Герой по принуждению

С самого утра, когда директор представил новенькую классу, Нам гю почувствовал странное напряжение в воздухе. Се ми стояла у доски, слегка сгорбившись, будто пытаясь стать меньше, но при этом её тёмные глаза спокойно скользили по классу, будто оценивая каждого. Она была не такой, как все. Не вульгарной красоткой, не скромной серой мышкой — в ней чувствовалась какая-то внутренняя сила, заставляющая взгляды прилипать к ней против воли. Её короткие волосы были слегка растрепаны, словно она только что встала с постели, а на запястье красовался тонкий браслет с крошечным серебряным колокольчиком, звон которого был едва слышен, когда она двигалась. На первой же перемене к ней подошли сразу несколько парней. — Откуда перевелась? — спросил один, опершись о соседнюю парту. — Почему именно к нам? — добавил другой, явно пытаясь казаться крутым. Но больше всего их, конечно, интересовало одно: — У тебя есть парень? Се ми лишь улыбалась в ответ — не кокетливо, не заигрывающе, а как-то отстраненно. Будто этот вопрос был настолько неважным, что даже не заслуживал ответа. — В прошлой школе у вас были уроки по химии? — вдруг спросила она, переключая тему, и парни, не ожидая такого поворота, растерянно закивали. К концу дня вокруг неё уже вился целый рой. Кто-то "случайно" оказывался рядом с её шкафчиком, кто-то подкладывал записки с дурацкими признаниями вроде "Ты — самая красивая девушка в этой школе", а кто-то просто тупо пялился, пока брюнетка наливала себе воду в кулере. Нам гю наблюдал за этим со стороны, прислонившись к стене в дальнем углу коридора. Он не подошел. Не стал одним из этих прилипчивых идиотов. Но и отвести взгляд не мог. В ее улыбке было что-то опасное. Как будто за этой милой оболочкой скрывалось что-то острое, что-то, что могло порезать, если подойти слишком близко. А потом парень заметил, как она незаметно скомкала одну из записок и бросила ту в урну, даже не дочитав. И почему-то именно в этот момент Нам гю понял — она здесь надолго. И все только начинается. Не прошло и недели, как Се ми уже влилась в компанию Су бона — ту самую, чье влияние в школе никто не осмеливался оспаривать. Они собирались на крыше, курили за углом спортзала и могли спокойно прогуливать уроки. Нам гю знал всех их еще с первого класса. Они вместе дрались с соседней школой, вместе сбегали с скучных уроков, вместе пили дешевое пиво в парке по выходным. Их круг был закрытым, почти братством — до сегодняшнего дня. Когда Су бон впервые обнял Се ми за плечи, представляя ее остальным, Нам гю лишь стиснул зубы. "Очередная прилипала", — подумал парень, наблюдая, как она уютно устроилась между Мин су и Ген су, будто знала их всю жизнь. Он видел таких девушек раньше — приходят, строят из себя крутых, а потом ноют, что им страшно, или обижаются на каждую шутку. — Она будет только мешать, — буркнул он Су бону, когда та отошла. — Расслабься, — тот лишь хлопнул его по спине. — She is normal . Но Нам гю не верил. Он намеренно садился дальше всех, когда они собирались. Не смеялся над её шутками. Не поддакивал, когда другие восхищались выходками девушки.А она даже не пыталась с ним заговорить. Иногда их взгляды случайно встречались — карие глаза на мгновение задерживались на нем, но тут же отводились, будто он был пустым местом. И это бесило его еще больше. Потому что все остальные вились вокруг неё, как мотыльки вокруг огня.