Сфокусируйся на мне

В комнате Минги душно и поэтому одеяло валяется на полу. Он всегда спихивает с себя одеяло, когда ему жарко, а потом, под самое утро, сворачивается в жалкий клубок, чтобы согреться, потому что комната начинает остывать, а вместе с ней и начинает мерзнуть сам Минги. У него выдалась тяжелая неделя, поэтому Минги засыпает очень быстро и спит очень крепко. А значит Юнхо может спокойно любоваться им из своего наблюдательного пункта в тенях из угла комнаты. У Минги глубокий и крепкий сон здорового в целом человека, который ведет полноценную здоровую жизнь: он старается есть правильную еду, заниматься в зале, выдерживать строгий распорядок дня. Юнхо, который может лечь спать в четыре утра, а может и вообще не лечь, от такого было бы даже наверное немного завидно, если бы он не научился себя отлично развлекать во все то время, что отведено здоровым полноценным людям на сон. Например, как сейчас. Пробраться в квартиру к Минги незамеченным и уйти незамеченным - ну чем не восхитительное развлечение? Хотя сегодня может быть все пойдет не по плану - Юнхо это чувствует и такой поворот событий нравится ему даже больше. Раньше он ехал через полгорода, чтобы купить Минги обед, сейчас он ездит через полгорода, чтобы полюбоваться на то, как Минги спит. И то, и то вызывает у него одинаковые чувства: ему нравится, когда Минги оказывается уязвимым и зависящим от него. Хотя тогда Юнхо сам еще был слишком ребенком, чтобы должно оценить все предоставленные ему возможности: Минги всегда умел быть благодарным, но тогда Юнхо не знал, что может у него попросить в ответ на свою заботу. Зато теперь Юнхо может спокойно рассматривать спящего Минги - пусть это будет платой за все купленные тогда обеды. Минги спит на животе, обняв подушку, и поэтому Юнхо открывается головокружительный взгляд на его длинные ноги и великолепную задницу, которую белые трусы от CK только подчеркивают. Футболка сбилась над поясницей, которой Юнхо тоже откровенно любуется. Хочется провести по коже ладонью, смять упругую ягодицу ниже. Минги из тех, кому нравится, когда его трогают, хоть он и делает вид, что ему это все неприятно. Юнхо знает - это потому что Минги очень чувствительный и может завестись с пол оборота. Поэтому он распаляет себя мыслями о том, как было бы сейчас восхитительно вылизывать и покусывать ноги Минги, поднимаясь от его тонких щиколоток выше, к упругим словно сладкий хлеб бедрам. Ему хочется потратить на это хотя бы час, чтобы когда его пальцы накрыли пах Минги, он уже был возбужден, и Юнхо хватило всего пары ленивых движений пальцами сверху для того, чтобы Минги кончил под его прикосновениями. Ему нравится все это проделывать, потому что утренний растерянный взгляд Минги на припухшем от долгого сна лице, когда он откидывает одеяло и обнаруживает засохшее пятно на своих трусах словно ему снова четырнадцать, кажется Юнхо еще слаще, чем хриплые стоны Минги в момент оргазма или сбившееся дыхание, когда Юнхо ласкает его спящее тело. Иногда Юнхо хочется все же спустить со спящего Минги трусы, чтобы отсосать ему, медленно лаская языком головку, забирая вначале большой член не очень глубоко, а потом так, чтоб бедра Минги сами уже начали толкаться в рот глубже и глубже, пока Юнхо не начал бы давиться и задыхаться, как дешевая порно-актриса. Но от такого уж Минги точно проснется, а Юнхо хотелось бы сохранять контроль над его спящим телом как можно дольше. Из всех его игрушек Минги - его самая любимая, самая покорная, самая мягкая. Ширинка начинает давить на его вставший член совсем уже неприятно и Юнхо расстегивает ее, прежде чем аккуратно устроиться на кровати рядом с Минги. Тот вздрагивает во сне, но этим все и кончается, потому что сам Юнхо замирает в этот момент и даже не дышит. После этого Юнхо прижимается к его затылку. Его