двигается резко, рвано, толкаясь на всю длину. Малфой стонет громче, запрокидывает голову, волосы липнут ко лбу. Он весь дрожит, цепляется пальцами за облупившуюся металлическую ручку шкафчика. И Гарри хочет запомнить этот момент. Выжечь его на сетчатке. Кажется, он всегда мечтал видеть Драко именно таким. — Сука, — выдыхает Гарри, стискивая бёдра Малфоя. — Заткнись, Поттер, — стонет Малфой. — Ты чёртова сука… Он прижимается лбом к спине Малфоя, двигается глубже. Слышит биение его сердца. Чувствует. И не может остановиться. Каждый толчок — не просто страсть. Это прорвавшееся напряжение и желание всех лет. Гребаная зависимость, дикая и разрушающая тяга. Злость, которая всё это время была лишь гранью чего-то большего. Гарри движется быстрее. Всё сливается в кашу звуков: удары, хрипы, сдавленные стоны, шлепки кожи, лязг металла. Пальцы Малфоя стискивают его предплечье — сильно, до боли, как будто хочет остановить… и одновременно прижать сильнее. Гарри прикусывает плечо Драко, тянет за волосы. — Гадёныш, чёрт бы тебя... — шепчет, будто в бреду, и Малфой отвечает встречными рывками бёдер. Драко запрокидывает голову, судорожно вдыхает. И в какой-то момент тело его выгибается дугой. Он замирает. Гарри сдавленно рычит и кончает через секунду, вгрызаясь зубами в плечо, будто в последний якорь, чтобы не развалиться. Его руки дрожат. Лоб снова касается чужого позвоночника. Он долго не двигается. Только слышит собственное дыхание и гул крови в ушах. Проходит, кажется, вечность, прежде чем Гарри с трудом отстраняется. Сползает чуть вбок, спина соскальзывает по шкафу, и он оседает на плиточный пол. Влажный. Холодный. И настоящий. Мир возвращается постепенно — в звуках капающей воды, в резком запахе пота, спермы и стыда. На его руках — чужие отпечатки. Гарри медленно поднимает взгляд. Вода с потолка ещё капает, собираясь в маленькие лужицы на полу раздевалки. Драко тяжело оседает рядом, дышит так, будто после забега. Весь в пятнах и укусах. Откидывает голову на шкаф и закрывает глаза. Ноздри дрожат. В уголке губ — маленькая капля крови. Гарри смотрит на него. На взъерошенные мокрые волосы, на искусанные губы, на синяки, расползающиеся по шее. Малфой поворачивает голову. Глаза у него покрасневшие, но ясные. Он молчит, только смотрит. Прямо. Гарри сглатывает. Вот он — тот самый момент, о котором он никогда не думал. Именно эта затянувшаяся пауза. Именно здесь всё может быть иначе. Он отводит взгляд и тянется к бесформенному, мокрому кому одежды, судорожно перебирая подходящие на такой случай фразы. — У меня есть сухой комплект, — отзывается Малфой неожиданно. Гарри вздрагивает, но медленно поворачивается на голос. — Если ты решил сразу удрать, Поттер, то ни хрена у тебя не выйдет, — привычная усмешка возвращается на место, но глаза всё ещё немного блестят. Малфой приподнимается и, к удивлению Гарри, оседает ему на колени. Уверенно. Без лишней бравады. — Придётся задержаться. У меня тоже имеются кое-какие желания на твой счёт, — заканчивает он и, не давая времени на ответ, притягивает Гарри для поцелуя.