Эшли не может сосуществовать без Энди

      Сердце билось свободолюбивой птицей в клетке, что так отчаянно стремилась выбраться из грудной клетки своей хозяйки лишь бы не переживать весь этот спектр груза вины что давил на плечи тяжёлой каменной ношей.              Вина того что Эшли Грейвес, не смогла вразумить и повлиять нормально на своего нерадивого братца по сей день преследовала её, дыша подобно страстному любовнику в затылок брюнетки.             Хоть и намного реже, но кошмары вновь обострились сидя в этих четырёх стенах свихнуться так скоро ничего аномального.              Если конечно они с её братцом самого рождения не поехали крышей.             Уже приевшиеся стены комнаты, Энди, приветливо отразили шорох серых покрывал, под весом девушки что привстала на локтях стараясь сбросить негу её персонального кошмара. Лунный свет расекал мглу, показывая тот бардак что царил почти всегда в обители Грейвиса младшего, что так нахально забрал большую часть одеяла на себя повернувшись носом к стенке.             Девушка сморщилась, как только почувствовала как левая рука заныла при малейшом движении плечом, видимо она отлежала её во сне.             Свесив ноги с чужой кровати, правая рука тут же потянулась разминать плечо.              Мрачная душа прикрыла трепещуеся очи, большой палец нажимал на больное место водя круговыми движениями, что постепенно отпускали ту боль приводя за собой рой мурашек и хлынувшую кровь по венам, заставляя вновь принять безликое лико и сорваться говорящему о её усталости вдоху с губ.             Бросив взгляд на спину парня, которого иной раз хотелось придушить, вгрызться шею зубами чтобы вырвать трахею с одним желанием – не услышать этого мирного дыхания.             Мразота. Пока бедная его старшая сестра мучается с кошмарами, он спит к стенке зубами и в ус не дуит. Раздражает до скрежета зубов.             Не смотря на свои радужные мысли, мрачная душа тянется ко смоляной душе, проводит по его спине едва ли ощутимо кончиками пальцев и улыбка появляется на лице.             Эшли хотелось убить Эндрю, она этого не отрицает в особенности проведя с ним месяц– такие мысли часто посещают окраины сознания. Но и не могла отрицать, что когда он молчит куда прелестнее выглядит в её глазах.             Кровать жалобно скрипнула освобождаясь от бремени держать две туши, пока девушка нащупала на тумбочке сигареты что были ей так необходимы сейчас.              Дойти до балкона спокойно не удается, брюнетка спотыкается на ровном месте и выругувается не громко себе под нос вновь оглядываясь назад.             Эндрю не реагирует, он спит.                   Вот и чудненько.             Дверь податливо распахивается и закрывается также, зажигалка вечно лежавшая в кармане коротких серых шорт, обжигает своим металлом и ложится как всегда правильно в руку.             Это зажигалка принадлежавшая мрачной душе, смолянную душу мягко говоря бесила.              Ведь этот подарок Джулиана, которому он мечтает череп проломить, ведь как так он претендует на его сестрицу. Целовать, прикасаться, шептать слова о любви.              Ведь это обязаность мать его Эндрю Грейвиса.             Лейлей принадлежит Энди и это факт. Простая закономерность. Так почему же на его вещи кто-то смеет посегаться?             Да вот только, его вещь считала что имеет право на личный выбор, что устраивает лишь её, но не его.              Пусть думает что у неё есть хоть столички права выбора, Энди к ней благосклонен и терпение его бывает пугающи великим, что сама бы Эшли позавидовала.             Сигарета зажимается меж розовых губ, скрежет цикад коротко прерывает щелчок, воздух тут же согревает огонек, пока кончик сигареты перенимает часть огня на себя.             Весь мандраж кошмара спадает как вода, пока она прикрывает трепещиющи от наслаждения тёмные густые ресницы.              Вязкий вкус сигареты крутиться на языке, пока ядовитый дум преднамеренно попадает в грудную клетку убивая зачатия сожалений и вины. На время, но всё же.             Зажигалка и пачка сигарет в которой между прочим осталось две штуки, что не есть хорошо откладывается в сторону временно становясь не интересными.       