742 дня

Чон Уён пропал ровно 742 дня назад. Сан давно перестал считать дни и искать. Смирился. Перед ним на стойке дымился двойной американо, постепенно остывая в тишине опустевшего зала. Жизнь он перевернул: ушел с офисной работы и открыл этот маленький ресторанчик — точь-в-точь, как они мечтали когда-то. Вместе. Персонала немного. Единственный официант сегодня заболел, а на кухне повара, Минги и Юнхо, что-то яростно, но приглушенно обсуждали на открытой кухне, пока переводили продукты, чтобы хоть что-то приготовить. Их голоса были лишь глухим фоном, создавая атмосферу. Дверь с легким звонком распахнулась. Сан машинально откинул со лба прядь черных волн и, не глядя на вновь прибывших, жестом направил их к свободному столику. На автомате взял меню, подошел, положил перед посетителям и поднял глаза. В этот момент, время остановилось. Уён. Мгновенно, как ядерный взрыв, в сознании пронеслись картины: ночные объятия под звездами, поцелуи, от которых немели губы, оглушительный, последний скандал… и тишина опустевшей постели на рассвете. Неприятный холод простыни под ладонью, тревожная пустота там, где должен быть другой человек. Все вещи Уёна были на месте — только его самого не было. Исчез. Будто растворился в той проклятой ночи. 742 дня. Каждый — как вчера. И вот он сидит здесь. Реальный. Осязаемый. Сан замер, словно превратился в скульптуру из камня. Дыхание перехватило. Мозг отчаянно пытался скомандовать телу: улыбнуться, закричать, упасть на колени, убежать? Но тело не слушалось. Только леденящая волна покатилась от макушки к кончикам пальцев, а сердце бешено колотилось где-то в горле, вызывая неистовую тревогу. — Здравствуйте? С вами всё в порядке? Выглядите не очень хорошо, — чужой голос выдернул Сана из оцепенения, как удар током. Он моргнул, пытаясь вернуть реальность в фокус. Перед ним сидел Уён — молчаливый, недвижимый, его взгляд буравил мужчине дыру в груди. Глаза — знакомые и чужие одновременно — полые, как пепел после пожара. — Простите, — выдавил Сан, голос — хриплый от нервозности. Он сделал шаг назад, цепляясь взглядом за меню, как за спасательный круг. — Рады приветствовать вас. Уже выбрали? Или… посоветовать что-то? — Фразы звучали механически, выученными годами скриптами, пока внутри все сжималось в ледяной ком. Стук сердца грохотал в висках, заглушая все звуки мира. Уён. Изменившийся до неузнаваемости. Черные волосы, спутанные и длинные, спадали почти на плечи. Холодный блеск нового пирсинга на нижней губе. Острые скулы, тени под глазами — худоба, граничащая с измождением. Но главное — взгляд. Дикий. Опаленный ненавистью. Сан прекрасно знал этот взгляд. Тот самый, что врезался в память 742 дня назад, в проклятую ночь. Никто не забыл. Ни на секунду. Мир сузился до них двоих. Звуки кухни — звон посуды, голоса Минги и Юнхо — растворились в гуле от бешеного биения сердца. Ароматы еды исчезли, вытесненные запахом озона от натянутого, как струна, воздуха. Казалось, сейчас чиркнешь спичкой — и все взорвется. — Мне стоит уйти? — Осторожно, почти шепотом, спросил спутник Уёна — молодой человек, чужой, совершенно незнакомый Сану. Его голос едва пробился сквозь тишину. — Нет! — Голос Уёна разрубил пространство, резкий и металлический, пригвождая Сана к месту. — Ёсан, останься. — Он не отрывал горящего взгляда от ресторатора. Угроза висела в воздухе густым туманом. Что делать дальше? Бежать? Но куда? Они находятся посреди их общей мечты — уютного ресторанчика, превратившегося вдруг в поле боя. Вместе. Или уже — против друг друга? Ледяное безволие сменилось слепым импульсом. Брюнет, не думая, шагнул вперед, а его рука впилась в худое запястье Уёна — обжигающе горячее, твердое под пальцами. И, не глядя на Ёсана, не дожидаясь реакции, рывком потащил Уёна прочь — в глубь зала, в сумрак служебного коридора, подальше от глаз, от прошлого, от этого невыносимого настоящего. Резким, почти жестоким рывком Сан припечатал Уёна к холодной стене. Пространство между ними сжалось до взрыва. Тревога вывернула Сана наизнанку, выплеснув наружу клубок страха, давней боли и слепой агрессии. — Зачем ты пришел? — прорывается из Сана, голос хриплый, сдавленный яростью. Его трясет, мускулы напряжены до дрожи. — Не верю, что соскучился. Соскучившиеся не сбегают посреди ночи. — Они стояли так близко, как в последний раз — два раненых зверя, узнающих запах крови друг друга. Как когда-то. — Я… — Уён задохнулся на мгновение, его глаза, бездонные черные озера в полумраке, пылали. — Ненавижу тебя… Просто ненавижу… — выдохнул он, и в этом шёпоте была тысяча сломанных обещаний. Судьба? Может, она и сводит предназначенных снова и снова, но лишь для того, чтобы они рвали друг друга в клочья. Пальцы Сана, впившиеся в обжигающе горячее, слишком худое запястье Уёна, сжались сильнее. Казалось, он хотел раздавить кость, стереть сам факт его возвращения. Внутри что-то хрупкое и последнее разлеталось на осколки. Собрать обратно — уже не получится. Они впились взглядами друг в друга — слишком долго, слишком откровенно. В этой тишине стоял невысказанный голод, тоска, проросшая сквозь ненависть. Боль прошлого стала уродливым шрамом, разделявшим их навеки. — Не смей… — снова прошипел Уён, и его боль вспыхнула синим, холодным пламенем в глазах. Ревность Сана тогда его удушила. Он сорвался с места, умчался в родной город, к семье, нашел другого, чтобы всё забыть. Не забыл, как не старался. — Тебя никто не тащил сюда насильно! — парировал Сан шёпотом, от которого леденела кровь. Сердце колотилось, как бешеное, подступая к горлу. И он отпустил запястье. Не отступил. Наоборот — шагнул вперёд, вплотную, и его губы грубо, отчаянно прижались к губам Уёна. Это не было поцелуем примирения. Это был штурм, битва, акт отчаяния и обладания. Сан вцепился в Уёна, прижимая его к стене всем телом. Их губы сталкивались, кусались, искали не нежность, а подтверждение — жив, здесь, мой. Дикий, почти звериный, лишенный всякой романтики. Соль слёз, привкус крови от прикушенной губы, яростное препирательство дыханий — так, только так, по-настоящему, узнавали они друг друга снова. И не отпускали. Ни на миллиметр. Они явно не уснут в объятиях сегодня, возможно загрызут друг друга до смерти в этом маленьком ресторане, который был когда-то их мечтой. Но вместе. Спустя 742 дня.