Я – котик, ты – котик

      Небольшой жилой комплекс погружен в утреннюю дрёму, вне стен старых многоэтажек полное затишье. Солнце вкрадчиво пробивается в окна сонных, уставших людей, вдыхая в мрачные комнатки захудалых квартир жизнь. Лишь ненадолго оно задерживается в темных углах, пропитанных сыростью, но этого оказывается достаточно, чтобы проснуться. Старые скрипучие полы шумно прогибаются, когда соседи со всех сторон начинают собираться кто куда. Работа, родители, собака - причины разные, но это не отменяет того факта, что спать в таком шуме может разве что глухой да мертвый.       Джей не подходит ни под одну из данных категорий, поэтому, скривив заспанное лицо и устало вздохнув, нехотя открывает глаза. Голова кажется неподъемной, тело отказывается слушаться, оставаясь прикованным к постели ещё на несколько долгих секунд; и парень невольно проклинает вчерашнюю встречу с друзьями, обещая себе не таскаться к ним ближайший месяц.       Ноябрьское солнце незаметно настигает и восьмой этаж, пронизывая лучами застекленный балкончик, где ютится весь ненужный хлам в виде ящиков, холстов и тряпок, некогда брошенных туда за ненадобностью. Джей, слегка пошатываясь, осторожно приподнимается с подушки, как только первый тонкий луч света ослепляет его, и смотрит на вторую половину кровати, довольно расплываясь в улыбке.       Мягкий утренний свет аккуратно обтягивает смугловатую кожу парня рядом, пробегается по расслабленному лицу, проскальзывает вниз по одеялу. Лиловые пряди его нелепо разбросаны по подушке, брови сведены к переносице, и Джей не может удержаться и не ткнуть пальцем в милую складку. Он совсем не хочет разбудить парня своими действиями, хочет остановиться и продолжить безнаказанно пялиться на человека под боком, но ладонь несдержанно тянется к припухлой щеке, нещадно сжимая. Чонвон, ставший объектом его умиления, слегка хмурится, но не отпускает сон. Паку лишь на руку эффект выпитого вчера младшим алкоголя.       Джей обожающе разглядывает Яна и не может передать словами, насколько сильно он погряз в этом человеке. В нем, кажется, собрано все то прекрасное, на что способно человечество, и сердце Джея, зная об этом, вновь подает признаки аритмии, кульбитами постукивая по мозгу. Даже самому себе тяжело признаться в настолько сильной привязанности: ее просто в теории не может существовать, Пак уверен. Но они оба уже до краёв наполнены существом друг друга, и каждый чёртов день судьба скрепляет их души все крепче, навсегда приковывая тело к телу. Джей боится потерять то хрупкое, что у них есть, обернуться однажды и не увидеть за спиной часть своей души – его. От одной лишь подобной мысли кровь в жилах стынет за считанные мгновения.       Джей еще немного сидит неподвижно, расположив ладонь на теплой щеке Яна и поглаживая ее большим пальцем. Он хочет заново отпечатать в памяти ощущение трепета и уюта, которое в очередной раз накатывает громадной волной, и навсегда остаться в этой безмятежности. Только Чонвон может заставить тело Джея испытывать эти запредельно сладкие ощущения в груди, и для этого ему даже не обязательно что-то делать. Для Пака он и есть один сплошной сгусток патоки, на который только посмотри - уже не сможешь устоять и не попробовать. Впрочем, Джей и не пытался.       Сердце в очередной раз ухает куда-то вниз, превращаясь в трепещущих в желудке мотыльков, стоит Яну спустя пару мгновений прильнуть ответно к ладони. Джей в очередной раз осознает, что, как настоящий глупец, по уши втрескался в парня напротив. Но он уже даже не пытается скрывать этого: усмехается от распирающих сердце эмоций вслух и ложится рядом с ним лицом к лицу. Кончик его носа не спеша трется о щеку Яна, немного щекоча того своим дыханием, руки любовно блуждают по излюбленным изгибам, сгребая пижаму в нелепые складки. Ян слегка ворочается в импровизированных объятиях, и взгляд Пака падает на обнажившуюся шею парня, коротко напоминающую о событиях прошлой ночи. Обветренные губы мягко, насколько это возможно, касаются пылающих красным засосов, за которые младшему точно влетит дома от матери. Поцелуи медленно тянутся выше, ленивый рассудок расплывается в моменте сладкой неги, когда прохладные после сна ладони Вона вплетаются в спутанные пряди, прижимая ближе. Его хриплый, довольный смешок эхом разносится в гудящей голове Джея и въедается в подсознание, оседая на подкорках в который раз.