Он был единственным, кто оставался в тени. И, кажется, Се ми это прекрасно понимала. Тот вечер выдался особенно душным. Воздух был тяжелым и сладковатым от запаха цветущих каштанов где-то внизу, во дворе школы. Компания расположилась на своем привычном месте — на плоской крыше старого корпуса, откуда открывался вид на весь район. Брюнетка полулежала на плече у Су бона, её пальцы лениво перебирали бахрому его кожанки. Взгляд был устремлен куда-то в бесконечность ночного неба, где редкие звезды едва пробивались через городскую засветку. Су бон в это время изучал свои кольца — массивное серебряное с черепом на указательном пальце и тонкое черненое на мизинце. Его фиолетовые волосы, обычно идеально уложенные, сейчас слегка растрепались от вечернего ветерка, и он время от времени машинально проводил по ним пальцами, будто проверяя, все ли на месте. Тишину нарушила вибрация телефона. Су бон неохотно потянулся к карману широких рваных джинсов, вытаскивая устройство. Но стоило ему взглянуть на экран, как его расслабленная поза мгновенно изменилась. Пальцы сжали телефон так, что костяшки побелели. — Fuck. — прошептал он, и Нам гю, сидевший в метре от них, заметил, как глоток слюны резко прошел по напрягшейся шее друга. В воздухе повисло что-то незримое, но ощутимое — как электричество перед грозой. Даже Се ми почувствовала это, приподняв голову с его плеча. — Нам гю, — голос Су бона звучал неестественно ровно, — подойди сюда. Он подозвал его жестом — указательный палец резко согнулся дважды, как будто дергал невидимую нить. В этом движении была какая-то тревожная настороженность, заставившая Нам гю мгновенно встать. — Ты сегодня занят? Нам гю покачал головой, но инстинктивно отвел взгляд в сторону. Он знал этот тон. Знакомые нотки в голосе Су бона всегда появлялись, когда дела шли под откос. — Короче, у меня... — парень резко встал, разминая шею, — дела. Срочные. Его глаза метнулись к Се ми, потом к выходу с крыши. В этом взгляде читалось внутреннее противоречие — необходимость уйти и что-то другое, что он не мог сказать при всех. — Проводи её домой, okay? Уже поздно. Он неожиданно обнял Се ми сзади, прижав к себе, и Нам гю увидел, как ее брови чуть дрогнули от неожиданности. — Только тебе могу доверить, — Су бон похлопал Нам гю по плечу, но в его глазах читался немой приказ. Пока Су бон и остальные быстро уходили, Нам гю и Се ми остались стоять посреди крыши, окутанные внезапно наступившей неловкостью. Ветер поднял её волосы, и Нам Гю поймал запах шампуня — что-то сладкое, с нотками ванили. — Ты же не собираешься меня реально провожать? — голос прозвучал насмешливо, но в уголках губ дрогнуло что-то неуверенное. — Я сама дойду. — Не дойдёшь. Нам гю тяжело вздохнул, доставая из кармана сигареты. Этот вечер явно только начинался.Парень устало смотрел в небо, нехотя размышляя над дальнейшими действиями. Се ми, похоже, тоже не была в восторге от этой идеи. Она оценивающе разглядывала парня, пока Мин су и Ген су весело побежали следом за Су боном. Крыша школы тонула в темноте, лишь тусклый свет уличных фонарей снизу выхватывал из мрака очертания их фигур. Се ми, все еще чувствуя тепло Су бона на своем плече, медленно поднялась, когда он ушел. Её пальцы невольно сжали края его кожанки, оставшейся на ней. Нам гю стоял, прислонившись к бетонному парапету крыши, и затягивался сигаретой. Дым вырывался из его губ клубами, растворяясь в прохладном ночном воздухе. В свете далеких фонарей было видно, как он щурится от дыма, его резкие черты лица казались еще более угловатыми в этом призрачном освещении. Се ми наблюдала за ним украдкой. Она видела, как он зажимает фильтр между пальцами, как дым струится из его ноздрей, и вдруг почувствовала странное желание попробовать. — Дай одну, — сказала девушка, протягивая руку. Нам гю медленно перевел взгляд на нее, приподняв бровь. — Ты куришь? — А что, нельзя? Он усмехнулся, но все же достал из пачки смятую сигарету и протянул ей. Брюнетка взяла её неуверенно, зажала между пальцами, как видела у других, и поднесла к губам. — Огонька не хватает, — заметил Нам гю, наблюдая за её неумелыми движениями. Девушка нахмурилась, но все же наклонилась к нему, когда он щелкнул зажигалкой. Пламя осветило ее лицо на мгновение, и он