каково делать отсос в туалете?

на улице всё ещё шумно от проезжающих мимо двора машин, мопедов, несмотря на то, что часы показывают восемь вечера. Антону нравится курить в середине вечеринки, выходя из чужого дома и садясь под луну. звёзды на небе красивые, жаль Петров в свои шестнадцать так и не научился находить в них изображения. зато научился делать минет; ему знатно поебали мозги его друзья, узнав, что Антон по пьяне сосал какому-то одиннадцатикласснику. правда, сейчас об этом они даже забыли, то-ли потому, что полгода прошло, то-ли потому, что наскучило разговаривать о минете от кого-то там кому-то там. зная своих уёбков, Антон склоняется к первому варианту. — здравствуй, повелитель минета, — звучит неожиданно сзади. Антону плевать, кто это сказал. не плевать лишь на то, что эту хуйню кто-то вспомнил. — ахуела? — да ладно, — София выставляет руки в защитном жесте, присаживаясь рядом. протягивает одну за сигаретой, пальцами выхватывая её из губ Антона, — учись делиться. — чё пришла? — игнорируя отжатую буквально из под носа сигарету, вздыхает устало. — а чё, нельзя? — подруга плавно откидывается назад, почти ложась на бетон и опираясь о него локтями, и кончики русых длинных волос плавно укладываются на него вместе с ней самой, — я, как бы, тебя там жду. кстати, тебя Рома спрашивал. Антон инстинктивно напрягает плечи. такие слова его порой пугают. — и что хотел? — да не ебу. просто спросил, куда ты пошёл, — София выдыхает дым, говоря так, будто ей тотально поебать. в общем-то, так и есть, — я сказала, что ты курить пошел. и он попросил подойти, как закончишь. — ясно, — вздох, — там пиво есть ещё? — не, всё выпили. а чё? — да я только пару стаканов выпил, вообще не торкнуло. — я бы на твоём месте, пить вообще боялась, — София усмехается, — а то, мало-ли, — легонько подмигивает. — да иди ты нахуй. полгода прошло, не заебалась напоминать мне об этом? — Антон укладывается рядом с ней, небрежно фыркая, — ты вообще единственная, кто до сих пор об этом говорит. та лишь заливается тихим, но задорным смехом. на это Петров закатывает глаза, понимая, что София выпила уже приличную долю Балтики-семёрки. — и что? — улыбка. видя нахмуренное лицо товарища, она смягчается, пихая его в плечо, — да ладно, чё ты? шучу я, шучу. я же не осуждаю. Антон тихо вздыхает — ему и так понятно, что его не осуждают, но хоть слово про отсос, заставляет его сжимать кулаки. — ладно, давай не об этом, — переминаясь с локтя на локоть, закусывает внутреннюю сторону щеки, — ты домой когда? — не знаю, посмотрим, — София отбрасывает окурок, — я как-то домой не планирую. бабушка сегодня на даче, и хата пустая… — она сосредоточенно всматривается в небо, насупив легонько брови, — не знаю, короче. как получится. может домой пойду, может у Игоря ночевать останусь. — а чё у Игоря? — чтоб скучно не было, — усмешка. Захарченко поднимается с бетона, отряхнув джинсы и наблюдая за повторяющим её действия Антоном, — в хату? — ага, — вздыхая, — заебался я уже тут сидеть. *** вокруг суета — подростки бегают из стороны в сторону, половина же из них просто стоит и наблюдает за пьяной Полиной, валяющейся у кухонного стола. кто-то пошатывается, кто-то пытается поднять и помочь, одно лишь понятно — это весело, но печально одновременно. — бля, Полин, — Рома прикладывает проспиртованную ватку к носу Морозовой, — ну ты ебанутая совсем, а? — ид… — раздаётся шумный «ик», — иди нахуй, — шумный, но ни капли не мешающий Полине говорить. — ну пиздец, блядь, — он, взяв себя, и в первую очередь Полину в руки, поднимает пьяную одноклассницу за плечи. та, шатаясь, невнятно что-то бормочет. вокруг слышится её имя, и ахуевший за матом мат, но больше гула раздаётся, когда она падает второй раз, выскальзывая из рук Пятифанова. край стола встречает её щеку широкими объятиями. та раскраснелась почти вмиг, оттуда покапала кровь в унисон с той, что из носа. — блядь, ну пиздец! — повторяет вновь Рома, раскинув руками. дверь в дом хлопнула, но этого почти никто не услышал. София и Антон делают неуверенные шаги вперёд, осматривая весь пиздец, открывшийся перед их