Продолжать с улыбкой

      Айзава Шота был профессиональным героем уже долгое время. Он спасал людей под покровом ночи, заполнял слишком много документации для собственного рассудка, сотрудничал с полицией чаще среднестатистического героя, потому также часто участвовал в расследованиях, и был востребованным в критических случаях из-за своей причуды. Он хотел бы сказать, что полностью асоциален, но его захватили друзья-экстраверты и объявили своим другом. Это также одна из причин, почему после одной работы он отправляется на следующую. Быть учителем в Юэй приносит столько же нагрузки, документов и стресса, сколько и бытие про-героем, если не больше.              Сотриголова может ударить в какой-то момент преступников. Учитель Айзава такого себе позволить не может, но иногда студенты могут доводить его до состояния, когда он жалеет о таких ограничениях. Единственным успокоением было наблюдение за их страданиями. Также ему на сердце всегда было легче, когда он мог просто исключить будущих героев, которые скорее умрут, чем действительно смогут кого-то спасти. Да, это ужасно — рушить мечты. Но лучше он исключит ребёнка, который видит в профессии героя только славу и деньги, чем потом увидит в новостях небольшую сноску об ещё одном молодом погибшем новичке.              Он может дать им навыки и попытаться передать своё мировоззрение, но он не был нянькой и умел видеть потенциал людей, так что иногда было проще дать им шанс в другом направлении. Или иногда таким подросткам нужна встряска и проверка реальности, и недолгое исключение помогает им относиться серьёзнее к учёбе. Восстанавливаются ли такие дети обратно в его класс? Нет. В хороший день он им не нравится, в плохой они избегают его в коридорах, кто от страха, кто из-за ненависти. Волнует ли это его? Нет. Другие учителя и классы также компетентны, как и он сам, если они смогли собраться и вернуться на путь героизма, то он лишь надеется, что они усвоили урок. Пока Незу продолжал это поощрять, Айзава не будет пытаться тотально переосмыслить свой процесс преподавания.              Итак, он тратит слишком много сил и энергии на любую из своих работ. И иногда он не понимает, почему продолжает, когда видит, что он не успел снова. Когда видит плачущих родственников жертвы нападения снова. Когда видит, что молодые, наивные, глупые герои умирают снова. Когда они ловят злодеев, а это такие же молодые, глупые и отчаянные. Когда он понимает, что он часть той же системы, которую он презирал, которая восхваляет «героические» причуды и ненавидит «злодейские». Шота иногда не знает, почему продолжает, когда в его голове образ старого друга не добавляет мотивации, а лишь тяготит вниз. Когда шумные друзья напоминают, что они герои софитов, не всегда вникающие в дела.              Его друзья уже давно не видят на постоянной основе наркопритоны, кортели, проституцию, торговлю людьми и самые обычные ночные преступления. Они борцы с яркими злодеями под взглядом камер. Они не видят безжизненные глаза на живых людях, им не придётся выносить тело с бьющимся сердцем, но со сдавшимся разумом. Им не придётся в три часа ночи отговаривать уставшие фигуры не прыгать. Им не нужно их ловить. Они не будут снова и снова повторять ритм дыхания для незнакомых людей и себя, потому что с панической атакой не подраться. Когда это жертвы изнасилования, они не будут рады чужим прикосновениям, а полиция и скорая иногда едут долго. Айзава рад, что им не нужно видеть обезумевших или ненавистных людей. Конечно, он знает, что его друзья не наивные, они слишком долго с ним общаются, но знать и видеть это постоянно слишком разные вещи. Да, Полночь ближе к сумеркам, а Сущий Мик опытный профессионал, который очень часто становится партнёром Сотриголовы на доступных миссиях, если это необходимо. Но это не их обычный вторник.              И, конечно, исключительное зрелище для Айзавы — это люди с опасными причудами. Он частый выбор, когда дело касается подавления чужих сил. Он не первый выбор, нужно обоснование, чтобы вызвать его на случай, с которым он до этого никак не был связан. Но даже так он видел много того, что причуды могут привнести в мир. Иногда это дети, которые впервые проявили свои силы и просто не знают, как их контролировать. Иногда это сумасшедшие злодеи, наделённые слишком мощными силами. Иногда. Слишком много людей, чтобы он помнил каждый отдельный случай, когда причуда оказалась посмертным роком человека, или когда невероятные возможности использовали в самых ужасных проявлениях.              Шота так часто смотрит на людей и на предательскую секунду не понимает, почему пытается помочь снова и снова. Потом эта предательская секунда смещается часами усталости и апатии, а его тело продолжает жить на слабой энергии злобы и мелочности.              Он отвлекается, недосып сказывается. Да. Ему нужно продолжать работать. Три отчёта о пойманных в ночную смену злодеях и подготовка нового учебного плана для класса 1-А, который вчера остался практически в полном составе. Как же проблемно.              

