Неожиданная встреча

Стоял необычайно жаркий летний день, который можно было бы назвать настоящим зноем. Воздух был настолько душен, что создавалось ощущение, будто он сгустился и стал почти осязаемым. Будто если вытянешь руку, то сможешь схватить частичку этой духоты. Во многих домах, где отсутствовали кондиционеры, все окна и двери были распахнуты настежь. Солнце только начало свой путь по небосводу, но уже излучало такое тепло, какого не было уже давно. Дин не мог вспомнить, когда в последний раз в такое время было настолько жарко. Он проснулся весь мокрый от пота. Мало того, что солнце жарило как сумасшедшее, так ещё и его парень, такой же липкий, прижимался к нему всем телом, создавая настоящий парник. Первое, что сделал Дин, когда выпутался из «горячих» объятий своего жениха, который во сне превращался в осьминога, пошёл в душ. Чтобы смыть с себя липкость кожи, очевидный неприятный запах и просто освежиться под прохладными струями воды. Из одежды на нём было ничего. Они предпочитали спать нагишом. После бурных родео в спальне ни у одного из них не было сил, чтобы надеть на себя хоть что-то. Исходя из этого, Дин, не раздумывая, шагнул в душевую и включил воду. А после блаженно выдохнул, когда почувствовал приятную прохладу, которую дарила чуть тëплая вода из душевой лейки. Он прикрыл глаза и поднял голову, подставляя её под струи воды. Обычно поход в душ не занимал у него много времени, максимум десять минут. Но сейчас он откровенно наслаждался временем, проведённым под водой, особенно при такой жаре, которая так неожиданно напала на их обычно прохладный городок. Но им повезло — у них дома был кондиционер. Один в комнате и один на кухне, что очень упрощало жизнь, хотя и включали они его нечасто, в силу того, что обычно не было так жарко. Плюс на кухне была установлена вытяжка, позволяющая пару от приготовления еды не задерживаться в помещении. Сейчас он в одних боксерах, которые нацепил на себя, выходя из душа, стоял возле плиты и, пританцовывая, замешивал тесто для блинчиков на завтрак. Жаркая погода не могла испортить его настроение, особенно после принятия прохладного душа, потому что это будет их первый завтрак в новом статусе. Он долго к этому шёл, очень волновался и продумывал миллионы сценариев развития событий. Но всё прошло на удивление хорошо. Винчестер сам не ожидал, что его парень пустит скупую мужскую слезу и сразу согласится выйти за него замуж. Кастиэль, вечно замерзающая пчëлка, выплыл на кухню, потирая заспанные синие глазки кулаками и в тëмно-синем халате Дина. И как ему не жарко в этом тëплом халате? Этот цвет очень «неожиданно» стал самым любимым у Винчестера. — Доброе утро, солнышко. Кофе? — поприветствовал своего жениха Дин. Он улыбнулся, глядя на своё сонное чудо, который лишь что-то промычал в знак согласия и плюхнулся на стул. — Тебе повезло, что я только недавно его сварил, а то пил бы холодный, — посмеялся Дин и уже потянулся за туркой, стоявшей на плите. — Холодный кофе сейчас не помешал бы, — ответил Кас, заваливаясь на стол, поддерживая голову рукой. — Духота ужасная, я проснулся весь мокрый. Не лето, а адская печка, — проворчал Кастиэль, прикрывая глаза и широко зевая. — На счёт адского пекла я с тобой полностью согласен, душа моя, — ласково ответил Дин. — Тогда добавим немного льда, будет у тебя айс-кофе, мëда добавить? — поинтересовался он, оглянувшись через плечо. — Ты всю ночь ко мне прижимался, — кинул как бы невзначай Дин. Дин прекрасно знал, что его парень, теперь уже официально жених, фанат пчëл и продукта, ими произведённого. Он залил готовое тесто на сковородку и потянулся за любимой кружкой своего будущего мужа. Он подарил эту кружку ему на их первый год отношений. Небольшая кружка с маленькой