глазами. — ёбаный в рот, — срывается женским голосом, — чё случилось? — эта ебанашка нажралась в очко, — громко выпаливает Рома, — хуй мы её поднимем этой ночью, блядь! Антон слегка наклоняется. рассматривает лицо Полины под падающим с лампы светом. — ебать, а что с ней? — сначала нос разбила. я её поднял, ну не удержал, — Пятифанов поджимает виновато губы, — теперь щекой об стол ёбнулась. — бля, Полин, тебе пить вообще нельзя, — София садится с ней рядом на корточки, — скоро, вон, вся посинеешь, — и с ноткой удивления усмехается, хватая Морозову за локоть и пытаясь поднять самостоятельно. — ну и шопито, блядь. давайте поднимать её, — Антон бросает взгляд на остальных, — а вы чё стоите? помогайте. другие стали наклоняться вместе друг с другом, протягивая по руке в сторону Полины. слегка тянут, поднимая. когда та наконец находит землю под ногами, трое человек за раз уводят её к дивану. Антон же отводит глаза в сторону, переглядываясь с Софией, Ромой, и тихо вздыхая. — ну и пиздец, — он пару секунд молчит, цепляя понимающие кивки друзей. взглядом хватает Рому, — а ты чё хотел? — а, да, точняк, — Пятифанов подходит ближе, примечая то, что София отходит в сторону стола с закусками, — короче, не хочешь прогуляться? — всмысле? сейчас? — как по домам идти будем, — Рома опирается плечом о стол, — просто не хочется никуда уходить чё-то. — а тебя твои искать не будут? — скажу, что у Бяши, он всё равно по-соседству. так чё? Антон пожимает плечами. — ну давай. куда пойдём хоть? — у озера можно, правда там нас, наверное, комары захуярят. — похуй, они меня не грызут. — а меня грызут, — хохотнув, — ну да ладно, у меня кофта есть. короче, как уходить будем — я подойду. — окей. Антон уходит, не дожидаясь ответа. уходит стервозно, цепляя взгляд Ромы на ещё чуть подольше. встаёт у стола с закусками. вздыхает, понимая, что София не пиздела, и пива действительно нет. — чё он тебе сказал? — пережёвывая бутерброд с колбасой, Захарченко опирается локтями о край стола. — да ничё особо, — протягивает руку, — подай бутер со шпротами. — шо, голодный? — подав еду, София улыбается. — есть такое. *** подошло время уходить. оно тянулось медленно. слишком медленно. Антон накидывает куртку под ярким светом лампочки в прихожей. компания затихла, пьяная Полина уснула на том же диване, где её посадили, раздаётся лишь шум голосов тех, кто ещё не разошёлся по комнатам видеть пьяные сны. Антон сидит на корточках, завязывая шнурки. не слушает разговоры, хочет только вдохнуть свежего воздуха, прийти домой и лечь спать. — Антох, — чья-то рука похлопывает по плечу. Петров поднимает глаза, видит перед собой Рому и тянет «блядь», понимая, что не судьба ему дойти быстро до кроватки в доме. — что? — мы гулять идём. помнишь? — помню я, — устало вздыхает, довязывая шнурки на втором кроссовке и поднимаясь, — ты собрался? — да, я тебя ждал, — Рома подходит к двери, открывая её, — пойдём. Антон выходит вместе с ним. оба поворачиваются на оставшихся в доме или до сих пор собирающихся уходить. — пока, ребят! — помахав, прокрикивает Рома. сверстники хором с ними прощаются, тут же переводя внимание на то, чем занимались. дверь закрывается, приглушая громкие голоса. на улице уже давно стемнело. парни спускаются по ступенькам, оба сунув руки в карманы. к калитке идут, под тишину и парочкой метаний словами. выходят из двора, и тело охватывает свобода. лишь сухая дорога, слева — деревья, справа — частные дома. сверху же красивое, звёздное небо, а впереди ничего не видно, потому что фонари на этой улице в городского типа посёлке ещё не поставили. — прохладно, — Рома сжимается в плечах, и поворачивается к Антону, стараясь равнять свой шаг с его, — тебе как? — да нормально, — и пиздит откровенно. ему скорее даже холоднее, чем Роме. — ну хорошо, — Пятифанов кивает, — курить будешь? — из кармана достаёт пачку дешёвых мальборо. — давай. — держи, — достаёт одну сигарету и протягивает её Антону. тот с удовольствием принимает. зажигалку достаёт свою, будто и не горит желанием контактировать с Ромой. не то, что бы он его ненавидит, или предвзят, но Пятифанов