увидел, как ее зрачки расширились от волнения. Се ми сделала первую затяжку — слишком глубокую, слишком резкую. Дым заполнил рот, горький и едкий, и она едва успела понять, что происходит, как легкие ответили резким спазмом. Она закашлялась, согнувшись пополам, глаза наполнились слезами. Сигарета чуть не выпала из её пальцев. — Боже... — девушка хрипло прочистила горло, чувствуя, как щёки пылают от стыда. Нам гю наблюдал за этим спектаклем, скрестив руки на груди. — Первый раз? — Заткнись, — прошипела она, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Но парень не стал насмехаться дальше. Просто стоял и смотрел, как она, стиснув зубы, снова подносит сигарету ко рту — на этот раз осторожнее. Вторая затяжка была меньше, но все равно заставила брюнетку сморщиться. Дым вырвался из её губ неровным облачком, и она быстро замахала рукой, рассеивая его. — Ну как, круто? — спросил Нам гю, и в его голосе не было насмешки, только легкое любопытство. Се ми посмотрела на сигарету, потом на него, и вдруг рассмеялась — сдавленно, хрипло, но искренне. — Ужасно. Парень кивнул, как будто это был единственно возможный ответ, и взял сигарету у нее из пальцев. — Тогда зачем? Она пожала плечами, наблюдая, как он докуривает за нее. — Хотела понять, почему вы все это делаете. — И? — Всё ещё не понимаю. Нам гю ухмыльнулся, бросая окурок и затаптывая его ботинком. — Значит, не все потеряно. И впервые за весь вечер между ними повисла тишина, которая не была неловкой.Темный асфальт крыши был влажным от вечерней росы, отражая тусклый свет уличных фонарей. Нам гю стоял, отклонившись спиной к ржавым перилам, сигаретный дым клубился вокруг его неподвижной фигуры. Он даже не повернул голову, когда бросил сквозь зубы: — Ну что, пошли. Се ми, все еще державшая на плечах кожанку Су бона, резко подняла голову. Её брови сдвинулись, образуя резкую складку между ними. Пальцы непроизвольно сжали кожаную ткань. — Я уже сказала, — голос звучал резко, словно нож, — сама дойду. Только тогда Нам гю пошевелился. Он медленно выдохнул дым через ноздри, прежде чем повернуться к ней всем корпусом. Оранжевый огонек сигареты осветил его презрительно искривленные губы. — И я сказал, — он сделал шаг вперед, и Се ми невольно отступила, — что ты сама не дойдёшь. Брюнетка открыла рот для язвительного ответа, но в этот момент её каблук соскользнул с мокрой трубы вентиляции. Время словно замедлилось — она почувствовала, как нога неестественно выворачивается, прежде чем тело с глухим стуком обрушилось на бетон. Острая, жгучая боль пронзила лодыжку, заставив ее инстинктивно вцепиться в траву, проросшую сквозь трещины в асфальте. — Черт возьми! — её голос сорвался на высокой ноте, когда она судорожно схватилась за поврежденную ногу. Глаза мгновенно наполнились слезами, но она яростно моргнула, чтобы их сдержать. Нам гю замер на месте, сигарета застыла на полпути ко рту. Его глаза расширились на долю секунды, прежде чем лицо вновь приняло привычное равнодушное выражение. — Серьёзно? — парень произнес это с такой интонацией, будто она специально устроила этот спектакль. Се ми стиснула зубы, чувствуя, как пульсирующая боль распространяется по всей ноге. Девушка попыталась встать, опираясь на руки, но резкий спазм заставил ее снова осесть. — О, да, — прошипела она, — я специально подвернула ногу, чтобы ты мог проявить свою рыцарскую натуру. Пальцы дрожали, когда брюнетка осторожно ощупывала опухающую лодыжку. Кожа уже начинала нагреваться под ее прикосновением, обещая внушительный отек к утру. Где-то в глубине сознания мелькнула мысль, что завтрашняя тренировка по танцам теперь под большим вопросом. Нам гю замер на секунду, затем резко бросил сигарету и присел рядом. Парень тяжело вздохнул, прежде чем опуститься на корточки перед ней. Его большие, обычно такие неуклюжие руки с неожиданной