Как же он влюблен.

— Доброе утро? - пальцы Джея в моменте игриво пробегаются по низу живота, и Чонвон не может сдержать широкой кошачьей улыбки. Оттягивает парня от своей шеи, покалывающей под внезапным напором, и мимолетно целует в уголок губ, разделяя тепло на двоих.       А Джей и не против: подставляется под ласки Чонвона, сжимает его бока в ладонях, упиваясь их мягкостью. За такие моменты, как этот, он готов продать все то немногое, что у него осталось, лишь бы он продолжал касаться, целовать его и с искренностью упираться в глаза напротив. Джей до сих пор не верит, что это все не сон.        Он знает, что ему всегда будет мало, всегда будет не хватать родных объятий, поцелуев, касаний. Кажется, что и жизни не хватит, чтобы до конца обнажить свои чувства, раскрыться полностью, провалиться в глубине чужой души. Находясь рядом, время летит слишком быстро, и он не хочет тратить его впустую, соприкасаясь душами и сливаясь в единое целое, разделяя биение сердца на двоих. Джей так сильно хочет подарить все свое существо парню напротив, что аж до боли распирает, ломает ребра изнутри что-то невообразимо легкое, возносящее в момент на небеса.

И он знает, что это взаимно.

— Джей-хён, погоди, - нежные поцелуи старшего порывисто переползают на ключицы, помечая их новыми румяными пятнышками, а шершавые из-за гитары ладони целенаправленно перекладываются на худые бедра, и Ян останавливает его, предотвращая утренний коллапс. — Да стой же!       Как маленькие дети, парни комком переваливаются на кровати, пружины противно скрипят, но не отвлекают их. Одеяло сбито где-то в ногах; оно не нужно им, чтобы согреться этой поздней осенью, потому что они есть друг у друга. Потому что сейчас им хватит жара двух сердец, сквозь обертку тел рвущихся навстречу друг другу.        Звонкий смех разрезает тишину в квартире, Джей щекочет Вона без малейшего сопротивления, иногда позволяя себе легкие поцелуи там, куда может дотянуться. Щиколотки, голени, впадинки на острых коленях - ни одна очаровательная деталь не остается без внимания Пака, даря невероятную эйфорию обоим. Он знает, что Чонвону это нравится до дрожи в коленках и сбитого дыхания. Он этим умело пользуется.       Хочется подарить этому парню целую Вселенную, спрятанную в сердце, быть настолько близко, насколько это позволяет физика. И Джей готов без зазрения совести уничтожить ее, если стать одним целым - против законов. Он слишком нуждается в этом искрящемся в его руках создании.       Дрожащие ладони Яна вдруг резко обхватывают лицо Пака, когда тот на мгновенье замедляется, теряясь в мыслях, и парень использует этот момент, чтобы предпринять очередную попытку и все-таки прекратить их утренний балаган.        Ему безумно хочется продолжения, яркими картинками заполняющего сознание так, что щек невольно касается румянец. Ян возможно только сейчас осознает, что слишком зависим от Джея, всецело завладевшего его телом и сердцем. Сердцем, что каждый раз при встрече разбивается вдребезги от полыхающих чувств. Ему физически плохо находиться рядом с Паком, легкие каждый раз сгорают вместе с мозгом, стоит тому подойти ближе, чем на пять километров. Но не видеть его, не касаться, не думать о нем в тысячи раз хуже и невыносимей.

Они вместе прошли точку невозврата и теперь зависимы друг от друга слишком сильно, чтобы остановиться.

