midnight romance

E-mart. Сону работал в этом супермаркете уже три месяца и мог с уверенностью сказать, что ненавидит эту работу. Ни вежливости, ни простого «спасибо», ни человеческого отношения, лишь поток недоброжелательности и монотонность, с какой конкурировала только работа на почте. Цивилизации вокруг тоже не было: спальный район, сплошные человейники, разевающие свои окна навстречу поздним вечерам. Даже от света в этих окнах веяло безрадостностью, а уж в тёмные пасти Сону вообще старался не смотреть, когда после смены шёл до автобусной остановки. Однако в каждой бочке дёгтя, при желании, можно отыскать ложку мёда. Здесь такая тоже имелась. Был у него любимый клиент, что заглядывал примерно раз в две недели в один и тот же день. Удивительный персонаж, резко выделявшийся в неестественном освещении магазинного света, будто очерченный ореолом божественного сияния сам по себе. Когда Сону увидел его в первый раз, тот был в роскошном костюме-тройке с красным галстуком и уложенными назад волосами. Он притягивал взгляды многочисленных вечерних посетителей, словно магнит, и Сону лишь стал одним из многих, кто пал под его очарованием, когда на кассу опустились дорогущая бутылка красного вина и сырная нарезка. С того дня Ким не мог перестать о нём думать. Монотонная работа стала чуть менее невыносимой, когда он начал тренировать приветливое лицо на других посетителях в ожидании одного-единственного, даже не зная, появится ли он вновь или тот раз был всего лишь волей случая и такого никогда больше не повторится (потому что, носи сам Сону такой костюм, он бы даже не сунулся в этот район). И всё же он пришёл снова. В тот раз он заходил в растянутых трениках, худи и видавших виды шлёпках, с растрёпанными, слегка влажными волосами... Брал чипсы и четыре банки пива. Пробивая товар под его выжидающим взглядом, Сону невольно думал о поразительном контрасте между этим визитом и прошлым. У него не хватило смелости посмотреть ему в лицо. Прогресс обнулился, вернув в начало игры. Как бедный NPC, Сону крутился на старте, не зная, куда себя деть. Но даже так Ким был уверен — это тот же человек, то же лицо, пусть волосы и падали на глаза, закрывая половину. В тот день Сону допустил мысль, что этот человек, должно быть, живёт поблизости. Он... В этом богом забытом месте! Третий раз тот был в лёгкой рубашке и вельветовых брюках, с небрежной завивкой и в очках без стёкол. День выдался не по сезону жарким, выбор продуктов был соответствующим: лимонад и ведро мороженого. В четвёртый раз — белое вино и коробка шоколадных конфет (Сону взглянул на неё с тоской, потому что сам давно хотел их попробовать), под накинутым на плечи длинным тренчем виднелась наполовину расстёгнутая рубашка и классические брюки. Восхитительно. Как он умудрялся сочетать продукты со своими аутфитами? Хотя, даже возьми он пиво в том роскошном костюме и вино в трениках и шлёпках, Сону бы не стал задавать вопросов. В нём всё казалось правильным. От и до. Всё, что он делал, выглядело естественно, исключая факт того, как неестественно он сам выглядел на фоне этих дешёвых полок. Было ещё кое-что. Всегда, всегда любой набор продуктов сопровождала пачка презервативов. И если в первый раз Сону не обратил на это внимания, то к лимонаду с мороженым они не очень подходили... Завидное постоянство. Первый месяц Сону просто завидовал, потому что презервативы в этой дыре брали не так часто, видимо, предпочитая обходиться без защиты. Однако последующие два он раз за разом ловил себя на мысли, что завидует тому, с кем тот использует эту пачку по назначению. Интересно, каким человеком нужно быть, чтобы его зацепить? Что нужно сделать, чтобы тот регулярно покупал дорогие сыры и вина, конфеты... Сону был согласен даже на пиво с чипсами. В его руках даже тривиальные, приевшиеся вещи казались престижными. Он появлялся не так часто, как Сону бы хотелось, тем самым повышая свою ценность в чужих глазах, и каждый раз оставлял после себя лёгкий флёр определённо дорогого парфюма и неизгладимое впечатление, потому что выглядел восхитительно: что в костюме, что в трениках, что в рубашке. Сону высчитывал дни до его прихода, держа карманный календарик под кассой, и всё гадал, действительно ли тот живёт поблизости или просто приезжает, чтобы провести время с кем-то. Иногда Сону хотелось, чтобы тот забыл чек или сдачу, но чеков этот мужчина никогда не брал и расплачивался всегда картой. Он уходил, не прощаясь. Подхватывал покупки, уверенно