Пародия на жизнь

      Рашель прежде всего всегда ценила комфорт. И в прошлом его было очень легко добиться, особенно когда над головой не висела смертельная опасность.       Рашель слаба. Всегда была. Как бы не хотелось этого признавать, она ни на что не способна.       Цветы в её руках не крошатся от лёгкого нажатия.       Рашель слаба настолько, что каждый раз склоняет голову. Будто и правда кто-то наблюдает за ней и лишь ждёт момента, когда она преисполниться самоуверенности и оступится, лишь бы укорить её в слабости и низвергнуть туда, в самые низы, близкое ощущение которых мешало Рашель спать по ночам.       Слабость жалкая. Бессилие, боязнь, неустойчивость. Рашель презирает подобное.       Настолько, что тошно становиться.       Преклоняться, бояться, выживать.       Стоит лишь поднять голову и…       Душа замирает. Страх не просто чувство или эмоция. Рашель уже давно слилась воедино с ним. Своими же действиями взрастила в себе его. Медленно, осторожно, не противясь, давая тому освоиться в своих разуме и теле. Задолго до того, как поменяла свою старую оболочку на новую. В сущности ничего не поменялось.       Рашель — это бессилие, а бессилие — это Рашель.       Рашель стыдно.       С какого момента человека можно назвать жалким?       С рождения, лишенного лоска и всех благ?       С первого молчаливого отступления? Когда слишком страшно возразить? Когда легче подчиниться, подстроиться и остаться с гулким ощущением горечи?       Рашель считает, что она стала по-настоящему жалкой в тот момент, когда начала молиться. Она даже сама не может понять кому.       Что мне делать?       Дай мне проснуться с ощущением силы.       Я правда поменяюсь, только измени.       Рашель хотела сбежать так же сильно, как и сдаться.       Человек может повлиять на многое. Так считала и Рашель. Рашель — человек, но она не способна. Рашель — человек, и она труслива. Она ни на что в своей жизни не влияла. Так было раньше, так есть и сейчас.       Раньше у неё было время, много времени. Но все способствовало её медленному и неприятному, но легкому внутреннему уничтожению. Однако сейчас обстоятельства были иными.       Рашель пала, морально изничтожила и развратила себя, поминутно впадая в безопасное бездействие.       Рашель пала и у неё осталось лишь физическое воплощение. Воплощение, инстинкт выживание которого отчего-то все еще не атрофировался, словно давно не используемая конечность.       Рашель слаба, труслива и способна на противостояние лишь тем, кого посчитает слабее себя.       И все же люди — животные, среди которых Рашель выделяется особенно сильным желанием сохранить свою никчемную жизнь.