и вправду крайний, кто мог позвать его погулять в такую темень. Антон подкуривает сигарету, даже не выдавив из себя короткого «спасибо» — всё-же, Рома первый предложил, значит это не одолжение. скорее, подарок. — спать не хочешь? — не, — и снова пиздит, — а ты? — да не особо. разговор будто теряет смысл, которого, в общем-то, и не было. хочется сказать что-то ещё, но на ум Роме ничего не приходит. ничего, кроме банальных, неинтересных вопросов. мысленно, пытается смириться. вздыхает шумно, поднимая на небо глаза. идёт, сам не видит, куда, разглядывая звёзды. — слушай, а ты умеешь созведия находить? — не-а, — мотает головой Антон, — никогда не понимал, как это вообще. там же тех звёзд дохуя, из любых эту белую лисицу собрать можно. или как её там? — медведица, — поправляет Рома, и слабо улыбается. — ну да, медведица, — Антон бросает на Пятифанова взгляд, — а ты, типа, за созвездия шаришь? — не, сестра двоюродная умеет. я тоже нихуя не могу их находить. — ясно. и разговор снова угас. Рома переводит глаза обратно в сторону дороги. после разглядывания неба, голова будто кружится, но Пятифанов всячески это игнорирует. вновь хрустальная тишина. только сверчки, темнота, даже ветра нет особо, хоть и холодно пиздец. месяц июнь, а ночи по прежнему будто зимние. такие же зимние, как Антона взгляд и безмятежность. Рома боится, что неинтересен ему. почти уверен, что это так, потому что виделись они только на свадьбах, день рождениях, вписках и в школе. он в общем удивлён, что Антон согласился пройтись. порой даже, чувствует себя ёбнутым за то, что влюбился в того, кто на него почти не смотрит. — дошли, — Рома садится на траву, скрещивая ноги и устремляя взгляд в озеро. оно блестит даже в темноте, — красиво? — очень, — звучит немного саркастично. Антон усаживается рядом, даже скорее ложится, ведь принимает любимую позу — укладываясь на спину и подпирая себя сзади локтями в землю, — а мы ещё долго? где-то внутри режет рёбра от этих слов. может, позвать гулять — и вправду было ошибкой? — ты домой хочешь? — да не, я так, просто. — ну… не знаю. может ещё полчаса посидим. — оке-ей, — тянет Антон и запрокидывает назад голову. касается волосами мягкой травы. ему смотреть больше некуда, кроме того же неба. теперь это он вглядывается в звёзды, но не понимает, что в них интересного. — слушай, а что за случай был полгода назад? — блядь, — Антон поднимается, принимая сидячую позу, — тебе какая баня? — да просто спрашиваю. мне там сказали, что ты кому-то, ну, сосал. — ну сосал, и? — да ничего. я просто, понимаешь, им как-то верить не хочу. вот у тебя и спрашиваю лично, — Пятифанов внезапно застывает, округляя глаза, — стоп, погоди, реально? — что за реакция? — да не, неожиданно просто. я думал, они мне в уши ссут, — молчание, пауза, — нет, ты не подумай, я тебя ну, не осуждаю! — да я понимаю, — Антон бросает взгляд на озеро, — они меня тоже не осуждают, просто заебали стебаться. — а я не буду стебаться, — говорит так, будто подлизывается. будто пытается показаться самым хорошим мальчиком и получить похвальный взгляд. Антон усмехается на эти слова, и на горделивый взгляд. Рому эта новость заботит. он по прежнему считает Антона самым прекрасным, но не может избавиться от интересующего его вопроса. — слушай, мне вот интересно, — пододвигаясь, — а каково вообще делать отсос в туалете? — ну сам попробуй — узнаешь. — а? — Рома даже начинает заикаться от таких советов. — не расслышал? — улыбка. — расслышал… — и замалкивает, отстраняясь. эти слова на него влияют слишком плохо. слишком жарко. становится уже не так холодно, и рука сама опускается на бедро рядом. неуверенно, но сама. — попробовать, говоришь? — ты чё? — да нет, я просто подумал, — ухмылка. взгляд обретает больше решительности, чем минутами ранее, — что можно и попробовать. Антон не знает, точно ли его не вставило пиво. не сможет понять этого и на утро, потому что руки Ромы показались тёплыми и приятными. да и сам Рома, вроде, ничего такой. — ну… — Петров слегка улыбается, — попробуй. — с радостью. рука проскользила к ширинке на чужих джинсах. лёгким движением