Опирается об железные прутья, бесцельно исследуя всё ту же кирпичную стену другого дома.             На улице было тихо, слишком тихо, почти странно ведь их долбанный городок не назвать спокойным.             Мыслей никаких не было, Эшли просто устала думать обо всём и сразу.              Это угнетало, сковывало, не давало продохнуть. И прочие эпитеты.             Уж лучше насладиться до дискомфорта интимным безмолвием ночи, позабыв о том что карантин явно не скоро закончится, что охранник чмо помойное по настроению выдаёт еду, что её уже заебал Славу Богу – не физически плане. До такой степени деградации Грэйвис старшая не дошла. Пока ещё. Эндрю, о этих ебанных кошмарах что она старалась не раз закопать вместе с трупом Нино.       Была только она, ночь и вкус никотина что придавал нужное расслабление, со струйкой выдыхаемого через уста дыма уходят в прочь и все переживания, с потоком нескончаемых мыслей.             Единственные моменты которая она любит в своей жалкой жизни.             Но не долго её счастье жизни длилось, взади послышался щелчок отпирания двери, пока вязкие прикосновения привычно легли на талию. Лапищи прижимали к груди монстра, что так нахально положил свой острый подбородок ей на плечо.             Эшли хотелось бы отпрянуть, тошнота подкатывает к горлу, зажатая между деревянными перилами и теплом чужого тела. Родного тела.             – Чего не спишь?–наконец разрушает он затянувшуюся тишину, баритон его оспипший, но звонкий.– Снова кошмары?                   Прямо в яблочко.             Брюнетка неопределенно мычит, тушит сигарету об железку и после без какого-либо смущения кидает за границы балкона.       Плевать, если какому-то прохожему упадет прям на голову. Их проблемы.             Как ни странно, но Эндрю не ведёт дальнейших диалог, пока Эшли чувствует что он физически борется со сном. Но почему-то не отпускает.             – Энди...–просьба так и не слетает с губ, застревая где-то в глотке, а ток прошёлся по позвоночнику накрывая брюнетку волной неприязни и одновременно с этим пряной спазмой где-то в животе.             Вышеупомянутый паршивец оставил совсем не братский поцелуй на открытой лебединой шеи, поцелуй был влажный, а уста говнюка слишком горячими. В особенности для такой хладнокровной змеюки как Эшли.             Рука быстро потянулась впутываясь в чужую шевелюру оттягивая надоедливого парня от себя, как можно больнее чтобы не распускал руки. Розовые инфантильные глаза в которых прочиталось вместо сонливости насмешка врезались в ядовито зелёные в которых плескались волны отвращения и желания вырвать ему клочок волос.             – Ещё раз так сделаешь и я тебя зубы выбью,–практически прошипела она сильнее сжимая волосы брата.             Тот будто вовсе не ощущал дискомфорта, растянул губы в привычной сучьей улыбке и практически промурлыкал:             – Ещё скажи что тебе этот незначительный поцелуй не понравился, Лейлей?             Хотелось бы ему язык вывернуть, окунуть формалин и оставить себе на память. Но Эшли воздержалась, забивая уже болт на ненавистное сокращение своего имени. Лишь злостно сощурила глаза, Эндрю это наверняка позабавило. Впитывал как губка эмоции старшей.             – Идиота кусок,–выплюнула дева, высвобождаясь из плена чужих рук что уже не держали. Ладони заметно взмокли, но она сжала кулак, так что кожа костяшек стала белее.–И не называй меня этим именем, сколько раз просила.             –Как скажешь, Лейлей.–и оставил целомудренный поцелуй на скуле.             Гад.             Но Эшли понимала, она не может сосуществовать без Энди как бы он не вызвал раздражение одним фактом своего говняного сосущестования. А Энди без Лейлей. Они две стороны одной монеты.              Сестра что заменяет брату родительскую фигуру при живых-то родителях что будем честны уже давно положили огромный хуй на своих отпрысков, лучшую подругу, в конце концов девушку хотя на посднее извращенство, Эшли не подписывалась.             Оба не герои в этой истории, никто из них не жертва, оба подобно яду будут ожидать исход того кто возглавит позицию сверху.       Кто первый подчинится.              Кто окажется в гробу.