Двойственность

Игорь был хмур и молчалив. По выражению его лица невозможно было определить, о чем именно он думает, и Дубина это напрягало. На волне воодушевления он высказал ему все. Рассказ его не был долгим, но запутанным, сбивчивым и очень торопливым. Вылетавшие из Диминого рта слова можно было принять за бред сумасшедшего, с такой интонацией и мимикой он сейчас говорил. Игорь видимо так и подумал, к концу рассказа глубокая задумчивость сменилась беспокойством, он осторожно, прикоснувшись к Дубину за плечи, усадил его на кровать, сам присаживаясь на кресло рядом. -И поэтому тебя без сознания нашли в доме девяностолетней старушки? – с сомнением спросил Гром. Не ожидающий подобного вопроса Дубин нахмурился, задумавшись. -Ну… - протянул он. – как я оказался там я не знаю. – до абсурдности серьёзный взгляд Игоря заставил Диму поежиться. – но это не главное, главное сейчас найти Лизу! – и Дубин вновь вскочил с кровати, будто лично собирался бежать и искать её по всей стране. -Подожди, подожди. – Игорь остановил его у двери. – ты ещё не до конца выздоровел. – и будто в подтверждение его слов к Диме подступила тошнота. Картинка перед глазами немного размылилась и ему потребовалось срочно куда-то сесть. -Да возможно… - пробубнил Дима, опускаясь на тумбу, что стояла рядом. – но это не столь важно, понимаешь, Лиза… -Да Лиза. – перебил его Игорь. – не волнуйся, на время твоего лечения её дело передали Чертакову. – услышав это Дима побледнел. -Но я… - начал он, но приступ тошноты помешал продолжить. Дима крепко зажмурился, голову прислонив к стене. – видел её в той машине. – осторожно, не разжимая глаз стал говорить он. – даже номер помню! – абсолютно все Дима помнил в мельчайших подробностях. Стоило зажмуриться, чуть напрячь память, и он будто вновь оказывался в том дне. – и модель, и мужчину того опознаю, черт, я же могу нарисовать его портрет! – легкое недомогание было неспособно остановить в Диме энергический подъем. Хмурое лицо Грома с этим справилось лучше. -Дим, вечером пришлю парней, опишешь им подозреваемого и все что помнишь, но сейчас лучше отдыхай. – поднявшись с кровати он говорил с Дубинным стоя, будто взрослый с ребёнком. -Нет, я сейчас поеду в участок, сам все составлю. – Дима попытался встать, но с первого раза не получилось, и он нелепо завалился назад. -Не надо никуда ехать. – тон Грома не был снисходительным, не был нежным, даже забота в нем угадывалась с трудом. Игорь будто приказывал. Подобное отношение в неформальной обстановке дезориентировало. Кажется, за неделю Дубин забыл, каким человеком является Гром. -Ты бы поехал. – непроизвольно опуская глаза, как бы соглашаясь со словами Грома, Дима попытался настоять на своем. – даже если бы чувствовал себя ещё хуже, ты бы ни за что не отдал дело кому-то ещё. -Но ты не я. - горькая правда резанула по горлу сильнее, чем Дима мог думать и все симптомы вмиг увеличились в сто раз. Действительно, даже спорить с этим глупо, Дима – не Игорь. И этим все сказано. Пока один в рукопашную обезвреживает десяток вооруженных бандитов, второй и с одним справиться не смог. Пока Гром раскрывает одно дело за другим, берёт на себя теракты, Дубин не может отыскать холодильники. Сколько бы ранений Игорь не получал, сколько бы раз его не пытались убить, он каждый раз вставал и шел дальше, бежал, дрался, будто он не уязвим. А что до Димы… Всего лишь скатился со склона и выпал из реальности на семь дней… С больной головой и перемотанной рукой Диме делать в участке нечего, теперь он это понял. Гром кажется сказал что-то ещё, прежде чем уйти, Диме это было не важно. Ему не суждено раскрыть великое запутанное дело, а значит никуда уже можно и не торопиться. Еле как дойдя до кровати Дубин погрузился в тяжелый, тревожный сон. *** Когда Леша Макаров очнулся, с момента аварии прошло два дня. Довольно быстро его состояние из крайне тяжелого перешло в удовлетворительное, на следующий день из реанимации его перевели в стационарную палату, где ему весь последующий день пришлось принимать адвокатов. Поведение не совсем правильное, возможно