пальцев, расстегнула её и опустила вниз. они скользят по бёдрам, останавливаясь где-то на середине. трава будто и холодная, но Антон не боится, что заднее место замёрзнет, ведь ему, кажется, стало также жарко, как и Роме. и он ещё меньше уверен в том, что пиво его не торкнуло. — бля-я… — Антон откидывает голову назад, простанывая, когда Рома обхватывает губами его член, — ты чё, тоже не впервые? — бананы хавать люблю, — подшучивая, смеётся Пятифан в ответ, — впервые я, впервые. я только залупу пока обсосал, а ты уже весь потёк. — да ладно, мне и столького достаточно, — отшучивается в ответ. член снова оказывается в чужом рту. Рома старается взять побольше, думая, что этого недостаточно. Антон же подёргивает бёдрами — ему не то, что достаточно. ему уже вдоволь. язык Ромы облизывает головку, аккуратно слюнявит её, стараясь не показаться уж слишком жадным. дорожка слюны стекает по основанию, но ни того, ни другого это не смущает. причмокивающие, сладкие звуки в ночной тишине кажутся ещё куда более красивыми, чем сверчки. чавканье порой перебивают томные стоны. слишком хорошо. слишком жарко. Рома сжимает в руке бедро Антона, стараясь взять ещё больше, но дальше середины языка он не пролезает — Пятифанова моментально встречает рвотный позыв, и он плюёт на это, решая, что доставит Петрову ахуенный оргазм ртом, а не горлом. тому многого и не надо. он кончает спустя минуты три, принимая любимую позу и легко выдыхая. Рома не сплёвывает сперму. глотает, хоть та и не особо вкусная. прокашлившись, он поднимает глаза на Антона. — тебе понравилось? — ахуенно, — с прикрытыми глазами, выдыхает нижний, — бля, может я тебе тоже? — отсосёшь? — да, — кивает, — отсосу. — а тебе… точно норм будет? ну просто, вся та хуйня раньше. — да забей, мне похуй уже, — он, даже не пряча каменный член обратно, переворачивается на коленки и опускает Рому на спину рукой. тот от неожиданности ложится, и сглатывает ком в горле. — точно? — да, точно. спортивки Ромы оказываются на том же уровне бёдер, что и у Антона. Петров нетерпеливо заглатывает чужой член, опыт у него не огромный, но проникает глубже, чем у Пятифана. — ахуеть! — вскрикивает Ромка, дёрнув бёдрами. это ещё неожиданнее, ещё приятнее, чем мог представить себе Пятифанов. Антон теперь кажется куда более красивым в лунном свете, на фоне блестящего озера. его взгляд не столько холодный, сколько жадный и желанный, и именно он, в отличии от Ромы, не стесняется показать того, как хочет хорошенько отсосать парню твёрдый стояк. и он сосёт. сосёт быстро, и доводит Рому быстрее. ему недостаточно одного раза, и он не прекращает, отсасывая член даже со ртом, полным спермы. — бля, Антон, я уже всё… — почти скулит верхний, тяжело дыша. тот его даже не слышит. делает вид, что не слышит, а сам наслаждается, размазывая слюни, вперемешку с семенем Пятифана по его же члену. это длится ещё не более двух минут — Роме слишком нравится, чтобы долго держаться. — Т… — заикаясь от нахлынувшего оргазма, — ты мне нравишься! — на вскрике произносит Рома, выгнув спину. кончает вновь. на этот раз, Антон останавливается, поднимая голову. с отдышкой, садится рядом, наконец-то надев трусы и застегнув собственную ширинку, что всё это время так и была раскрытой. — как тебе? — заебись, честно, — Рома надевает спортивки обратно. остывает под низкой уличной температурой, с удовольствием слабея прямо на глазах, — это очень хорошо. — не сомневаюсь, — Петров садится с ним рядом. тоже хочет остыть, и тоже наслаждается ночным видом в призме усталости, — слышь, а чё ты там говорил? — что? — нравлюсь я тебе? стук-два. Рома поджимает губы, сглотнув. — ну… — поднимается со спины, — да. — вот оно как, — Антон растягивает губы в улыбке и хехекает, глядя на Рому. закуривает сигарету, протягивая и ему тоже из своей пачки. — спасибо, — Пятифанов хмурится, — так, у тебя с собой что, были? — ну да, просто тратить не хотелось, — переводит глаза обратно на Рому. прищуривается. тот и вправду ничего такой, — у тебя мой номер есть? — нет. а чё? — давай оставлю, на всякий. Рома улыбается. — ну давай. — ну всё. записывай.