шёл к выходу и исчезал в ночи за дверьми супермаркета, и всё равно Сону какое-то время смотрел ему вслед, машинально пробивая товары следующего клиента... На этой неделе он появился раньше обычного. До сих пор это всегда была пятница, но сегодня среда, и красивые руки, которые Сону теперь безошибочно узнавал, не поднимая взгляда, ставили на ленту бутылку мартини. Сегодня он был в чёрной рубашке, из укладки выбилось несколько непослушных прядей, и выглядел более отстранённым, чем обычно. — Сегодня без презервативов... — задумчиво протянул Сону себе под нос, пробивая мартини. Он был уверен, что сказал достаточно тихо для того, чтобы его не услышали, однако надежды не оправдались. — Мы расстались, — дёрнув плечом, ответил тот, будто стремился стряхнуть с себя нечто неприятное. Сону вздёрнул голову — слишком резко, в каком-то бездумном порыве, — удивлённый тем, что тот заговорил, и не придумал ничего лучше, чем уставиться на него. Их глаза встретились. От этого изучающего взгляда с крошечной искоркой интереса внутри вспыхнула несвойственная ему смелость. — Моя смена заканчивается через 20 минут. Вот те на. Тренировать приветливое лицо для того, чтобы ни разу не воспользоваться им, вместо этого выдав нечто настолько самоуверенное... У Сону было оправдание — он работал 12 часов за троих с одним только перерывом на обед. Если под конец дня его мозг ещё и соображал хоть немного, то с приходом этого клиента перестал окончательно. Тот молча вгляделся в его лицо, затем вернулся на пару шагов назад, подцепил пачку презервативов и бросил её на ленту. Он снова взглянул на Сону, вздёрнув бровь. В этом взгляде угадывался вызов. Намёк был до неприличного прозрачен, как и последствия решения, которое Сону предстояло принять. Если он пробьёт эту пачку, то автоматически даёт согласие на то, что его- Какой кошмар! После невыносимо долгой секунды раздумий и борьбы противоречий рука всё же потянулась к скользкой пачке. Сону медленно провёл ею по сканеру и перебросил на ту сторону. Пачка презервативов демонстративно съехала вниз и ударилась о бутылку. — Жду в машине. Чёрный BMW, — тот подхватил мартини, сунул презервативы в карман джинс и прошёл к выходу, не сказав больше ни слова. Сону только и оставалось, что поражённо уставиться ему вслед. И всё? Так просто? Ну ладно, не то чтобы Сону нуждался в каких-то прелюдиях, такие связи его тоже вполне устраивали. Дело было в другом: это никак не ложилось на образ, который он себе выдумал. Картинки наслаивались друг на друга, но не совпадали. Ответ на вопрос, как Сону его искать, напрашивался сам собой — наверняка на парковке стояла только одна такая машина. Чёрный BMW! В спальном районе! Безумие... Выручка посчитана, касса закрыта, и бесконечная, утомительная смена наконец позади. Был ли Сону в своём уме, когда заговорил с ним? И вообще, кто ещё тут с кем заговорил? Сону, вообще-то, разговаривал сам с собой. Усталость разом навалилась на всё тело и голова опустела, стоило ему выйти за пределы супермаркета на свежий воздух. Может быть, Сону немного жалел. Ему бы сейчас завалиться спать на полдня, а не исследовать чужое тело. Чёрный BMW на парковке и правда был только один. Там вообще была только одна машина, компанию ей составляла куча оставленных как попало продуктовых тележек, которые не входили в компетенцию Сону, но всегда невозможно раздражали. В салоне горел свет, и сквозь лобовое стекло Ким видел, как тот, нацепив очки — на этот раз настоящие, — читает книгу. Попытка разобрать название провалилась — оказалось, оно было на английском языке. Фигура в машине шевельнулась, мужчина бросил на Сону взгляд поверх очков, тут же отложил книгу и махнул рукой, приглашая сесть. Удивительно, он правда ждал его. Стоило Сону опуститься на соседнее сиденье, как свет в салоне погас, напомнив о всей абсурдности происходящего. Голова, только что совершенно пустая, взорвалась от потока мыслей. Что он вообще делает? — По-моему это.. неправильно, — замялся Сону. Нет, он не считал секс на одну ночь чем-то предосудительным, но что-то неправильное здесь определённо было. Оно висело между ними тонкой дымкой, отчётливо ощущалось в воздухе. — Ты можешь выйти, если не хочешь. Дверь открыта, — хмыкнул тот. Сону не вышел. Несмотря на чудовищную неловкость, было что-то, что в итоге удержало его на месте. Не возникло даже порыва. Тот благоразумно подождал полминуты, дав ему время передумать, а потом завёл двигатель и плавно вырулил с парковки.