***

             Мидории Изуку было двадцать лет, когда он впервые познакомился с вечно уставшим про-героем Сотриголовой. Они участвовали в одном аресте. Налёт на базу торговцев людьми проводился в полной секретности, и Виридиана вызвали лишь потому, что он был тем, кто дал толчок расследованию, ведь преступники недавно переместили свою базу на территорию, которую он патрулирует. Локальное дело разрослось, связывая несколько агентств и участков, множество случаев оказались частью одного. Неудивительно, но не очень приятно.              Виридиан был малоизвестным про-героем, к которому изначально не хотели обращаться для этой миссии, но повышенная конфиденциальность и нужда в человеческих ресурсах сделали своё дело. Те, кто знал его, знали о его беспричудности и в основном считали его либо помехой, либо будущим мертвецом, были и абсолютно равнодушные. Сам Мидория принадлежал к Подпольной Ассоциации, где числились почти все независимые подпольные герои, которые не вступили в какое-либо Агентство. Ассоциация редко выделяла каких-либо личностей, управляющему звену было безразлично, что делает герой, пока минимум патрулей и захватов покрывается, и вся документация выполняется в срок. Зачастую Ассоциация занимается лишь распределением местности среди подпольных героев, чтобы плотно и тщательно покрывать как можно большее количество районов, оставляя разработку маршрутов на самих профессионалов. Организация также закрепляет героя за одним или несколькими полицейскими участками, в зависимости от территории.              Изуку знал, что холодность и безразличие Ассоциация стали его самым большим благом. Геройская Комиссия с большим нежеланием выдавала ему лицензию, и он боялся, что устройство на фактическую работу будет таким же проблемным, но Подпольная Ассоциация не взглянула на его беспричудность лишний раз. Скорее всего, они считали, что он либо умрёт, как и многие новички, либо выживет и будет полезным ресурсом, и там уже неважно, что у него в плашке причуды. Да, возможно это было немного жестокое отношение к сотрудникам, но Мидория был счастлив, пока это работало для него.              Виридиана кидали во многие опасные ситуации, будто желая испытать его. И он понял, что прошёл проверку, когда за ним наконец-то закрепили конкретную территорию. Сначала его приветствовали в полицейском участке, как и во многих других до этого. Но поскольку он теперь там был на постоянной основе, то его фактор причуды оказался известен довольно скоро. К нему стали относиться снисходительно. Иногда слегка ненавистно. Изуку, честно, не обращал внимания, пока они не мешали его работе и не устраивали неприятности.              Возвращаясь к налёту и к первой встрече с известным, но очень скрытным профессионалом. Айзава Шота оказался таким же холодным и безразличным, как и Подпольная Ассоциация, а Виридиан любил такое отношение. Уставший мужчина лишь прищурился на яркую улыбку, когда они представились, и вернулся к отчётам дела. На этом их взаимодействие могло бы закончиться, но последующие события решили многое в дальнейшем будущем.              Сотриголова всегда был полезным активом на поле боя, благодаря его причуде. К сожалению, Стирание работало на всех, кто был в его поле зрения. Конечно, сам герой контролировал, куда смотрит, но это всё равно не давало полной гарантии, а при любом пересечении линии обзора причуда всё также исчезала и не важно, кто это был. Поэтому обычно на временно беспричудного злодея нападал сам Сотриголова, нейтрализуя его. Конечно, мутанты были плохими оппонентами для про-героя, как и люди с мутантными чертами, но он был известен не только своей причудой, но и боевыми навыками, а его шарф узнавали раньше всего остального. Не зря он был экспертом по захвату.              