взлохмаченные высветленные волосы все еще пахнут химией, их так удобно хватать, сминая в кулаке, потому что они похожи на волосы Барби, а кто не устраивал с Барби безумных оргий в детстве. Губы Минги идеальные пухлые, а его язык слишком податливый, и Юнхо, начиная придираться к заднице Минги, думает как Минги бы хорошо смотрелся с его членом глубоко у себя в глотке. Конечно же он бы сразу начал давиться и задыхаться, и Юнхо пришлось бы зажать ему нос и плотно держать за затылок, трахая грубо и быстро, и после того, как Юнхо вытащил бы из распухшего от трения о его лобок рта член, Минги бы давился спермой и густой словно карамель слюной. Он бы плакал, конечно бы плакал от непонимания и унижения, потому что как Юнхо мог с ним так поступить, а когда посмотрел бы на Юнхо, то тот просто бы пожал плечами. Ты думал, что я все это время буду просто держать тебя за руку? Посмотри на себя, Минги, твое лицо создано для того, чтобы на него кончали. Конечно же Минги будет смотреть на него, плача, не в силах и слова из себя выдавить, потому что поймет: Юнхо прав, а еще что ему, Минги, все это нравится. Поэтому когда Юнхо посадит его к себе на колени, чтобы отдрочить на сухую, Минги не будет сопротивляться. Он кончит Юнхо в ладонь и покорно оближет с нее все до последней капли, потому что только для этого и годится: быть покорной податливой куколкой. Юнхо думает, что сделает это с Минги, конечно, не на первом свидании и даже не на втором. За принцессой надо долго ухаживать, чтобы она ломалась намного слаще. …Его горячечные фантазии лишают Юнхо самоконтроля и в какой-то момент он вжимается в задницу Минги слишком ощутимо и тут же чувствует, как тот начинает просыпаться. Надо отодвинуться, замереть, чтобы Минги подумал, что все это - его слишком яркий сон, но Юнхо сейчас слишком жаден, а еще он думает, что может сейчас наступил вот этот идеальным момент, чтобы раз и навсегда покончить со всеми играми и сделать происходящее реальным для них обоих. В полицию Минги не обратится. Во-первых, ему будет слишком стыдно - такой крепкий парень, и не смог себя защитить. Во-вторых, ему никто не поверит. Юнхо чувствует себя в этот момент абсолютно всесильным, поэтому он закрывает рот Минги ладонью и говорит: - Если ты пошевелишься, я воткну нож тебе прямо в почку. Умирать ты будешь долго. Минги умирать не хочет. А умирать долго он не хочет еще сильнее. Мысль о том,чтобы реально воткнуть в Минги нож почему-то заводит Юнхо еще больше, хотя он никогда не фантазировал об убийствах. Его фантазии могут быть грубыми и жестокими, но они всегда заканчиваются хорошо. Юнхо нравится быть заботливым со своими игрушками после. Даже если это всего лишь происходит с ними в воображении, он умеет быть благодарным и за это. Ему нравится делать маленькие приятные сюрпризы для объектов своих фантазий, даже если за пределами их они никогда и не встречались. Именно поэтому время от времени Минги получает от анонимные подарки. Конечно, его смущает это, но и в то же время очень льстит: знать, что он настолько привлекает кого-то, что этот кто-то дарит ему все эти сладости и милые вещи, которые сам Минги себе никогда купить не сможет. Юнхо прижимает лезвие выкидного ножа к правому боку Минги, и Минги начинает дрожать. Юнхо слышит как сильнее и сильнее срывается его дыхание. Он начинает задыхаться и тогда Юнхо убирает ладонь от его рта. - П-пожалуйста, - лепечет Минги, - не делайте мне больно. Юнхо проводит кончиком ножа по коже, даже не царапая ее, а слегка задевая, и изо рта Минги вырывается что-то похожее на рыдание. - Я подумаю, - отвечает Юнхо сдавленным голосом, надеясь, что Минги не узнал его, хотя почему он должен узнать Юнхо? Ведь Юнхо последний человек во всем этом мире, который решит залезть в постель Минги посреди ночи, чтобы воспользоваться его