керамической пчëлкой на ручке. Кас был счастлив, как маленький ребёнок, его синие глазки сияли счастьем, а губы были растянуты в широкой улыбке, а Дин был доволен тем, что смог угадать с подарком. — Да, пожалуйста, — ответил Кас и улыбнулся Дину, предпочитая не обращать внимания на его замечание по поводу ночи. — Ты лучший, ты знаешь это? — Ты так говоришь, только потому что хочешь получить свой кофе, — хихикнул Дин и кинул несколько кубиков льда в форме медовой соты в кружку, не забывая при этом отвлечься на сковородку и перевернуть блинчик на другую сторону. Дин был хорош в режиме многозадачности. Он успевал делать всё одновременно быстро и качественно, и Кас любил это в нём. Потому как сам не обладал таким навыком. Он сначала делал одно дело, а потом, только после уверенности, что первое сделано верно, принимался за другое дело. В то время Дин был везде и сразу, и оставался лучшим, по крайней мере в глазах своего будущего мужа. Может, это и глупо, но Дин так бесконечно счастлив, а ведь ему уже третий десяток идёт, и он никогда не думал, что захочет серьёзных отношений. Да ещё и с мужчиной, до Каса у него были отношения исключительно с женщинами. Однако, когда он увидел Кастиэля в одной местной кафешке, влюбился без памяти практически с первого взгляда, хоть и не верил в эту чепуху. А потом обнаружил за собой, что он каждый Божий день приходит в эту кафешку, пьёт совершенно невкусный кофе и не отрывает глаз от безумно красивого кассира. И болел бы он долго, если бы не Кас, который подошёл к нему, сказал, во сколько заканчивается его смена, и удалился обратно за кассу. Так и начались их отношения. И да, Дин безумно рад тому, что Кастиэль не струсил и подошёл к нему сам. И вот он сейчас готовит блинчики своему парню, которому накануне сделал предложение и который переехал в его дом. Он безгранично его любит и готов был хоть каждый день слушать ворчание Каса по утрам. Потому что его будущий муж крайне сварлив, пока не выпьет хоть каплю кофеина. Дин достал из холодильника маленький блистер порционного мёда и добавил его в кофе, а после, грациозно развернувшись, поставил кружку перед Касом. — Ничего подобного, ты же знаешь, как сильно я тебя люблю? — ответил Кас с улыбкой на лице и потянулся к кружке с бодрящим напитком в ней. — Знаю, я тоже тебя люблю, — ответил Дин и, оставив лёгкий поцелуй у Каса на щеке, вернулся к плите. Наступила тишина, прерываемая только звуками с плиты, на которой жарились румяные блинчики. Но уютную тишину нарушил резкий и громкий звонок в дверь. — Я открою, — сказал Кас и встал из-за стола, направляясь в коридор. — Хорошо, — ответил Дин и залил на сковородку последнюю порцию теста. Кастиэль неспеша шёл к двери, шлёпая босыми ногами по паркету, когда раздался ещё один звонок, но более настойчивый. — Да иду я, иду. Кто ж такой нетерпеливый? — ворчал Кас себе под нос. Кофеин ещё не успел подействовать на его организм, поэтому настроение всё ещё было ниже среднего. Кас нахмурился, обдумывая, кто может прийти к ним в такую рань. Они договаривались встретиться с Сэмом и Джесс, но намного позже, ближе к вечеру Дин пригласил его и невестку на ужин. Неужели они решили прийти раньше? Но тогда бы Дин сказал ему, что это Сэм, а если он молчит, то брат не предупреждал его о более раннем визите. Пазл в голове никак не хотел складываться воедино. — Привет, Сэ… — открыв дверь, Кас резко замер. Ведь там нифига не Сэм, а какой-то лохматый с трёхдневной щетиной мужик. — Эм, здравствуйте? — Ага, — ответил мужчина и пробежался глазами по фигуре Каса, отчего тот слегка поёжился. Мурашки, несмотря на ужасную духоту, покрыли его тело. Этот сканирующий взгляд чувствовался очень неприятно. — Я, конечно, и сам не без греха, но, может, прикроешься? Кас