Главными охранниками комнаты, где находились похищенные люди, были люди с опасными причудами, которые также были подготовлены и вооружены. Айзаву хотели назначить на устранение троих головорезов, которые в основном располагались рядом с клетками. Но они не хотели поручать одному человеку троих, ведь у того, кто подавлял чужую волю были также мутантные черты буйвола, у второго была причуда, вызывающая невероятную боль одним касанием, и его личность нашли в базе данных военных, а третий был худощавым человеком, который мог легко скрываться в тенях. Так что, очевидно, что Сотриголова был там необходим, но будь их там хотя бы двое, и никто бы не сомневался в его успехе, но даже сам мужчина согласился, что ему нужен был бы кто-нибудь, чтобы прикрыть спину, в основном, из-за теневого мошенника. Он бы в любом случае справился, но лучше было бы иметь минимальную поддержку, если такая возможность вообще была, и он не хотел, чтобы заложники пострадали.              Когда эти мысли были выдвинуты, никто не горел желанием оказаться добровольцем, понимая сложность работы с Сотриголовой, а те, кто мог бы согласиться были уже назначены на другие места. Когда основные планировщики уже хотели просто назначить кого-нибудь, Виридиан выступил с предложением своей кандидатуры. Некоторые сомневались из-за возраста и опыта, но в основном все были не против, пока кто-то не крикнул о его беспричудности. Тогда часть взглядов сменилась в новый спектр эмоций, который Мидория не хотел расшифровывать. Он просто согласился с этим и добавил это к своим аргументам, почему ему будет легко соответствовать причуде Сотриголовы, пусть он и не ручался за тот же уровень навыков и мастерства.              Изуку не были интересны любые возгласы, будь они хоть одобрительным, хоть нет, он повернулся к человеку, за которым было окончательное решение. Айзава выглядел лишь немного заинтересованным, и просто пожал плечами и утвердил своего напарника на эту миссию.              Сеть торговли людьми была полностью схвачена уже через неделю.              Виридиан показал себя отлично, пусть это доподлинно знал только Сотриголова, оттого и верил в это только он, в отличие от других скептично настроенных личностей, но никому фактически не было до этого никакого дела, поэтому люди быстро забыли об этом. Сам же старший подпольный герой с разрешения младшего указал того, как одного из желательных напарников для будущих подобных заданий. Они оба состояли в Ассоциации, пусть над Айзавой также властвовал и Незу, но суть та же. И герой со стирающей причудой был одним из тех единиц, кого Ассоциация выделяла. Из-за того, как часто его вызывали, у него всегда было право голоса и варианты, его напарниками зачастую были Немури и Хизаши, в зависимости от того, были ли допущены герои сумерек или софитов. У него были некоторые предпочтения и среди подпольных героев, но никто до этого не был его частым выбором. И Виридиан не стал частым выбором, ведь не так уж много миссий ограничивала доступ софитам и сумеркам, но суть в том, что он стал частью выбора.              Виридиан стал первым, кого Айзава оставил в качестве постоянного контакта из героев подполья. И ему понадобился лишь один налёт. Никто не знал, почему через две недели после налёта мужчина обновил свою информацию. Никто не знал, что обновление территорий буквально через два дня после той самой миссии столкнет патрулируемые районы Сотриголовы и Виридиана, а также назначит их на один участок. Изуку остался на том же месте, просто получил расширение по местности, а вот учитель Юэй ругался на сдвиг привычной местности. Они пересеклись буквально в первую же смену, не особо много общаясь. Но им пришлось контактировать по разным причинам. От пересечения патрулей и злодеев, до соседних столиков в полицейском участке. И Айзаве хватило так мало, чтобы понять, что он не против Мидории.              

