Опять Двадцать Пять

Особняк. Величественный, словно вырезанный из самой истории, особняк возвышался среди сверкающих небоскрёбов Архея, будто забытый временем исполин. Его деревянные стены, некогда тёплые и золотистые, теперь потемнели от веков, покрылись еле заметными трещинами и выцвели под лучами бесчисленных солнц. Но даже в таком состоянии он не утратил былого величия — каждый изгиб резных балконов, каждое витражное окно, каждый кирпич в его фундаменте хранил память о тех, кто когда-то открыл врата между мирами. Это было место сбора Первых мироходцев — тех, кто принёс свет Великой Матери в дальние уголки мультивселенной. Тех, чья дружба стала легендой, чья связь оказалась крепче любых законов реальности. Они называли себя семьёй, ибо ни одно другое слово не могло передать ту бездонную глубину доверия и преданности, что связывала их. Именно здесь, в этом старомодном, но всё ещё тёплом убежище, они собирались вновь и вновь — чтобы смеяться, спорить, вспоминать былые подвиги, а иногда и крушить всё вокруг в пылу веселья. Сколько раз после их встреч приходилось чинить двери, вставлять новые стёкла, а то и латать дыры в стенах? Сколько раз они просыпались на следующее утро с дикой головной болью, потому что один определённый любитель выпить устроил очередной "скромный" дегустационный вечер? Раньше они собирались в полном составе — без опозданий, без отговорок, без единой наносекунды промедления. Но времена менялись. Некоторые из них теперь редко появлялись, предпочитая долгий отдых в своих мирах. Связь между ними не ослабла, но поддерживать её стало сложнее. И хотя те, кто остался, понимали причины, в их сердцах всё равно копилась горечь. Сегодня за массивным дубовым столом сидели лишь трое: — Эграссель, спокойный и мудрый, наблюдал за происходящим с лёгкой улыбкой, словно знал что-то, чего не понимали остальные. — Вальдхар, вечно недовольный и резкий, барабанил пальцами по столешнице, всё чаще поглядывая на дверь. — Туилин, изящная эльфийка, дремала, положив голову на руки, но её сон был чутким — достаточно одного громкого звука, чтобы она проснулась в мгновение ока. — Ну и где этот альтруист?! — внезапно рявкнул Вальдхар, заставив Туилин вздрогнуть. — Если и он не придёт, то нашей семье придёт конец! И так связь со всеми слабая — разбежались по своим мирам, да реальностям! — Вальд, успокойся, — мягко возразил Эграссель, не отрывая взгляда от окна, за которым медленно садилось багровое солнце. — Я уверен, Ло придёт. И словно в ответ на его слова, дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену с такой силой, что казалось, вот-вот слетят петли. – Ну как вы тут, нормисы? В проёме, задыхаясь и сияя ухмылкой, стоял Лололошка — вечный сгусток энергии, полукровка, чья любовь к приключениям граничила с безумием. На нём был его фирменный латексный костюм с фиолетовыми вставками, а голубой шарф в чёрную клетку развевался за спиной, будто только что сорвался с места очередной дикой гонки. — Небось, соскучились по мне? — его голос гулко разнёсся по залу, заставляя эльфийку зажмуриться от внезапного шума. Повисло молчание. Туилин медленно открыла глаза, посмотрела на него, затем перевела взгляд на Вальдхара, чьё лицо исказилось в гримасе раздражения. — Тц, опять понабрался, да? — прошипел человек, скрестив руки на груди. Лололошка лишь рассмеялся, запрокинув голову, и парировал с невозмутимым видом: — Оно ещё и разговаривает! Типикал ступид мэн, иди поплачь, скуфище. И ваще, у мужлан нет прав. Туилин от такого, чуть ли не заржала в голосину. — Ло… — её голос дрогнул от попытки сдержать звонкий смех. — Я всё понимаю, но… Может, ты прекратишь использовать эту грубую речь? Лололошка прищурился. — Веном. — …Что? — Пикми не выкупила. Типичная вумэн. Тишина. А потом что-то в Туилин щёлкнуло. — А'маэль дро'шиа вен! — вырвалось у неё на родном языке, и она так резко вскочила, что стул грохнулся на пол. Несколько глубоких вдохов, дрожащие пальцы, сжатые в кулаки… И наконец, ледяное: — Дорогой Эграсса… Скажи этому грубияну, чтобы он ЗАТКНУЛСЯ. Лололошка фыркнул. — Окак, копила ульту. Лол, не трогай моего кента, он мой бести. Эграссель молча поднялся. Его движения были плавными, почти гипнотическими. Он подошёл к Лололошке, положил руку ему на плечо… И полукровка мгновенно замолчал. Без слов, но с театрально закатанными глазами, Ло плюхнулся на своё место. — Рад, что ты не стал сопротивляться, — прозвучало мягко, но в голосе Эграсселя сквозила стальная нотка, от которой даже Вальдхар невольно выпрямился. Но напряжение развеялось так же быстро, как и возникло. — Что ж, — Эграссель хлопнул в ладоши, и в воздухе вспыхнули крошечные огоньки. — Раз уж больше никто не появится… предлагаю начать собрание!