***

Квартира тонула во мраке. Свет с улицы выхватывал нечеткие силуэты предметов, но даже так Сону понимал, что обстановка не соответствовала виду той многоэтажки, семь этаж которой они только что преодолели на лифте. Его будто выдернуло из одного мира и сразу перебросило в другой — мир, кусок которого этот человек оторвал от какой-то лучшей жизни и умудрился уместить в небольшой, далёкой от центра квартире. Тот разулся и сразу прошёл на кухню, включив там светодиодную лампу над плитой. Приглушённый белый свет выхватил из мрака барную стойку. Сону замер в кухонном проёме, ещё раз обдумывая то, что до этого десять минут крутилось в голове, подобно заевшей пластинке. Просто чтобы убедиться, что ответ тот же. Вероятно, утром он себе этого не объяснит, но утро казалось таким далёким, что сейчас не заботило его вовсе. Тот поставил на стойку два бокала, наполнил один из них всё тем же мартини и уже занёс бутылку над вторым, когда догадался кинуть на Сону вопросительный взгляд. Может, он не пьёт. Или не хочет. — Чуть-чуть, — кивнул Сону и наконец приблизился к барной стойке, будто получил долгожданное разрешение. Ким наблюдал, как тот делает глоток, как дёргается его кадык, и в тот момент, несмотря на усталость, поймал себя на мысли, что, что бы сегодня ни произошло, он точно об этом не пожалеет. Не отводя взгляда, Сону позволил выпить и себе тоже. Напиток обжёг горло, с каждым глотком мысли по-очереди затыкались, пока заевшая пластинка не умолкла совсем. Бокал опустел. Тогда рука потянулась к бутылке, чтобы наполнить его заново. Сону не успел — тот вдруг мягко перехватил его запястье, качнув головой: — Ты сказал чуть-чуть. Ким не считал себя тем, кто быстро пьянеет, кроме того, сейчас не следовало терять бдительность. Однако, завороженный внимательным взглядом напротив, он упустил момент, когда чужая рука с запястья переместилась ему на щёку. Он упустил момент, когда тот перегнулся через барную стойку. И он упустил момент, когда тот коснулся его губ, целуя осторожно, но далеко не робко. Как странно: человек с улицы проявляет к его границам больше уважения, чем бывший. Почему Сону вообще подумал об этом сейчас..? Он неловко ответил на поцелуй, почему-то почувствовав себя крохотным и неопытным. Этого оказалось достаточно, чтобы их тела спутались. Кухня осталась позади, поцелуи разгорались с каждым шагом, и чужие руки уже вовсю скользили по рёбрам под футболкой, пока Сону наощупь расстёгивал ему рубашку. — Я даже имени твоего не знаю... Ким затормозил на пути к комнате, ведомый проблеском сознания, попытался отстраниться, чтобы нормально посмотреть ему в лицо, но тот не позволил, приблизившись снова. Его глаза блестели. — Как и я твоего. Считаешь момент подходящим для знакомства? Оставим это до утра. — Но... Сону задохнулся на полуслове, когда тот прервал его смазанным поцелуем в скулу и языком провёл от мочки до ключицы. Вот здесь бы поставить свою жизнь на паузу и спросить самого себя: как ты, Ким Сону, чёрт возьми, вообще до этого докатился? Но он совсем не хотел думать. Просто позволил себе раствориться в прикосновениях, неожиданно нежных для случайного секса на одну ночь. Позволил себе стать человеком, который смог того зацепить...