быстро глянул вниз и обнаружил, что полы его (Дина) халата распахнуты, он медленно и с робкой улыбкой на лице замахнулся, ведь под халатом он был абсолютно голый. — Кто Вы? — задал вопрос Кас после того, как надёжно спрятал своё тело от взгляда мужчины. Вопрос, который крутился у него в голове с самого начала. — Я Джон, а вот кто ты? И где мой сын? — ответил мужчина и нахмурил брови. Глаза Каса моментально расширились от осознания, кто стоит перед ним. Джон, мать вашу, Винчестер, отец Дина. Он видел его фотографии вместе с матерью у Дина в альбоме. — Милый, первая партия блинчиков готова. Специально для тебя, всё ещё горячие, иди завтракать, — раздался голос Дина с кухни. Глаза Каса смотрели в распахнутые глаза своего будущего тестя с радушием айсберга, потопившего «Титаник». Он не понаслышке знал, каким был отец Дина и почему его жених не хотел иметь с ним никаких дел и даже обычного семейного общения старался избегать. Он созванивался только с матерью, потому что она была не виновата в том, что её муж и по совместительству его отец — гомофобный придурок. — Я Кастиэль, будущий муж вашего сына. Приятно познакомиться, — Кас натянул фальшивую улыбку и вспомнил про нормы приличия, поэтому протянул руку для получения рукопожатия, как и принято. — Д-да, приятно познакомиться… Я войду? — Джон в ответ пожал руку Кастиэлю, но смотрел чётко за его плечо. — Папа?! — раздалось возмущенное за спиной Кастиэля. — Какого чёрта ТЫ тут делаешь?! Голос Дина был полон жëсткости и возмущения, он явно был не готов ко встрече с отцом. Оно и понятно, они не общались рекордно долгое время, и о состоянии своего отца он узнавал от матери. И то, она сама ему сообщала, он не просил. Дин понимал, что это его семья, его мама и папа. Но смириться с отвращением в голосе отца, когда он сказал, что хотел бы привести на ужин своего парня, он не смог. Поэтому, разругавшись в пух и прах, Дин покинул дом, громко хлопнув дверью, и оставив свою мать со слезами на глазах в том доме. Он, естественно, потом позвонил ей и извинился, что довёл её, но она, плача в трубку, сказала, что он ни в чём не виноват, и она не держит зла и обиды на Дина. Но Дин очень долго не мог простить себя за слёзы матери, и до сих пор очень зол на отца за этот концерт, который он устроил. — Сынок, я пришёл поговорить, — тихо, извиняющимся тоном приговорил Джон и сделал шаг вперёд. — Не смей называть меня сыном! — прошипел Дин в дверях кухни. — После всего, что ты сказал и сделал… Ты ещё смеешь говорить мне «сынок»? Путь Джону закрыл Кастиэль, который стоял на проходе и не давал ему пройти в дом, будто некий буфер между женихом и будущим тестем. Он не хотел, чтобы он был здесь, он не хотел, чтобы Дину было некомфортно, но Кас понимал, что поговорить они должны. И Дин, будто читая его мысли, озвучил то, о чем он думал. — Я не хотел, чтобы ты приходил, я не хочу тебя видеть, но… — он мельком кинул взгляд на Каса и, встретившись с его глазами, нежно улыбнулся, сразу меняясь в лице. — Но поговорить мы, действительно, должны. Кас скоро станет моим мужем, и я не хочу его прятать от тебя с мамой. Знаешь… — Дин запнулся и, снова посмотрев в глаза отца, тяжело вздохнул. — Милый, пропусти моего отца, пожалуйста. Мы поговорим на кухне, — Дин развернулся и пошёл на кухню. Кастиэль не хотел портить только начавшееся примирение отца и сына, поэтому отступил в сторону, смотря на Джона спокойным взглядом. — Спасибо, — сказал Винчестер старший и, разувшись, пошёл на кухню за сыном. Кастиэль закрыл дверь и направился в сторону кухни. Однако по пути он передумал и решил не причинять лишних эмоциональных травм будущему тестю, поэтому свернул в их с Дином общую комнату. Там он подошёл к комоду и переоделся в