***

             Айзава иногда удивлялся, что Изуку, которому недавно исполнилось двадцать один, мог быть по ощущениям более зрелым, чем его лучшие друзья, которым уже минул третий десяток. Возможно, возраст был глупым мерилом, но опыт был опытом, а у них троих он был обширным, помимо геройства, уходя в преподавание и в другие сферы. Но даже так Мидория не уступал, обладая многими познаниями в разных областях, и будто прожив две жизни за раз. Это не были глаза наивного юноши, только недавно вошедшего в грязь подпольного мира, который либо ещё метался, либо сломался под грузом ужасов. Нет, это были глаза знающего всё это уже очень давно и просто принявшего это, как самую обычную константу.              Иногда Шота вспоминал свои глупые предположения, которые он вытащил сразу же, как увидел яркую тёплую улыбку, не вглядываясь дальше этого. Он подумал об ещё одном ярком новичке, которого скоро затопчут, гася пламя. Но после он услышал о беспричудности, и вспомнил, как к ним относятся. Он присмотрелся к безразличию на разные нападки со стороны других и зауважал недрогнувший фасад. Он согласился, чтобы увидеть, на что способен молодой человек и был приятно удивлён. Моментальный анализ причуд, отличное боевое мастерство и чутьё, скрытность и креативность оказались подавляющей силой, которую ему было приятно иметь в качестве напарника. Также приятно, как и не ограничивать взор, чтобы не задеть никого лишнего. Пока злодеи вздрагивали от потери причуд, Изуку не сбивался ни на мгновение, проносясь словно вихрь.              Сотриголова позже увидел Виридиан и за обычным патрулём, и рутиной. И он просто поступил логично, добавив его в список. Конечно, некоторые говорили ему о его поспешности, но, на самом деле, у него давно были критерии, которым надо было просто соответствовать. Он не просил сворачивать горы, просто никто раньше не подходил под его, по его мнению, самые минимальные и логичные требования. Он просто хотел эффективности в работе, подыскивая кого-то, кто мог соответствовать его внутренним пожеланиям. И Мидория проставил мысленную галочку у каждого пункта, так что Айзаве не пришлось долго думать, прежде чем обновить свои данные.              К этому моменту они знали друг друга уже почти год, и всё это время часто пересекались в патрулях и в участке, разделяя рабочее пространство для заполнения бумаг. Было и несколько значительных миссий, на которых они снова работали в паре. Шота всё ещё не пожалел о своём выборе ни разу.              

