«Отголоски прошлого»

... Тишина снова затянулась, вязкая, как патока, липкая от чувств, от воспоминаний, от того, чего никто не решался произнести. Самаэль всё ещё не отпускал Адама, но взгляд его был устремлён не на него. Он смотрел прямо на Люцифера — своего демонического, уставшего, остроумного, но глубоко уставшего двойника. И с минуту просто… молчал, будто собирался с духом. Потом заговорил, чуть наклоняя голову: — Слушай, Люци… ну… то есть… я. — Хм? — отозвался демон, не поднимая глаз, вроде бы лениво, но в голосе сквозила осторожность. Самаэль помедлил, потом медленно, будто вырывая из себя, произнёс: — Ты… ну, то есть, мы… успели сказать Адаму, что я... Он не договорил. Потому что Люцифер, резко вскинув взгляд, резко и жёстко перебил: — Цыц. Не говори это вслух. Тон был хлёсткий. Не злой — но… болезненно обрубленный. Как будто каждое слово после этого могло порезать не только его, но и пространство вокруг. Самаэль замер, чуть удивлённо. Даже Адам на миг приподнял голову, глядя на Люцифера. — …Ты не сказал, да? — мягко переспросил Самаэль, уже тише. Люцифер хмыкнул. Поставил чашку обратно на стол. Смотрел куда-то в сторону, не на них. — Нет. Не сказал, — буркнул он. — Ни тогда. Ни после. Ни… никогда. — Почему? — Потому что ты стал мной. — Его голос стал тише, но острее. — А я уже слишком поздно понял, что слова… иногда хуже молчания. На секунду в его глазах мелькнуло то, чего Адам давно не видел. Ни огня. Ни бравады. А боль. Настоящая. Человеческая. И тишина, что вновь опустилась — не облегчила, а только утяжелила всё вокруг. Самаэль ничего не сказал. Только крепче сжал руки вокруг Адама, как будто пытаясь сдержать… что-то большое и неотвратимое. А Адам сидел посередине — между прошлым, которое всё ещё его обнимало, и настоящим, которое уже не позволяло мечтать. --- Тишина была такой гробовой, что даже старые доски мастерской будто боялись хрустнуть. Самаэль молчал, Люцифер избегал взглядов, глядя куда-то в пол, будто надеялся, что его поглотит эта вселенская трещина между "тогда" и "никогда". Атмосфера — наэлектризованная, эмоции — на краю… И только один человек не понимал, что, чёрт возьми, происходит. Адам медленно оглядел обоих Люциферов. И, не выдержав, громко, с абсолютно плоским выражением лица, сказал: — Сорян, но о чём вы это только что телепатически пизде́ли? Светлое лицо Самаэля дёрнулось, как будто он не знал, что значат такие слова, но точно понял, что это было… мягко говоря, неласково. Люцифер в стороне закашлялся, прикрыв рот рукой, пытаясь сдержать смех. Или рыдание. Или оба сразу. — Я просто… нихуя не понял, — продолжил Адам, уже чуть раздражённо, указывая пальцем между ними. — Ты говоришь, "ты — это я", ты говоришь "не вслух", ты такой драматичный, как будто мы в чертовом сериале про любовную катастрофу. Можете, блядь, говорить внятно, а не шёпотом через взгляд? Самаэль неловко отстранился от него, заломив пальцы: — Я… извини. Это… я просто не знал, сказал ли он тебе, что я… — и тут он запнулся. — Что мы… — Цыц, — снова буркнул Люцифер, уже устало, но не так резко, как раньше. — Он и не должен понимать. И не обязан. Адам, прищурившись: — Ага. Отлично. Значит, вы вдвоём разыгрываете тут душераздирающую драму с томным взглядом, прикосновениями и недосказанными фразами, а я просто, блин, уточка между вами, которую швыряет судьба? Люцифер фыркнул и тихо, почти с нежностью, пробормотал: — Адам, ты всегда был самым громким и честным из нас. Самаэль при этом нахмурился, но с лёгкой, сбивчивой улыбкой — он начинал понимать, каким Адам стал. Более жёстким. Саркастичным. Но… всё ещё настоящим. Адам тяжело вздохнул и прикрыл глаза, откинувшись на спинку дивана: — Просто… когда вы решите не превращать всё в трагедию шекспировского масштаба — дайте знать. Я, может, тогда кофе сделаю. И на мгновение — впервые за долгое время — все трое чуть расслабились. В этой маленькой передышке между адом, небом и любовью, что застряла где-то между строк. ---