***

Сону с трудом разлепил глаза. Сквозь незнакомые шторы тонкими струями пробивался солнечный свет. Стоило ему более-менее сориентироваться, и в голове тут же начали вспыхивать события прошлой ночи, начиная с магазина и заканчивая чужим обнажённым телом в своих объятиях. Растянувшись на кровати, Сону сделал глубокий вдох. В это было трудно поверить. Почему-то именно в это было трудно поверить. Он вдруг подумал, что хотел бы от этого человека цветов и тех самых шоколадных конфет. Он не хотел становиться переходной ступенью с одного этапа жизни на другой, не хотел становиться его ребаундом. Вот оно, то неправильное. Всё это время плавало на поверхности, а Сону в упор отказывался замечать. В воздухе пахло чем-то сладким, запах наполнял комнату через приоткрытую дверь. Именно он вернул Сону в реальность. Ким подорвался, округлив глаза. Вот чёрт! Нужно срочно убираться отсюда и как можно скорее подать заявление на увольнение, иначе он будет сгорать со стыда всякий раз, сталкиваясь с ним. Он окинул комнату взглядом и обнаружил свою одежду аккуратно сложенной в изножье кровати, молниеносно запрыгнул в джинсы, натянул футболку, руками пригладил растрепавшиеся во сне волосы и снова сделал глубокий вдох. Примерно так же он вздыхал на собеседованиях перед тем, как войти в кабинет. Тогда от собеседований зависела его жизнь. Сейчас она зависела от успешности манёвра. Сону потянул дверь на себя, молясь, чтобы та не скрипела, и, к счастью, она действительно открылась вполне бесшумно. Он выскользнул в коридор. Кухня располагалась прямо напротив комнаты, расстояние от барной стойки до места, где Сону сейчас стоял, составляло не больше пяти шагов. Вчера оно казалось значительно больше. Сону застыл в дверях, задержав секундный взгляд на обнажённой спине. Тот стоял у плиты. В одной руке он держал чашку кофе, другой что-то готовил. Вдоль позвоночника тянулись длинные красные полосы, обрываясь на плечах, и Сону с ужасом осознал, что эти следы оставил он. А сам даже не догадывался, что его шея пестрела цветами поцелуев даже ярче. Дыхание замерло, кровь прилила к лицу, вспыхнули уши. Сону скосил взгляд в сторону двери и осторожно сделал к ней шаг, потом ещё один и ещё. Он уже видел свои помятые кроссовки, прикидывая дальнейший план: сейчас он схватит их и выскочит за дверь, а обуется в лифте или на улице — как повезёт. План рухнул, когда низкий после сна голос стрелой пробежал по позвоночнику, окутал сознание и заставил замереть на том же месте: — Куда ты крадёшься? Разве не ты хотел познакомиться? — Я... Это... — Сону запнулся, жмурясь, и, обречённо обернувшись, без боя оставил попытку сбежать. Ладно, раз не удалось, то придётся взглянуть ему в лицо ещё раз. Тот стоял, облокотившись на дверной косяк, и смотрел открыто и заинтересованно, без насмешки. На бёдрах болтались те же самые треники. Господи, да на нём же нет ничего, кроме штанов... Не зная, куда деть взгляд, Ким вскрикнул: — Никуда, ясно!? О боже, да мне просто чудовищно неловко! Лучшая защита — нападение. В ответ тот вдруг хмыкнул, очевидно, довольный такой реакцией, пусть Сону и казался довольно громким для его квартиры, что привыкла только к ночным звукам любви, но предпочитала тишину по утрам. То время прошло. Не пора ли открыть для себя что-то новое? — Завтракать будешь? — Буду, если скажешь имя, — не унимался Сону. Как вот ему объяснить, что имя ему нужно было знать именно вчера и именно до того, как его трахнули? Это значит, что придётся спать с ним ещё раз, чтобы понять, хорошо ли оно звучит во- Так, Ким Сону, заткнись! Всё, чего ему сейчас хотелось, — это избежать неловкости, но, если отбросить эту мелочь, то да, он всё ещё хотел знать его имя, он хотел знать, чем это пахнет, может, хотел бы задержаться в его жизни чуть дольше, чем на одну ночь и, может быть, всё же получить свою коробку шоколадных конфет. — Пак Сонхун, — выдал тот таким тоном, будто назвал то, что сегодня в меню. — Пошли, а то вафли остынут. Пак Сонхун снова скрылся в кухне, и Сону с трудом заставил себя сделать шаг вслед за ним. Плохо дело, это имя определённо будет хорошо звучать во время секса...