подходящую одежду и снова отправился на кухню, откуда уже доносился громкий голос Дина, который настойчиво и с ноткой злости что-то доказывал своему отцу. Кастиэль вошёл в комнату и сел за стол. — …Ты же помнишь, что ты мне тогда сказал? — продолжил Дин отцу и, не прерываясь, поставил перед Кастиэлем тарелку. — Приятного аппетита, милый, — быстро сказал он и чмокнул жениха в щеку. Вот та самая многозадачность Дина в действии. Он успевал и проследить за тем, чтобы Кас позавтракал, и не переставал отчитывать отца. В то время Кастиэль ещё раз очаровался своим женихом. — Спасибо, Дин, — ответил Кас, не прекращая удивляться этой способности будущего мужа. — Я до сих пор помню твои слова. Мне их повторить? — сверкнул Дин глазами. Но как бы он ни злился на отца, перед ним всё равно появилась кружка с холодным кофе, в такую жаркую погоду это было спасением. — «Ты, Дин, позор для нашей семьи…» — начал Дин, но был прерван голосом отца. — Не надо, сын. Я и сам прекрасно всё помню, а мама не устаёт мне напоминать, — ответил Джон и обхватил руками чашку. — Спасибо за кофе, оно как никогда кстати. Дин хмыкнул на это и смотрел на отца, и его эмоции в глазах менялись со скоростью света. Джон видел, как глаза сына горят чистой яростью с меняющейся злостью, горечью и обидой. Но также Кастиэль видел боль, ужасную давящую боль, вызванную огромной раной на сердце, которая при появлении отца снова начала кровоточить и пылать огнём, разнося жгучую боль не только по всему телу, но и в голову. Дин ненавидел головную боль, он становился ещё раздражительнее с ней. Кас не завидовал Джону сейчас, ведь он-то знает, какой Дин бука с головной болью. Ведь он был рядом с Дином весь год. И сейчас Кас видел, замечал то, как сердце будущего мужа разрывается на части. Он хочет простить его и снова пустить отца в свою жизнь, но с другой стороны он боится. Очень боится, что ошибается в нём, что отец не смог принять его и что он, Кас, может пострадать от этого. Но Кастиэль не из робкого десятка, и если надо, он и отцу жениха выскажет всё, что думает о нём. Вот только сейчас он молчит, ведь это не его ссора, тут надо говорить Дину и Джону, а Касу вмешиваться не стоит. Он молча ест блинчики, заботливо приготовленные Дином и политые сладким мëдом. Он даже старается не слушать, о чём они говорят. Ему, конечно, не плевать на конфликт его будущей семьи, но и если он вмешается, это может не понравиться ни Дину, ни Джону. А портить отношения он не намерен, если ему будет адресован вопрос, он, конечно же, ответит на него, но сам лезть не будет. Нет, ни в коем случае. — Отлично, и что ты мне скажешь на это? — возмутился Дин и, с вызовом глядя на отца, облокотился на столешницу, скрещивая ноги и руки на груди. Поза защиты, подсознательно, на психологическом уровне он так пытается защититься от отца. Такая поза показывает то, насколько некомфортно человеку обсуждать ту или иную тему. Дин никогда не скажет, что он защищается, если сказать ему об этом. Дин, вероятно, начнёт следить ещё и за своими действиями, не только за словами, а это значит, что ещё больше закроется и от людей в целом, и от Каса. А ему это не нужно, он только начал потихоньку вытаскивать Дина из этого состояния, показывая то, что не нужно бояться слов и следить за тем, что ты говоришь на постоянной основе. Конечно, фильтровать речь нужно, но не находится в напряжении постоянно. И Дин, слушая и слыша своего парня, начал понемногу открываться, вылезая из тщательно выращенной скорлупы. — Я ведь уже сказал… — начал Джон, но был нагло прерван. — Так скажи ещё раз! Мне и моему будущему мужу на этот раз, — взорвался Дин и, расцепив руки, упёрся ладонями в стол, переключая на них весь вес. — Дин! — Джон тоже начал выходить из