***

             Комната в полицейском участке была заполнена различным шумом, но ночное время суток делало всё тише, чем в любой день. Двое про-героев писали отчёты, заполняя воздух между ними звуками клавиатур и глухим стуком стаканчиков с кофе о стол. Они завершали смену, борясь с последним злодеем ночи — бюрократией.              — Хай, Айзава, у тебя всё ещё 19 учеников? Что в итоге решили сделать с тем маленьким извращенцем? — решил прервать тишину Мидория, заканчивая свои бумаги, и видя, что его друг начинает понемногу засыпать за столом.              — Незу оставил ему возможность вернуться, если он пройдёт какие-то курсы и проявит себя, не знаю, что собирается делать ребёнок, — сонно пробормотал учитель Юэй.              — Довольно легко отделался, с учётом домогательств до учениц, но я полагаю подростки, да? Хотя удивительно, что в итоге все они остались.              — Не напоминай. У меня теперь слишком много детей, и они все яркие и шумные, у меня болит голова от них. Я не отчислил даже, например, Шинсо, который глупо не пользовался причудой, пока я не пригрозил ему, потому что он проявил потенциал и рвение, — с лёгким жалобным стоном отвечал Сотриголова, не веря, что столько детей пережило первую учебную неделю. Завтра они уже должны будут отправиться в USJ. Он просто рад, что там будет Тринадцать, кто-то с большим количеством здравого смысла, чем Всемогущий и его глупые боевые испытания.              — Бедный, теперь придётся снова быть классным руководителем, — Изуку насмешливо прикрыл глаза, имитируя жалость. Айзава скрыл улыбку за шарфом, немного бодрее, чем до этого.              — Виридиан, не отвлекай Сотриголову от дела, боже, так сложно заниматься своим делом и не быть помехой, — один из полицейских прошёл мимо их стола с комментарием и усмешкой. Мидория продолжил их лёгкую беседу, как будто не услышал попытки прервать их диалог.              Шота нахмурился на очередной комментарий. Они недавно сменили участок, ему не нравился прошлый из-за почти полного намеренного игнора Изуку, а любое очень редкое внимание в итоге было снисходительным или жалостливым, и про-герой просто не мог понять, почему Мидорию это устраивает. Сейчас Айзава прекрасно понимает, что отсутствие внимания девяносто процентов времени — это действительно было потрясающе, потому что он сам скоро удушит каждого третьего офицера здесь, который просто считает своим долгом как-то докопаться до беспричудного профессионала.              Тот факт, что сам Сотриголова говорит им прямым текстом, что Виридиан его друг и напарник, чтобы люди уже просто отстали, видимо ничего не значит. Они думают, что он играет в святого, что он подыгрывает из жалости, как будто он похож на такого человека. И любые отрицания воспринимаются, как подтверждения. И другая треть персонала, которая воротила нос и скрытно обозначала своё презрение к молодому герою.              Айзава уже давно не встречал такого проявления дискриминации, что уже забыл, каково это. Он даже не знал, кому и на что пожаловаться, особенно когда сам Мидория просил не обострять ситуацию. Виридиан сказал, что если бы он пытался жаловаться на каждого придурка, то это заняло бы слишком много времени. Это всё равно повторится на новом месте. Шота понял все невысказанные детали, и просто принял решение человека перед ним, как бы его это не раздражало. Он мог справиться с подростками, выкрикивающими странные мемы в разное время дня, он сможет справиться с тем же уровнем чуши и такта от взрослых, перестав распознавать слова в их комментариях.              

***

             Сотриголова резко проснулся, почти сразу же впадая в панику, когда не смог нормально открыть глаза, а может он их открыл, но тогда он ничего не видел. Секунду спустя он попытался взять дыхание под контроль, пока боль, притуплённая тоннами обезболивающими, всё равно убивала его. Он попытался вспомнить, что произошло, и активно отгонял мысль, что он окончательно ослеп.              USJ и полная катастрофа, которая произошла. Ему нужно было узнать, в порядке ли его студенты. И узнать медицинский отчёт о его собственном состоянии. Он напрягся, когда услышал отворяющуюся дверь, но это был лишь медбрат, который пришёл проверить его.              Позже он узнал, что все студенты относительно в порядке физически, но полностью травмированы. Он и Тринадцать оказались главными пострадавшими. Прошли уже сутки с момента нападения, когда его вывезли, его также навещала Исцеляющая Девочка, и скоро будет её повторный визит.              Айзава чувствовал себя уставшим по многим причинам, кроме очевидных. Так много «если бы» терзали его голову. Он не знал, повторится ли нападение, если главной целью был Всемогущий, а Всемогущий не показал своё лицо в симуляционном центре до последнего момента. Хотя он также показал, что его можно довольно быстро «призвать», если поставить под угрозу детей, что неудивительно, он был Символом Мира всё-таки. Или их лидер мог быть достаточно обозлённым и мелочным, чтобы продолжать нападать именно на его класс, потому что они стали его неудачей. Лидер выглядел именно таким, со всем инфантильным поведением. Шота не собирался психоанализировать злодея с фетишем на руки, у него уже достаточно болела голова.              Позже его навестили его друзья, что было неудивительно, они успели его отругать за безрассудство и за то, что он уже минимум один раз попытался сбежать с больничной койки. К нему зашли полицейские и детектив Цукаучи, допрос был утомительным, но необходимым, так как Сотриголова был самым важным свидетелем и ближе всех находился к главным злодеям. Он чувствовал себя мёртвым, когда посетители ушли, но дверь снова открылась. У него на глазах всё ещё были повязки и полный запрет на напряжение глаз, так что он лишь сильнее прислушался к новым шагам, отмечая, что зашёл лишь один человек с намеренно усиленной походкой, чтобы видимо предупредить его.              — Айзава, знал бы ты, как сложно тебя навестить, — раздался знакомый голос, расслабляя пациента, который незаметно для себя успел напрячься от неожиданного визита. Хотя, наверное, стоило ожидать, что его друг навестит его, они начали это делать пару месяцев назад, когда один из них попадал в больницу.              — Мидория, — вместо приветствий произнёс Шота. Ещё один момент, который ему нравился в их дружбе, они могли обходиться минимальным общением и одним лишь присутствием, а если хотелось заполнить чем-нибудь воздух между ними, то Виридиан мог начать свою обычную болтовню. Айзаве нравилось слушать интересные мысли молодого героя, время от времени усмехаясь из-за критики и насмешливых комментариев.              После дня, когда ему приходилось так часто напрягаться, он был рад послушать тихую сводку новостей от Изуку и позволить чужому голосу вытолкнуть пожирающие его мысли как можно дальше.              