беззащитностью... Минги не может такое представить. О, если бы он только знал, что это именно Юнхо здесь с ним сейчас и все это происходит не в первый и даже не в последний раз... О, это бы сломало Минги раз и навсегда. Юнхо почти хочется развернуть лицо Минги к себе, но нет. Нужно потерпеть до другого раза. Пока ему слишком хорошо от того, насколько дрожит Минги рядом с ним, не в силах пошевелиться. А ведь он может легко скинуть Юнхо с себя и с кровати, он в принципе сильнее, но только Минги не делает ничего и Юнхо упивается своей властью над ним в этот момент. Это даже приятнее, чем дрочить на все фантазии о задыхающимся под ним от боли и наслаждения Минги, это даже приятнее, чем их воплощать. Конечно, ему хочется вставить в Минги член: Юнхо знает, что у Минги никогда и ничего не было с парнями, а для того, чтобы трахаться с девчонками, он слишком хорошо воспитан. Перед глазами Минги - его любящие родители, он знает, что его тело и сердце может принадлежать только одному человеку, вот он и ищет его: похожего и непохожего на них одновременно. Минги - очень хороший мальчик, пусть даже и с телом завсегдатая клубов Хондэ. - Хороший малыш, - шепчет Юнго и прибавляет, - не оборачивайся. Он втыкает нож в матрас так, чтобы Минги слышал (и он вздрагивает от звука лезвия, которое протыкает кровать позади него), и чтобы сам Юнхо в случае чего мог дотянуться...хотя это лишнее: Минги будет терпеть, а не сопротивляться. Поэтому Юнхо и решает зайти чуть дальше: ведет губами по его шее, слизывая солоноватый вкус пота, прежде чем выдохнуть на ухо: - Даже не пытайся повернуться. Он сжимает ладонь на шее Минги, опустив ниже, наслаждается тем, как трепещет дыхание под пальцами, кусает и засасывает кожу и Минги за ухом. И слышит слабый испуганный стон. Он ведет руку ниже, ныряет за ворот футболки, сжимает пальцами уже твердый сосок. Конечно же, Минги страшно. И его реакции тела объясняются страхом, но Юнхо прекрасно знает как перековать страх во что-то более темное и сводящее с ума. Единственное о чем действительно жалеет так это то, что не может задрать футболку и как следует заняться его грудью, массируя и лаская, пробуя на вкус, засасывая так, что на нежной коже Минги останутся после синяки и отметины. Ему хочется вылизать каждый сантиметр, втянуть соски Минги по очереди в рот, покусывая и засасывая так, что на языке появится совсем слабый фантомный привкус молока. Чтобы они распухли так сильно и болели от малейшего соприкосновения с тканью, что Минги следующие несколько дней пришлось бы носить свободные футболки, отказавшись от привычных обтягивающих маек-топов. Но времени не так много...хотя может связать ему глаза? Привязать за руки к изголовью? Поиграть и после трахнуть как следует, с минимальной подготовки, заставляя кричать от боли в кляп из вывернутой на Минги футболке, пока его тугая задница принимает член Юнхо так, словно только для этого и создана? Нет, он это оставит до следующего раза. Может этих других разов даже будет намного больше и он, Юнхо, сделает все, чтобы Минги начал сам его умолять сделать это все с ним, превратившись в покорную папочкину зверушку. От такого количества возможностей у Юнхо начинает кружиться голова. Поэтому он массирует и трет грудь Минги, наслаждаясь тем, какими большими становятся соски от его грубых ласк. Они такие нежные и горячие между его пальцами, что Юнхо медленно немного выкручивает правый и Минги почти давится рыданием от этого. - О, - шепчет Юнхо, - тебе нравится. Второй рукой он стаскивает трусы с Минги и слышит как тот что-то жалобно лепечет вперемешку со срывающимися вдохами и выдохами. Кажется, просит не делать этого пожалуйста. - Подрочи себе, - говорит он Минги, сжимая свободной рукой его за задницу. Кожа у Минги горячая бархатистая и больше всего на свете Юнхо хочется раздвинуть его ягодицы и как следует Минги вылезать, но он снова себя останавливает. Он слишком возбужден, ему уже самому нужна разрядка и Юнхо знает, что для нее понадобится совсем немного. Но ему жизненно необходимо, чтобы Минги здесь его нагнал. Ему хочется, чтобы Минги кончил с ним, словно они занимаются всем этим по обоюдному желанию. - Я..