себя, он долго терпел, но в таком тоне долго с собой разговаривать не позволит. — Не забывай, с кем ты говоришь, сын! Я хоть и пришёл с флагом применения, но такой тон терпеть и дальше не намерен! — Дин, — аккуратно подал свой голос Кастиэль. — Твой отец прав, ты перегибаешь палку. Смени свой тон и поговорите спокойно. Я могу уйти в гостиную, если нужно. — Нет, Кас, стой. Ты никуда не пойдёшь. Ты моя семья, мой будущий муж, — Дин нежно улыбнулся ему. — Я не хочу иметь от тебя никаких секретов, и в этой ситуации ты не лишний. Мой отец, — он взглянул на Джона, взглядом метая молнии, и снова возвращая ясную зелень на Каса. — Должен принести слова извинения и тебе, ведь именно тебя я тогда хотел пригласить на ужин со своей семьёй, познакомить тебя с ними. Поэтому ты останешься тут, доешь свою порцию блинчиков, и я сделаю тебе холодный чай, ладно? — с надеждой спросил Дин, снова и снова утопая в синем океане глаз своего мужчины. Джон всё это время, не сводя глаз, наблюдал за тем, как его сын, брутальный молодой мужчина, может быть таким ласковым и нежным в словах к другому мужчине. И он уверен, что с ним он ласков не только на словах. Он знал, с самого рождения понял, что Дин очень тактильный мальчик, пока он рос, он при любой возможности жался к нему или к матери, прося тёплых объятий или простого прикосновения. Но с годами он начал всё больше и больше черстветь, стал скрывать чувства, эмоции, ведь он видел, как себя ведёт отец, и хотел быть похожим на него. А Джон никак не мог объяснить сыну, что объятия с родными — это не плохо, в этом нет ничего плохого или ужасного, и то, что он не так часто обнимает и целует маму, не значит, что он её не любит. Просто он такой человек, не привыкший к тактильности, но на сына это мало подействовало. И вот сейчас, Джон, наблюдая за тем, как Дин при любом удобном случае касается Кастиэля, он улыбнулся, понимая, что тактильность вернулась именно с ним, с этим мужчиной с синими глазами. И Джон был ему за это благодарен. — Дин прав, — сказал он. — Я должен извиниться, просто обязан, — он повернулся лицом к Дину и Касу. — Дин, сынок. Я очень сильно люблю тебя и очень сожалею о тех словах, что сказал в тот день. Прости меня, Дин, я действительно виноват, и я всё понял и осознал, — он улыбнулся уголками губ, а в глазах застыли капельки слез, он сморгнул их, и его взгляд переместился с Дина на Каса. — Кастиэль, я очень сожалею, что не смог познакомиться с тобой раньше, сейчас я вижу, как ты относишься к нему, как ты меняешь его, как ты его… любишь, — он запнулся не специально, горло сдавило от накативших слез, спазмы мешали говорить, но он справился. — И я буду рад назвать тебя сыном в будущем, если позволишь. Джон закончил говорить и провёл ладонями по лицу, не замечая, с какими лицами застыли парни. Они были удивлены такой речью, но приятно удивлены. Дин почувствовал, как его сердце начинает оттаивать к нему, как половина, рвущаяся простить, всё больше и больше заполняет его, вытесняя обиду и злость. — Пап? — позвал Дин. Джон поднял голову и увидел лёгкую улыбку на губах сына и в нерешительности раскинутые в стороны руки, приглашающие в объятия, как в детстве. Джон уверенно подошёл и обхватил сына руками, несколько раз хлопая ладонями по спине. Когда он отстранился, то обернулся в сторону Каса, который неловко стоял в стороне, поэтому, схватив его за запястье, притянул к себе и обнял уже обоих своих сыновей руками. Кас сперва опешил, но вскоре взял себя в руки и обнял Джона в ответ. Он этого не ожидал, ведь сам в детстве не часто получал отцовских объятий, поэтому было слегка неловко. — Мы с мамой ждём вас на ужин в ближайшее время, — улыбнулся Джон, когда минутка объятий прошла. — Обязательно сообщи нам заранее, а