       Глаза-щёлочки Яна любовно бегают по родному лицу, что уже давно изучено вдоль и поперёк, охватывают каждую неровность, каждую родинку, и от осознания, что это все принадлежит только ему, воздух в легких спирает лишь сильнее. Парень медленно занимает сидячее положение, утягивая за собой Пака, и, не в силах больше играть в разумного взрослого, целует его, так по-детски, с обожанием. Они без слов тянутся друг к другу, переплетаясь конечностями самым нелепым образом, но им безумно хорошо - ничего не колышет их отключенное сознание. Не сейчас.        Руки Яна, немного покалывающие от удовольствия, жгутами обвивают чужую шею, прижимая к себе ближе. Его язык проскальзывает по чужому небу, образуя табун мурашек у Джея на загривке, а все мысли завязаны только на них двоих, подводя ближе к краю. Тело медленно распаляется, накаляя воздух в комнате, а мягкие ладони под майкой уже ощутимо пробегаются по телу Пака, задерживаясь на любой неровности. Лишь бы только он не останавливался, не отпускал и целовал, восхищался, любил.       Джей улыбается в поцелуй, легонько кусает нижнюю губу Яна за такое открытое рвение, хотя сам сгорает от нетерпения и желания припечатать парня к кровати, заново изучить каждый сантиметр юного тела и отдаться полностью, без остатка. Он безвозвратно принадлежит только ему и никому больше. — Ладно, котёнок, нужно позавтракать, - разрывая спустя пару минут хрупкую идиллию, шепчет Джей, разглядывая погрустневшие в миг глаза. Как же Ян хорош: зацелованные красные губы, темные стеклянные глаза и совершенно нескрываемое желание. Джей в очередной раз завидует сам себе, беспардонно засматриваясь. Но, как бы ни хотелось поваляться подольше, он знает, что Чонвону не стоит задерживаться у него надолго. — Эй, не обижайся, - ладонь треплет волосы. — Твоя мама не будет в восторге, если ты сегодня не вернешься домой. Сделать тебе горячий шоколад?       Ян любовно разглаживает складки на большой майке Джея, лишь кончиками пальцев дотрагиваясь до кожи над воротником, и понимающе кивает. Да, Джей прав, всегда прав. В их паре явно он отвечает за разумное поведение, иначе как объяснить то, что они до сих пор вместе? На одном пылком сердце и желании долго не протянешь, а у них их два. Душу греет осознание, что это правда, что всегда рядом есть человек, заставляющий тебя испытывать шквал эмоций и разделяющий их с тобой. Это ли не то, к чему стоит стремиться? …        Худая фигура Яна в нетерпении петляет по небольшой кухне, забавляя своим сонным, растрепанным видом Пака. Из телефона приглушенно доносится размеренная мелодия, разбавляя утреннюю рутину, а со стороны плиты приятно булькает молоко. Запах шоколада и чего-то домашнего уже витает в воздухе, Чонвон принюхивается и съёживается; настолько тепло и уютно внутри, что по телу бегают мурашки. В квартире явно не больше семнадцати градусов, но тело Яна раскалено настолько, что даже ноябрьский морозный ветер не в силах будет охладить его пыл и пламя в сердце, разгорающееся на щеках и ушах лишь сильней.       За окном все сверкает от недавно выпавшего снега, и этот блеск невольно отражается в стеклянных глазах парня, когда он заинтересованно изучает соседние окна, стараясь отвлечь себя. Джей украдкой подглядывает за таким Яном, сонным и неловким, и сам себе улыбается, наслаждаясь. Каждое их утро приносит ему небывалое удовольствие и остается в сердце, согревая одинокими вечерами. Каждая минута в компании Яна наполняет его смыслом.       Чонвон внезапно подскакивает к притихшему Джею, обтягивая рукава пижамы ниже, и удобно располагает ладошки на правой руке парня, собственнически обвивая. Он бы хотел, как в фильмах, подойти сзади и уложить подбородок на сильное плечо своего парня, но ощутимая разница в росте считает иначе. Ян упирается щекой в руку Пака и следит за движениями его ловких пальцев: как они забавно ломают и крошат шоколадные плитки, чтобы те быстрее растворились в молоке, как умело обхватывают ложку, перемешивая молочную субстанцию. Чонвон ещё не понял, что потерялся в мыслях, прижимаясь ближе.       Ему до сих пор трудно осознать, что такой человек как Джей вообще существует. Таких нельзя встретить еще раз, они рождаются одними на миллионы, и Чонвон знает это, ластится ближе, боясь отпустить. Он знает, что друг для друга они горы свернут, небо обрушат и отрекутся от всего, что есть, лишь бы только видеть блеск полюбившихся глаз и слышать ровное биение сердца, набатом стучащего в голове. Иногда даже кажется, что Джей любит его больше положенного, так, как любить невозможно, но жизненно необходимо им обоим. Без этого их мир померкнет, и это уже не звучит как очередная метафора. Для них обоих любовь – это нечто большее, чем просто красивые слова.       