"Я люблю по-другому"

      С самого начала это было странно. Неправильно. Так думал Сугавара.       Он помнил, как впервые заметил Ойкаву — не на площадке, а в обычной жизни. Тогда Ойкава смеялся с кем-то из своей команды, касаясь плеч, наклоняясь слишком близко. У него были такие лёгкие движения, такие слова, которые всех обезоруживали. И Суга не мог оторвать взгляд.       «Неправильно», — говорил он себе тогда, сжимая ремешок сумки так сильно, что белели костяшки.       «Не смотри так на него. Это не то, что должно быть».       Но взгляд сам снова и снова искал его среди толпы.       И Ойкава это заметил. — Ты такой серьёзный, — однажды сказал он, когда они остались вдвоём на площадке после товарищеского матча. — Даже улыбаешься будто осторожно. Он протянул Суге бутылку воды. — Расслабься, Бодрячок-кун. Мне нравится твоя улыбка.       Сердце сжалось. Слова были простыми, обыденными, но... они остались. Так всё и началось — с комплиментов, с этих маленьких подарков. Тейпы. Фото, тайком вложенное в книгу.       Мелочи. Но для Суги это было целым миром.       Но он боялся. Всегда боялся.       Боялся, что если расскажет кому-то — его осудят.       Боялся, что однажды Ойкава поймёт: рядом с ним может быть кто-то проще. Кто-то обычный. Девушка с длинными волосами и нежными руками, которая будет ждать у раздевалки с улыбкой. Боялся, что всё это для Ойкавы — просто игра, временное увлечение. А для него — воздух. Без которого нечем дышать.       Они скрывали свои встречи. Он чувствовал это давлением на груди, каждую секунду. — Любить человека своего пола неправильно, — шептал голос в его голове, голос матери, голос учителя, голос общества.       Он пытался убедить себя, что это просто дружба. Просто привязанность. Просто мимолётное чувство. Но сердце отзывалось иначе.       В спортивном лагере всё стало ещё сложнее.       Ночью, когда в коридорах затихали шаги, Ойкава пришёл к нему.       Он постучал тихо-тихо, будто боялся сам себя.       Сугавара впустил его. Они сидели рядом на кровати, почти не разговаривая. Руки Ойкавы дрожали чуть-чуть, когда он обнимал. Поцелуй был осторожным, тёплым.       Суга закрыл глаза, будто боялся проснуться.       Уснул он счастливый.       Но счастье было хрупким.       Будни были наполнены тревогой. Сугавара смотрел, как Ойкава смеётся с девчонками, как они бросают ему взгляды, как он кивает им, как шутит.       И Сугавара чувствовал, как эта тонкая нить между ними натягивается до предела. Ему хотелось кричать. Говорить. Бежать. Но он просто молчал.       Дни сливались. Слова застревали в горле.       И вот однажды вечером он шёл домой. Небо было серым, музыка играла в наушниках, но заглушала только снаружи. Внутри всё гудело от усталости. От одиночества. От мыслей.       «Он найдёт другую. Он не мой. Он никогда не был моим». «Это неправильно. Это всё неправильно». «Я не нужен ему. Я просто… удобный. Пока».       Он не услышал, как его звали. Не услышал, как Ойкава догонял, как кричал его имя.       Он вошёл в дом, на автомате снял обувь. Сумку уронил где-то в коридоре. Куртку не снял. Просто прошёл в комнату и упал на кровать. Лёг, как был. И слёзы. Беззвучные, предательские. Они текли по щекам, сливались с подушкой.       Он не слышал, как открылась дверь. Не чувствовал, как в комнату зашёл кто-то ещё.       Только когда рядом опустился вес — Суга вздрогнул. Повернул голову. И сердце замерло. — Тоору?..       Ойкава смотрел на него. Уставший. Настоящий. — Что случилось, бодрячок-кун? Ты меня избегаеш?..       Коуши не знал, что сказать. Он только мотал головой, как будто пытался отогнать собственные мысли. — Я.. Я всё порчу. Я боюсь. Я всё время думаю... что ты уйдёшь. Что найдёшь кого-то другого. Что это всё ошибка. Что мы ошибка.       И слова давались с трудом, но жить с недосказанностью ещё труднее Ойкава слушал. Молча.       Потом медленно, осторожно положил руку на его спину. — Ты всё усложняешь, — тихо сказал он. — Мне трудно с тобой. Я не умею вот так, как ты.       Сугавара затаил дыхание. — Так значит... — Нет. — Ойкава качнул головой. — Просто...       Он задержал взгляд. — Ты любишь так, что отдаешь всего себя человеку, все мысли и сам не замечаешь, что желаешь того же. А я… я люблю по-другому, мне необязательно быть 24/7 с тобой чтобы быть уверенным в нас.       И в этой тишине Суга впервые за долгое время почувствовал: он не один.