даже незаконное, ведь посетители вышли за все возможные рамки часов, дозволенных для посещения. На протяжении восьми часов грузные, хищные дяди в костюмах окучивали мальчика, но никакую бумажку Макаров не подписал. Двенадцати летний мальчик сквозь зубы прошипел, что разговаривать с Гречкиным готов лишь в суде, а после, наплевав на все запреты медсестер, покинул палату, и еле ковыляя, почти что выбежал во внутренний двор больницы. Время уже было позднее, подлый вечерний ветер юрко залазил под легкую ткань больничной рубахи, заставляя все тело съежится. Порыв вернуть в тепло, мальчик сдержал, отправляясь гулять по едва освещённой дорожке. Фонарей здесь явно не хватало, тоненькие, выложенные фигурной плиткой тропинки почти утопали в тенях неаккуратно стриженных кустов, не поднимая глаз Макаров шел, голову опустив так низко, что перед глазами только и мелькали собственные ноги. Света вокруг него постепенно становилось все больше и больше, с узенькой тропинки он дошел до свободного, открытого и облагороженного участка, с парой скамеек для больных. Светлая фигура, полулежащая на противоположном конце участка, сразу привлекла внимание мальчика. Еще сильнее нахмурившись, он издалека стал всматриваться в чужие черты лица, которые под светом фонаря показались ему знакомыми. Все так же хромая, но уже без злобы, а со спешкой, он подошел к человеку, останавливаясь в паре метров. Такое безопасное расстояние, с которого ещё не стыдно развернуться и уйти, если он все-таки обознался. Человек развалившийся на скамейке его приближения не заметил. Он кажется задремал, что пришлось Макарову на руку. Так он смог подробнее разглядеть чужое лицо. Тонкие очки, светлые, коротко постриженные волосы… Времени с их встречи прошло не так уж и много, но все же мальчику понадобилось время, чтобы самого себя убедить в увиденном. В парне перед ним он узнал полицейского, что приходил спрашивать о Лизе. О его сестре с тех пор больше не было вестей. *** -И вы здесь? – Диму разбудил молодой, чуть хрипловатый голос. Еле разлепив после на удивление крепкого сна глаза, он не смог сдержать удивленного возгласа, увидев говорившего с ним. -Это ты… - имя мальчика все вертелось на языке, но вот произноситься никак не хотело. -Леша. Макаров. Я брат Лизы Макаровой. – напомнили ему. -Да, помню… - ответил Дима и между ними повисла неловкая тишина. Дима посмотрел на собеседника, опустил взгляд на свои руки, огляделся вокруг. Чуть съежившись от легкого дуновения ветра, он было опомнился и чуть подвинулся, освобождая на скамейки место для Макарова. Но садиться мальчик не стал. Говорить со стоявшим человеком напротив Диме было неудобно, он хотел уже словами пригласить его сесть, но пробежавшись по мальчишке взглядом, подметил, как косо и неуверенно тот стоит. И вместо довольно-таки уместного предложения присесть изо рта вырвался полный недоумения вопрос. -Подожди, а ты здесь что делаешь? -Меня машина сбила. – вполне буднично, с пугающим равнодушием произнес Макаров. – а вы не знали? Мне сказали, что это по всем новостям было. – по выражению лица стало понятно, что такой популярности мальчик не рад. -Нет, я не знал… - Дима с жалостью оглядел подростка. – ты не стой, садись! – и он еще раз приглашающим жестом похлопал по скамейке. Коротки кивнув в знак благодарности Макаров тяжело опустился, правой ноги при этом не сгибая. -Кто тебя сбил? – с ответом немного помедлили. -Да, мажор какой-то, я тогда не разглядел. – Дима понимающе кивнул. -Сильно болит? – Макаров лишь пожал плечами. Ненадолго между ними повисло молчание, а потом мальчик задал подлый, не удобный для Димы вопрос. -Вы ещё ищите Лизу? – Димины внутренности сделали сальто и вернулись обратно, в весьма неудобном положении. Внутри, где-то в районе солнечного сплетения зачесалось, ему захотелось сменить тему, но сделать это было невозможно. Тяжело, перебарывая себя он сознался. -Меня с этого дела сняли, прости… - ему долго ничего не отвечали, Диме даже показалось, что Макаров сейчас просто встанет и уйдет. Немного погодя мальчик все-же пробубнил. -Вам не за