нежностью обхватили ее щиколотку. Пальцы, привыкшие сжиматься в кулаки во время драк, теперь осторожно исследовали поврежденное место, едва касаясь кожи. Се ми почувствовала, как по её спине пробежали мурашки. Его ладони были удивительно теплыми, а прикосновения — умелыми, будто он действительно знал, что делал. Она закусила губу, стараясь не выдать, как учащенно забилось ее сердце, когда его большой палец слегка надавил на особенно болезненное место. — Не вывих, — наконец произнес он, его голос звучал глубже обычного, — но опухнет знатно. Се ми фыркнула, пытаясь скрыть смущение: — Возомнил себя врачом? Девушка сделала попытку подняться, опираясь на стену, но едва перенесла вес на поврежденную ногу, как острая боль пронзила лодыжку. Нога предательски подкосилась, и она снова начала падать. Нам гю уже был наготове. Его руки молниеносно обхватили ее талию, удерживая от падения. Се ми на мгновение замерла, осознавая, как близко их лица сейчас находятся друг к другу. Она могла разглядеть каждую ресницу в его прищуренных глазах, заметить, как капля пота медленно скатывается по его виску. — Ты... — начала она, но голос внезапно сорвался. — Я что? — он поднял бровь, но не отпускал её. Се ми вдруг осознала, что дышит слишком часто, а ладони непроизвольно вцепились в его плечи. — Ты... ужасно пахнешь сигаретами, — выпалила она первое, что пришло в голову. Нам гю замер на секунду, затем неожиданно рассмеялся - грубым, хриплым смехом, от которого по ее коже снова побежали мурашки. — Ну все, хватит геройствовать, — внезапно он легко подхватил ее на руки, заставив вскрикнуть от неожиданности. — Я не давала согласия. — А мне разве нужно твое согласие? — парень уже шел вперед, крепко держа её, будто она весила не больше сумки. Нам гю резко наклонился, его руки скользнули под её колени и спину, прежде чем одним уверенным движением поднять ту на руки. Се ми ахнула от неожиданности, её пальцы инстинктивно впились в его плечи, когда мир вокруг внезапно перевернулся. — Эй! — вырвалось у неё, когда брюнетка почувствовала, как отрывается от земли. — Заткнись и не дёргайся, — сквозь зубы бросил он, прижимая её к себе чуть грубее, чем нужно. Она открыла рот для возражения, но вдруг ощутила, как напряглись все мышцы его тела под её пальцами. Парень нёс её действительно легко — слишком легко для её комплексов по поводу веса — но Се ми заметила, как вздулись вены на его сжатых руках, как капля пота медленно скатилась по виску, исчезнув в воротнике рубашки. Его дыхание оставалось ровным, но слишком контролируемым, будто он специально следил за каждым вдохом. — Ты тяжелее, чем выглядишь, — процедил он наконец, и девушка почувствовала, как вибрирует его грудная клетка под щекой. Се ми фыркнула, но неожиданно для себя прижалась ближе, её рука сама собой обвилась вокруг его шеи для равновесия. Через тонкую ткань рубашки она ощущала каждый мускул, каждое движение его тела. Особенно — странно ускоренный ритм сердца, который явно не соответствовал его ровному дыханию. — Это ты просто слабый, — пробормотала она, но без обычной едкости. Тонкие пальцы невольно поиграли с воротником его рубашки, отмечая, как под кожей на шее пульсирует жилка. Он не ответил, только сильнее сжал её в руках, когда перешагивал через трещину в асфальте. Се ми задержала дыхание, когда его губы на мгновение оказались в паре сантиметров от её виска. — Не обольщайся, — внезапно хрипло сказал парень, будто читая её мысли. — Просто Су бон убьёт меня, если с тобой что-то случится. Брюнетка закатила глаза, но почему-то уголки губ сами собой задрожали в улыбке. — Конечно, конечно, — прошептала она, позволяя голове на секунду опуститься ему на плечо. — Герой по принуждению. Его шаг на мгновение сбился, но он тут же восстановил ритм, крепче прижимая её к себе. Се ми закрыла глаза, вдруг