я не могу... простите...не могу... О, он что пытается сопротивляться? - Какая почка нравится тебе меньше всего? Правая или левая? С нее и начнем. Минги давится рыданием, покорно опускает руку вниз. Юнхо хочется сказать ему: ну сплюнь ты себе на ладонь, бестолочь, но видимо Минги настолько хочет, чтобы все это как-то быстрее закончилось, что ему абсолютно все равно, как ему выполнить чужой приказ и насколько ему будет неприятно в процессе. Или ему правда начинает нравится боль. О, если это так, то и правда волшебно - Юнхо чувствует себя победителем. Юнхо убирает руку с груди Минги и сжимает за горло. Не сильно, но так, чтобы давление - чувствовалось, и понимание - его легко могут задушить в любой момент - присутствовало. Матрас начинает поскрипывать, когда Минги принимается двигать рукой на своем члене. Он дышит ссаженно и болезненно, и Юнхо знает, что он борется с собой, со своим телом, только все это - зря. То, что делает с ним сейчас Юнхо, заставляет делать с самим собой Юнхо, выходит за все установленные Минги границы. После этой ночи Минги будет чувствовать себя оскверненным для других людей. Никто не будет знать причину, по которой Минги будет отшатываться от чужих прикосновений, почему накричит на Уена за то, что тот привычно при встрече захочет поцеловать его в щеку, рядом с уголком рта. Никто, кроме самого Минги и Юнхо. Юнхо спускает трусы, чтобы прижать свой твердый аж до боли член к заднице Минги и тот перестает себе дрочить - Юнхо понимает это по тому, как замирает тело рядом . - Продолжай, - шипит он на Минги и сжимает его горло сильнее. Он чувствует пальцами, как Минги пытается сглотнуть. Юнхо шлепает его по заднице, подгоняя, и от этого по всему телу Минги проходит сильная дрожь. Юнхо трется о ягодицы Минги, жалея, что не может перевернуть его на спину, чтобы прижать член Минги к своему. Так было бы еще лучше, острее, горячее: чувствовать смазку Минги на собственном животе, то, как пульсирует его ствол рядом с его собственным, то, какая нежная и влажная беззащитная головка члена Минги под его пальцами и как будет судорожно он толкаться в ладонь Юнхо: лишьбыкончитьпожалуйстаятакбольшенемогу. Юнхо вслушивается в дыхание Минги, сжимает пальцы сильнее, трется о задницу и поясницу, стискивает зубы, пытаясь сдержаться, когда Минги начинает дрожать всем телом, кончая. Но следует за ним почти сразу, выплескиваясь на его горячую медовую кожу, сжимая горло так, что стоны начинают сменять хрипы. Юнхо почти слепнет от удовольствия. Оргазм такой сильный, что низ живота продолжает мерно пульсировать, даже когда Юнхо убирает ладонь с горла Минги и прижимается лицом между его лопаток, задыхаясь от горячего и соленого запаха его кожи, смешивающегося с сильным карамельным запахом геля для душа. Минги дрожит в его руках как крольчонок, которого грубо вытащили из-под мамы-крольчихи. Юнхо с ним очень терпелив и только когда пальцы Минги сжимают его пальцы у него на шее, Юнхо позволяет себе отодвинуться. Его все еще ведет, ниже бедер ноги словно ватные, но кто-то раз за разом упорствует, чтобы не разрушать иллюзию реальности всего происходящего, поэтому Юнхо сейчас надо отойти за одеялом, водой и... Юнхо смаргивает, не понимая, почему у него текут слезы, а потом Минги сам тянется за салфетками в верхнем ящике стола, чтобы как следует протереть его и себя. Молчание между ними кажется тяжелой мраморной плитой, и Юнхо в очередной раз кажется, что он все безнадежно испортил. Слезы