то мама будет ругаться, что она не успела приготовить что-то к столу… Ты же знаешь маму, — добавил после короткой паузы и усмехнулся. — Да уж знаю, — усмехнулся Дин в ответ. — Конечно позвоню, пап. Останешься на завтрак? У меня ещё остались блинчики, — предложил он. — Нет, сынок, пойду я домой. Пора уже докладывать новости, а то Мэри мне скоро телефон оборвёт, — продолжая улыбаться, ответил Джон и направился к двери. Дин чмокнул Каса в губы и, шепнув, что проводит отца, скрылся в коридоре. Кас улыбнулся и, качнув головой, помыл свою тарелку из-под блинчиков и сполоснул две кружки: свою и из которой пил Джон. — Дин, — Джон остановился в дверях и посмотрел на сына. — Знаешь, я действительно осознал всё только тогда, когда твоя мать напомнила мне про случай из моей юности, — он отчаянно хотел поделиться этим, но решился только по пути к выходу. — Перед встречей с твоей мамой я встречался с парнем. Мы были вместе полтора года и расстались только по вине моего отца. Он избил меня, и я тогда поклялся себе, что никогда не буду таким, как он. Но когда ты сказал мне про то, что встречаешься с парнем, я будто с цепи сорвался и совсем не думал, что говорю. Из моей памяти стёрлись всë, что было. И тогда благодаря Мэри я вспомнил, что и сам не был абсолютно гетеросексуальным. Дин стоял и слушал это с выражением дикого шока на лице. Он никогда бы не подумал о том, что его отец мог встречаться с парнем. Он никогда этого не упоминал. И сейчас его откровения глубоко засели в сердце, и Дину почему-то полегчало. Он не мог объяснить почему, но это было так. — Спасибо, что поделился этим, — сказал Дин тихо и улыбнулся. — Жду подробности, но когда мы придем в гости. — Хорошо, я постараюсь выдать тебе всё, что вспомню. Увидимся, — сказал Джон и вышел за дверь. А Дин ещё какое-то время стоял в коридоре. Немного подумав, Кас решил самостоятельно налить себе и Дину холодный чай. Всё-таки было очень жарко в боксерах, шортах и майке, как бы не шумел кондиционер, он не спасал особо. Поэтому, не долго думая, он скинул с себя лишние предметы одежды и остался лишь в боксерах. А что? Многие мужчины ходят по дому именно так. Да и он уверен, Дину это понравится, он всегда восхищался его фигурой. Кастиэль бегал почти каждое утро, и несколько раз в неделю они с Дином ходили в тренажёрный зал, поэтому в том, что его тело достаточно привлекательное и крепкое, он не сомневался. Уверенности придавало и то, как Дин ласкает его тело, какие нежности он шепчет ему на ухо и как хватается за спину, руки и ягодицы, когда Кас страстно любит его в спальне. Щёки запылали лишь от одного воспоминания их последней близости, которая была пару дней назад. Всё-таки сбор вещей и переезд очень утомляли их в последнее время, и всё, на что хватало сил, это совместный душ, быстрая взаимная дрочка и лёгкий поцелуй перед сном. Он безумно соскучился по рукам и телу Дина за это время. Ведь Винчестер тоже имел превосходные формы и крепкие мышцы груди и рук, ему нравилось покрывать поцелуями его крепкий торс и считать губами его неярко выраженные кубики пресса. Он любил его пухлые и нежные губы, которые целовали его со всей страстью и огромной любовью. Будто наполняя кислородом его лёгкие через оглушительные поцелуи. Любил смотреть в его яркие зелёные глаза в обрамлении пушистых тëмных ресниц, любил искать созвездия на его покрытых веснушками щеках. Он любил и любит его всего, до безумия сильно. Он уже не представляет своей жизни без этого прекрасного мужчины, который ворвался в жизнь Новака словно ураган, сметая весь его устоявшийся мирок и погружая, создавая новый, удивительный мир, где не было «я», где есть «мы». И он был благодарен ему за эту встряску, за то, что расшевелил его и заставил по новой