осознавая, что за все эти недели впервые чувствует себя в безопасности. И это пугало куда больше, чем любая боль в лодыжке. Ночь сгущалась вокруг них, превращая знакомые улицы в лабиринт из теней и редких островков света от фонарей. Девушка чувствовала каждый шаг Нам гю — ритмичные покачивания, из-за которых ей приходилось непроизвольно прижиматься к его груди. Она старалась дышать как можно тише, будто громкий вдох мог разрушить это хрупкое перемирие между ними. — Следующий поворот, — её голос прозвучал неожиданно громко в тишине. Парень лишь кивнул, его дыхание стало чуть тяжелее, но руки по-прежнему крепко держали её. Когда они свернули за угол, его ботинок неожиданно провалился в глубокую выбоину, скрытую тенью. — Твою мать. — он резко напряг все мышцы, удерживая равновесие. Се ми вскрикнула и вцепилась в него, её ногти впились в кожу его шеи даже через ткань рубашки. На мгновение мир закружился перед глазами, пока он не выровнялся. — Ты специально?! — выпалила она, сердце бешено колотилось где-то в горле. В свете уличного фонаря она увидела, как его губы искривились в саркастичной ухмылке. — Да, я всю жизнь мечтал поносить тебя по тёмным улицам, — его голос звучал насмешливо, но руки, крепко державшие её, дрогнули лишь на мгновение. Се ми вдруг рассмеялась — неожиданно, искренне. Этот смех, звонкий и немного нервный, разлетелся по пустынной улице. — Знаешь что, — она неожиданно расслабилась в его объятиях, — возможно, это самый романтичный момент в моей жизни. Нам гю фыркнул, но в его глазах мелькнуло что-то странное, когда он осторожно переступил через следующую выбоину. — Ты ударилась головой при падении? — Возможно, — брюнетка улыбнулась, вдруг осознавая, что больше не хочет, чтобы эта странная прогулка заканчивалась. И когда они наконец остановились у её подъезда, оба почему-то не спешили разрывать этот неловкий, но тёплый физический контакт, который внезапно перестал казаться таким уж невыносимым. Они замерли у подъезда, освещённые жёлтым светом фонаря. Нам гю аккуратно поставил её на ступеньку, его руки задержались на её талии дольше необходимого, будто не решаясь окончательно отпустить. — Спасибо, — прошептала Се ми, разглядывая трещинки в асфальте у своих ног. Её пальцы нервно теребили край его рубашки, которую она всё ещё не отпускала. — Не за что, — парень резко отвернулся, но она уже заметила, как кончики его ушей стали розовыми, а на скулах проступил лёгкий румянец. Внезапный смех вырвался у неё сам собой — лёгкий, искренний. — Что? — Нам гю нахмурился, скрестив руки на груди. — Просто, — она сделала шаг ближе, — с твоей растрёпанной чёлкой и этим серьёзным лицом ты выглядишь точь-в-точь как главный герой из тех дешёвых дорам, что крутят по ночам. Его бровь дёрнулась, губы сжались в тонкую полоску. — Заткнись и иди уже домой, — пробормотал он, но в голосе не было привычной злости. Се ми внезапно встала на цыпочки одной ногой и чмокнула его в щёку. Нам гю застыл как вкопанный, глаза расширились, будто он только что получил удар током. — Спокойной ночи, мой герой, — она бросила через плечо, уже прыгая к двери. Дверь захлопнулась, но он продолжал стоять, прикасаясь пальцами к тому месту, где секунду назад были её губы. Через минуту он с силой выдохнул, достал телефон и одним пальцем тыкнул сообщение: "Она дома." И только когда тень от многоэтажки полностью скрыла его фигуру, Нам гю позволил себе то, чего не делал никогда — улыбнулся во весь рот, по-дурацки, по-детски, растянув губы до ушей. Он даже не пытался это остановить. Где-то на пятом этаже в окне мелькнул свет — возможно, это Се ми включала лампу в своей комнате. Он задержал взгляд на этом жёлтом квадрате, прежде чем засунуть руки в карманы и зашагать прочь, насвистывая под нос дурацкую мелодию из той самой дорамы, которую никогда бы не признался, что смотрел.