начинают душить его и он пытается их сглатывать, но они упорными крохотными улиточками ползут из уголков глаз ниже по горячей коже, чтобы оказаться на сбитой простыне. Нет, он не может потерять Минги потому что в чем-то ошибся - Юнхо этого не переживет. Минги обнимает его почти сразу и оказаться в коконе его рук - благословение. Широкие ладони гладят его по спине, пояснице, Юнхо понимает, что ему надо бы подтянуть трусы, но... - Открой рот, - говорит ему Минги и Юнхо привычно подчиняется. Вода в бутылке, которую достал Минги вместе с салфетками - он действительно все это подготовил сам? - немного тепловатая, но Юнхо покорно глотает ее, пока дыхание не успокаивается и слезы не перестают течь. Минги помогает ему раздеться, пока Юнхо не остается в одной футболке и белье. - Я достану одеяло сейчас, Юю. Помнишь, такое в разноцветные ромбики? Оно - пушистое, тебе нравится в него заворачиваться. Ты всегда с меня его стаскиваешь, но сегодня я тебе отдам его, а сам... - Ты...не хочешь... Юнхо хватает ртом воздух, чувствуя, что в нем зарождается паника, потому что он же знал, что так будет, что он - заиграется или что будет слишком настоящим, что все испортит, но в этот момент ладонь Минги снова касается его, ложится на колено, а потом Минги растирает ему ноги от колен и выше, к бедрам, а от них - снова вниз и на Юнхо начинает наваливаться сонливость. - Я думаю, что тебе так будет уютнее. Я никуда не уйду. Черт, даже...не пытайся, хорошо? Это было так убедительно, Юю. Раз за разом, мне так нравится... Я никогда не думал, что ты согласишься попробовать. - Знал бы, - Юнхо выдавливает кривую улыбку, - что у меня было в голове сегодня и ты бы со мной не остался. - Этим фантазии и отличаются от реальности, - говорит он ему с серьезность, за которую Юнхо так и полюбил Минги еще в школы, - ты всегда можешь здесь остановиться... Но давай пока откажемся от ножа. Я... в общем, все еще боюсь лезвий. - Ты можешь попробовать его со мной? На следующей неделе? Минги смотрит на него с сомнением, но в слабом свете ночника, который Юнхо все же включил, видно, что сомнение медленно съедается любопытством. Минги боится лезвий, когда их используют против него. А вот если наоборот... - Юю, ты уверен? Юнхо берет паузу, прежде чем ответить. Чтобы не позволял ему Минги, Юнхо требует вернуть для себя в несколько раз жестче, иногда он специально дает Минги зайти чуть дальше. Если бы Минги заглянул ему в голову, то может он даже решил бы вообще держать Юнхо на привязи, как бешеную собаку, и Юнхо был бы не против такого поворота событий, потому что таких людей как он надо держать как можно дальше от людей нормальных, как Минги И именно поэтому он широко улыбается и говорит Минги, накрывая его ладони на бедрах своими: - Конечно. Я думаю, что мне понравится... А что понравится - он не договаривает, отдает на откуп воображению Минги. Пусть делает все, что хочет, все, что придет ему в голову. Сегодня Юнхо снова почти переступил черту с ним, а значит заслуживает наказания. Может Минги даже захочет вырезать свои инициалы на его теле и при мысли об этом Юнхо начинает снова заводиться. Он тянет к себе Минги, чтобы наконец поцеловать и по тому, с какой жадностью тот отвечает, понимает: их ночь еще не закончилась и он может притвориться для Минги снова нормальным и сделать безболезненно для себя. Тени в его голове насытились и замолчали наконец и когда Минги, покусывая его за шею, выдавливает смазку себе на пальцы, чтобы вставить сразу два в Юнхо, Юнхо лишь закрывает глаза и улыбается. В конце концов, пока есть человек, которому нравится играть с Юнхо еще больше, чем Юнхо с ним, все остальные будут оставаться в безопасности. Кто-то назвал бы это безумием, но для Юнхо это самое близкое к тому, что он просто не может испытывать, и поэтому считает любовью.