влюбиться в жизнь. Одинокий, но безумно красивый парень из кофейни полностью изменил жизнь Каса. Разделив её на «до» и «после». Он как раз наклонился к морозильной камере, чтобы достать два стаканчика с замороженной смесью, в которую нужно налить газированную воду, чтобы получить уникальный напиток, когда вернулся Дин. — О, милый, ты решил соблазнить меня? — промурлыкал Дин, медленно приближаясь к Касу. — Мне не нужно тебя соблазнять, ты и так постоянно меня хочешь, — ответил Кас и, поставив стаканчики на стол, полез в холодильник за газированной водой. Слава богу, её у них всегда было в достатке, если Кас не приемлет газированной воды вне коктейлей, то Дин просто тащится от неё. Кастиэль этой любви понять не может, газированная вода для него не вода, он её пить в чистом виде не может, а Дин хлещет, ему вообще по кайфу. И каждый раз Кастиэль пытается донести до него, что газированная вода — это газировка, а не вода. А на аргумент, что там же написано «вода», значит, вода и есть, Кастиэль просто закатывает глаза и в сотый раз клянётся себе, что больше не поднимет эту тему, но он просто смотреть не может, как его будущий муж хлещет газированную воду чаще обычной. Хорошо хоть в зал он берёт негазированную, а то Кас бы совсем с ума сошёл. — Это правда, — проворковал Дин и прижался к жениху грудью к спине, прижимаясь к нему всем телом. — Ди-и-ин, — простонал недовольно Кас. — И так жарко, а ты вечная печка. Хочешь будущего мужа поджарить? — Я хочу своего мужа отжарить, — ухмыльнулся Дин, но от спины отлип и встал рядом, очень близко, пока Кас открывал бутылку и наливал воду в стаканчики. — Ну Кас, правда, я же знаю, что ты тоже меня хочешь, твой член никогда не врёт, я его знаю. — А я не отказался, — ответил Кас и, протянув Дину его стаканчик, встал рядом, облокотившись на стойку позади. — Просто сейчас слишком жарко для жарких обнимашек, хотя я очень сильно скучаю по ним, — сказал он и, вставив трубочку в стакан, обхватил её губами, пробуя новый вкус, который они ради эксперимента взяли в магазине несколько дней назад. — Попробуй, это очень вкусно, надо будет почаще такой брать. А тот мне не особо понравился. Запомнишь? — Запомню, любовь моя, — прошептал Дин. Он не запомнит! И Кас потом будет долго ворчать на него, когда они оба будут стоять в магазине и вспоминать, какой же именно вкус понравился Касу и что должен был запомнить Дин. Дин смотрел на Каса не отрываясь. Сейчас завести Дина не составит особого труда, вон, Кас всего лишь трубочку губами обхватил, а у парня уже пожар в трусах полным ходом. Он, не отрывая взгляда от своего жениха, обхватил трубочку губами и втянул в себя холодную жидкость, пытаясь хоть немного остудить свой пыл. И мозг. Стоит ли говорить, что он провалился в этом? Дин отставил свой стаканчик на стойку сзади и встал перед Касом. Мужчина удивлённо взглянул на него, но ничего не сказал, продолжая поглощать напиток как ни в чем не бывало. Хоть он и понимал намерения своего будущего мужа, но он никак не показывал этого. Дин нежно посмотрел в глаза Каса и рукой аккуратно отодвинул его руку со стаканом в сторону. Кас удивлённо приподнял левую бровь и улыбнулся краешком губ, не понимая особо, что происходит. Дин молчал, и Кас поддерживал его решение. Они научились разговаривать глазами, но сейчас Кас не мог прочитать, чего хочет Дин. А хочет он сейчас только одного. Дин резко опускается на колени и проводит губами по плоскому, но крепкому животу Каса, спускаясь поцелуями ниже, к самой резинке боксеров жениха. — Дин! — вскрикнул Кас, удивлённо распахивая глаза, когда тот резко избавляет его от мешающей ткани. Но Винчестер лишь хитро улыбается и полностью заглатывает член Каса, до самого основания, упираясь носом в чуть