что извиняться… Сразу было понятно, вы ее не найдете… - в его словах не было ярко выраженных эмоций, своей безразличностью они холодным лезвием прошлись по остаткам уверенности Дубина в самом себе. Он знал, что он не лучший полицейский и что видом типичного ботана не вселяет в людей страха перед законом, или уверенности в собственной безопасности. Но услышать это от подростка…. Желание оправдаться взяло над Дубинный верх. Рывком обернувшись к мальчику он выпалил: -Вообще-то я её почти нашел! – и только по резко изменившемуся лицу мальчишки он понял, что сказал. -Вы… - в неверии глаза Макарова округлились, рот распахнулся, да так открытым и остался. В его глазах блеснули слезы. -Ой, черт, нет, я разве что только видел её… - Дима попытался исправить ситуацию, но с каждым словом она кажется только ухудшалась. -И? – холодно, Дима и представить не мог что с ним так будет разговаривать школьник. – почему вы её не вернули? -Я… - с ответом Дима не нашелся. -Вы должны были её вернуть! Она была жива? Здорова? Где, где вы видели ее? – хромой пацан вскочил на ноги и с полного роста продолжал заваливать лейтенанта вопросами. -Там произошло многое, я просто не смог бы… - сейчас все слова Димы звучали как жалкая попытка оправдаться, он быстро уловил это сам и решил, что лучше будет просто промолчать. -Где, скажите мне где!? – ещё чуть-чуть и мальчик впадет в истерику. Такое ощущение складывалось у Димы и он, вспомнив, что вообще-то намного его старше, постарался наладить диалог. -Далеко. – осторожно начал он. – за городом… - с каждым его словом Макарова дергало, будто от удара током. – с ней все было в порядке – «наверное» - добавил про себя Дима. -Почему вы её не увезли? – весьма логичный вопрос, ответ на который дался лейтенанту тяжелей других. -С ней был мужчина… - и вот, Макарова дернуло так, будто он собрался бежать за город, но на месте его удержала больная нога. -Какой… - ярость, опасение, страх. Все эти эмоции физически ощущались рядом с мальчиком. -О-опасный… - как бы Дима не пытался сгладить углы, описать того человека никак иначе он и не смог бы. При одном воспоминании его охватывал страх. Именно это чувства Макаров от него и уловил. Кулаки его сжались, губы побелели, челюсть он сжал с такой силой, что заскрипели зубы. -Какой? – сквозь зубы повторил он вопрос. -Его портрет уже есть в полицейском участке. – понимая, что такой ответ мальчика не устроит, Дима продолжал. – вчера он по всей области был объявлен в розыск, без огласки, он и его автомобиль, три дня и его найдут, тебе не нужно беспокоиться. – от его слов беспокоиться меньше Леша не стал. -Как он выглядел? – в его тоне чуть ли не мольба. Нерешительно Дима стал описывать ему того убийцу. -Крепкого телосложения, одет был в спортивную черную одежду. Такой отстранённый, с жестокой ухмылкой. – Дубин все описывал мужчину, а Леша стоял молча, чуть прикрыв глаза. Возможно пытаясь представить его внешность. – и его глаза, на них были шрамы. -Ясно. – и больше ничего не говоря мальчик развернулся и похромал назад. -Подожди! – окликнул его Дима. Для больного ребёнок уж слишком резво перемешался. Не успел Дима встать со скамейки, а силуэт Макарова уже сливался с листвой кустов. -Я в палату, поздно уже. – отозвался ему Леша, не сбавляя темпа. -А, да, хорошо. – уже себе под нос прошептал Дима. Смотря на уходящего мальчишку в его груди зарождалось нехорошее предчувствие. Вдобавок к этому становилось обидно за собственное безучастие. Выписать из больницы его пообещали только через пять дней. Это ещё целых сто двадцать часов безделья, без возможности рисовать, залипать в телефоне, просматривать телевизор. Тяжело вздохнув он тоже поплелся внутрь больницы. А всю последующую ночь ему снилось, будто таинственный мужчина с израненными глазами, гонится за ним. *** О том, что из больницы Леша Макаров ночью сбежал известно стало лишь ближе к полудню. Искать его сначала в округе бросился свободный персонал, спустя два часа позвали и полицию, но новость о скоропостижной смерти Гречкина младшего, отодвинула пропажу мальчику на второй план.