Джей, не отрываясь от своего занятия, мягко целует парня в лоб, тем самым взъерошивая его непослушные волосы. Чонвон быстро промаргивается, отвлеченный от мыслей, и лишь ближе жмётся, целует ответно в шею, стоит только Паку снова сконцентрироваться на шоколаде. Отвлекать его - одно из любимых занятий Яна. Он сполна насытится чужим присутствием и вниманием, да ещё и выйдет сухим из воды: Джей слишком любит его, чтобы отказать в шалости. Поэтому сухие ладони моментально переползают выше, обвивая шею - немного неудобно делать это сбоку, но вполне сойдет, - а плюшевые губы устремляются к открывшимся ключицам, которые Чонвон все утро выцепливает взглядом.       Резкий выдох сверху, немного неожиданный, обращает на себя внимание, но не слишком, чтобы отпрянуть от смуглой кожи. Однако Ян переключает фокус своего внимания только тогда, когда чужие пальцы нежно наматывают пряди на затылке, вынуждая поднять глаза вверх и уставиться на серьёзное лицо напротив.        Они могли бы долго обмениваться ласками друг с другом, как это обычно и происходит, но заниматься таким над горячей плитой с кипящим молоком себе дороже. К тому же, Джей всегда щепетильно относится к готовке и вне зависимости от ситуации на первое место ставит безопасность своего парня, иногда даже становясь чересчур серьезным. Яна забавит его чуть хмурый вид, и даже хочется в отместку за прерванную ласку впечататься грубо в чужие губы, наплевав на молчаливое предупреждение, но он сдерживает себя. Лишь приближается к родному лицу на расстояние пары сантиметров и, мимолетно задержав взгляд на губах, деловито отстраняется, подхватывая с подоконника плед. Мягкая ухмылка расползается на губах Пака, стоит Яну отойти. — Почему он так долго варится? – сильнее укутавшись в тонкий плед и усевшись поудобней на диванчике, спустя минуту лениво причитает Чонвон, получая в ответ тихое бурчание и «потерпи еще чуть-чуть» от Пака; затем еле слышно добавляет: — Я уже соскучился.       Джей отрывает взгляд от плиты и влюбленно таращится на парня, довольно сощурив глаза. «Настоящий кот», думает Ян, слегка смущаясь такому внезапному, пристальному вниманию к своей персоне. Он неловко поджимает под себя коленки, окольцовывая их руками, и укладывает на них голову, греясь. Но взгляд не отрывает, преодолевая лёгкое, детское смущение. Джей мило улыбается, добившись желаемой реакции от парня, и, чуть пританцовывая, начинает разливать шоколад по кружкам, попутно доставая из шкафчиков всякие сладости, от которых Ян без ума. Блюдца зазывающе звенят, соприкасаясь со старым столиком, когда Джей соображает на них незамысловатый завтрак; кружки с забавными принтами уже через мгновение кружат перед лицом Яна, беспардонно пожирающего Пака невинными глазами.       Такой домашний Джей - далеко не редкость для Чонвона, но он, наверно, всю жизнь будет смотреть на него, как в первый раз. Отложившиеся в голове походка, манера общения, томные взгляды, направленные только на него - для Яна эти мелочи бесценны, они открываются для него с каждым днём с новой стороны, и парень влюбляется еще больше. Хотя, казалось бы, возможно ли еще больше?       Диванчик со скрипом прогибается, когда Джей точно приземляется рядом с Чонвоном, сразу укутываясь к свою половину пледа. Его руки ощутимо холоднее, поэтому Ян обхватывает их своими ладошками, не давая схватиться за чашку с котиками, наполненную горячим домашним шоколадом. Пак и не препятствует порыву заботы: услужливо предоставляет всего себя, чего уж мелочиться. Они оба чувствуют чуть разряженный воздух вокруг и тонкие нити напряжения, тянущиеся прямиком из спальни, и глубоко дышат. В следующий раз они увидятся, в лучшем случае, через неделю, и так не хочется отпускать друг друга, упускать совместные моменты, которыми они действительно будут дорожить и через пятьдесят лет.       Им хватило ровно пятнадцать секунд беспрерывных гляделок, чтобы в следующее мгновение яростно сплестись в поцелуе, нелепо сталкиваясь носами. Они не любят торопиться в подобном, предпочитают прелюдии в процессе, но время не на их стороне, да и удача, кажется, тоже: стеклянная миска с печеньем с грохотом встречается с дощатым полом, не выдержав напора молодых людей.       