отросшие паховые волоски. Кастиэль на автомате запускает пальцы в волосы Дина и слегка сжимает кулак, увеличивая давление. Дину нравится это, и он урчит от удовольствия, посылая лёгкую вибрацию по крепкому возбуждённому члену жениха. — Блять! — выдыхает со стоном Кас. Кас очень редко ругается, что расстраивает Дина. Мат из уст Кастиэля действует на Винчестера как самый мощный афродизиак. Это самое прекрасное и самое горячее, что он когда-либо слышал в своей жизни. И сейчас, когда он добился мата из уст своего личного ангела, он прикрывает глаза и начинает усерднее работать ртом. — Боже мой, Дин. Да, вот так, — стонет Кас, и Дин открывает глаза, чтобы посмотреть на лицо своего будущего мужа. Он размашисто проводит языком от основания к головке члена, смотря на жениха из-под прикрытых ресниц. Его зелёные глаза искрят возбуждением, сталкиваясь с яркой синевой, смотрящей на него с неприкрытым желанием. Да, Дин прекрасно знает, как этот его взгляд действует на Каса, и активно пользуется этим. Он двигает головой ритмично, то заглатывая член полностью, то посасывая лишь головку, заставляя Каса неконтролируемо двигать бёдрами. Кастиэль откидывает голову назад, выпуская из своего горла протяжный низкий стон. Дин продолжает старательно сосать возбуждённый член жениха, слушая самые прекрасные звуки на планете. Дин уверен, что лучшего он никогда не слышал. Кас начал шумно дышать, и тогда Дин понял, что его будущий муж близок к разрядке, но он не хотел так быстро отпускать его. Он слегка отстраняется и сжимает пальцами основание члена Каса, перекрывая ему возможность кончить слишком быстро. Кас разочарованно стонет и двигает бёдрами, стараясь найти хоть какое-то трение. Дин ухмыльнулся и провёл языком вокруг головки, нежно и почти невесомо обхватывая её губами. Кастиэль чувствует, как его колени начали мелко подрагивать от переизбытка эмоций и сильного возбуждения. Дин дарит ему незабываемые ощущения, заглатывая его член глубоко в горло и посылая волны вибрации разной мощности по члену. Дин убирает пальцы, сжимающиеся на члене Каса, и располагает их на его бёдрах. Руки Дина, оглаживающие его бëдра, нежно и плавно ползут на ягодицы будущего мужа. Дин резко заглатывает член Каса и одновременно сжимает пальцами упругие ягодицы. — О боже мой, блядь, Дин! — вскрикивает Кас от неожиданности и громко стонет, сильнее сжимая пальцы в волосах Дина. Винчестер счастлив от того, что это именно он дарит такие яркие эмоции своему любимому, именно из-за него Кас издаёт такие прекрасные звуки и получает истинное удовольствие. Он продолжает активно работать ртом, поднимая свои невозможные, покрытые мутной плёнкой от возбуждения, зелёные глаза, смотря прямо на искажённое от удовольствия лицо своего жениха. Кастиэль покрывается мурашками, несмотря на ужасную жаркую погоду, его тело пробирает легкая дрожь, и он с низким стоном кончает в рот Дина. Винчестер проглатывает всё и спустя мгновение следует за ним, кончая прямо в боксеры, не прикасаясь к себе. Он поднимается на ноги с лёгкой улыбкой и тыльной стороной ладони вытирает свой подбородок от слюны. Кас тяжело дышит, прикрыв глаза и откинув голову назад, но как только Дин становится напротив него, резко распахивает глаза и поддаётся вперёд. Он обнимает Дина за шею, притягивая его ближе к себе, и впивается в его губы поцелуем. Дин реагирует молниеносно, он приоткрывает губы, позволяя Кастиэлю углубить поцелуй и почувствовать свой вкус на его языке. Дин нежно сжимает будущего мужа в объятиях, страстно отвечая на его поцелуй. Они вместе, и они счастливы как никогда. — Я так сильно люблю тебя, Солнышко, — говорит Дин в губы Касу. — А я тебя ещё больше, — отвечает он ему и снова тянется за поцелуем, который тут же получает.