Чонвон первым отрывается от Пака, скорее от испуга, чем по собственному желанию, и с досадой осматривает небольшой беспорядок. Кучка стекла вперемешку с выпечкой теперь обещает им трудовое начало выходного дня, но сбитое дыхание рядом с ухом намекает на немедленное продолжение "банкета". — Эй, котенок, испугался? - действительно обеспокоенно интересуется Джей, заползая под легкую кофту Яна холодными ладонями и пересчитывая ребра, и заверяет: — Я потом все уберу. Не отвлекайся. — Но нужно убрать это сей-       Джей перехватывает сознание Яна раньше, чем его заполонят бытовуха и всякая дребедень, тянет за одежду к себе и впечатывается в покалывающие губы, заметно напирая на поясницу. Глаза Вона широко распахиваются от неожиданности, но он все равно приятно удивлен такой инициативе Пака, еще полчаса назад выталкивающего его из постели. Руки нетерпеливо и жадно разгуливают по сильному горячему телу, по достоинству оценивая результаты бесконечных тренировок в зале. Мысленно Ян безумно восхищается своим парнем, напоминает ему об этом чуть ли не каждый день, а сейчас хочет просто рассыпаться в этих невероятно нежных и голодных касаниях.       Плед за ненадобностью откидывается на пол, слетая невесомо с плеч парней, и теперь ничего не мешает им любоваться друг другом в полной мере. Тело к телу, сердце к сердцу - все, как они любят. И Чонвон уже не может терпеть и медлить: эти сдержанные порывы Джея ужасно выводят его импульсивную натуру, и он сдается себе. Перекладывает трясущиеся ладони на плечи Джея, на мгновение отрываясь от поцелуев, и с легкой ухмылкой переползает тому на бедра, довольно щурясь. — Хорошо, думаю, уборка подождет, - удобнее устраиваясь, отозвался Ян, разглядывая разгоряченное тело под собой.        Джей рывком перетягивает ладони со спины на оголенные бедра Яна, дрогнувшие под его холодными прикосновениями, и первым делом любовно припечатывается к пылающей шее, не оставляя на ней живого места. В следующий момент мягко пересчитывает позвонки на спине, кончиками пальцев холодя сознание, успокаивает одним лишь поцелуем в щеку и ослабляет свой пыл, заботясь о нуждающемся парне. А Чонвон отзывчиво подставляется ближе, зарывается пальцами в темные волосы Пака, искренне желая удержать удовольствие, и чуть ли не плачет от скопившихся в сердце чувств. Джей всегда такой нежный и чуткий, когда дело касается Яна, ласкает его, целует, боготворит, любит. Вселенные взрываются в подсознании стоит Паку лишь глянуть в его сторону и ярко улыбнуться, так покорно и по-родному, будто нет звезды ярче на небосводе, чем милый мальчик, подкармливающий бездомных котят. — Babe, help me a little, - Джей спешно начинает стягивать кофту с Чонвона между поцелуями и тот бесприкословно подчиняется, послушно поднимая вверх руки и вспыхивая внутри до помутнения в глазах. Он обожает английский Пака. В какой-то степени, это его даже заводит, но он слишком скромен, чтобы признаться себе в этом.        Горячий язык мгновенно припадает к дрожащей коже Яна, не давая возможности вдохнуть полной грудью и погрузиться в момент. Остается только неловко ухватывать ртом воздух, вдыхая резко через раз, пока холодные руки вкупе с морозным воздухом обволакивают его нежное тело, создавая превосходный эффект сверхчувствительности. Он в нетерпении елозит и крутится на бедрах Пака, сдерживая зачем-то рвущийся наружу скулеж, когда тот укусами поднимается по лесенке от груди до плеч, зацеловывая поочередно каждое. Волны чистого блаженства раскатываются по напряженному телу вниз, неизбежно завязывая в животе двойной тугой узел, вынуждающий прижаться своим возбуждением к животу старшего и смущенно уткнуться в темный вихрь на макушке. Потому что это слишком. Сколько бы они этого не делали, Чонвон каждый раз чувствует себя стеснительной старшеклассницей, визжащей от легкого чмока в щеку.       А Джей продолжает исследовать, награждать юное тело бархатными поцелуями, едва ощутимыми укусами, наслаждаясь томными вздохами над ухом, распаляющими огонь желания где-то глубоко в животе. Он поднимает голову вверх и жмется щекой к Яну, почти что мурлыча от ощущения единения и спокойствия, сжимает крепкие ладони на боках, с нажимом поглаживая тазовые косточки. Чонвон, запыхавшийся и красный, утыкается в темные омуты глаз, прощаясь с жизнью в очередной раз, и мягко примыкает к губам напротив, распухшим от интенсивных ласк.