***

             Он понял, что что-то не так, когда не встретил Виридиана на патруле и после в участке, видимо его не было и в прошлый раз, когда у него был небольшой выходной из-за Спортивного Фестиваля. Айзава быстро собрался, чтобы навестить Мидорию, он точно знал, где тот будет лечиться. К его сожалению, в округе была лишь одна подпольная больница, которая спокойно относилась к лечению беспричудных, что также было причиной лёгкого ужаса и отвращения к обществу у Шоты, но это тема для другого раза.              Оказалось, что другой профессионал помогал в каком-то пожаре, когда ещё никто другой не успел прибыть. В основном он там находился из-за обширных ожогов первой степени и из-за того, что он успел надышаться дымом и углекислым газом. Никаких серьёзных повреждений, так что его должны будут выписать уже завтра. Но врач приказала Изуку оставаться всё это время на койке, и он достаточно дорожил единственным врачом в округе, который действительно заботился о нём, чтобы выполнять все её указания. И она прекрасно знала, что он не будет соблюдать никакого режима дома и просто сразу выйдет на работу.              Айзава с усмешкой смотрел, как доктор легонько бьёт планшеткой Виридиана, когда тот жалуется, что он уже абсолютно здоров. И быстро замолкает, когда женщина направляет на самого Сотриголову такой взгляд, который подразумевает, что она знает, какой он пациент, и что он ничем не отличается от придурка на койке. Шота не возмущается, ему страшно за свою жизнь перед этой женщиной в хороший день недели, а он недавно навещал Тенсея и чувствует себя опустошённым где-то глубоко внутри. Он не признается себе, что на секунду испугался, что когда придёт к Виридиану, то увидит множество проводов и трубок и отсутствующий взгляд. Что он увидит ещё одного Ингениума, слишком свежее зрелище в его голове, не требующее повтора.              — Рад, что ты здоров, но был бы ещё счастливее, если бы ты написал мне, — говорит Сотриголова, зарываясь нижней половиной лица глубже в шарф.              — Честно, я думал, что успею выйти до того, как ты снова вернёшься. А после уже было поздно, я думаю. Но всё равно извини, да, — неловко говорит Мидория. Недавно они даже не были так близки, чтобы отчитываться друг перед другом, но казалось, что они постепенно заботились о друг друге всё больше. И Айзава просто использовал те же социальные протоколы, что и с другими его друзьями, а Изуку старался улавливать их, не имея большого опыта в этом.              Шота также заметил, что Виридиан выглядел уставшим, но не физически, а скорее эмоционально выжатым. Про-герой оставил это, просто заводя обычную беседу, пока они пили кофе, который он пронёс. Если парень захочет, то он выскажется. И когда они сидели в спокойной тишине, каждый думая о своём, то Мидория решил, что может поделиться чем-то со своим единственным человеком, который до сих пор не отвернулся от него.              — Помнишь, как ты спрашивал, где я учился? — начинает Изуку, допивая кофе и продолжая возиться со стаканчиком.              — Да, ты ответил, что это была какая-то второсортная геройская школа, — Айзава тогда оставил очевидное избегание темы, но видимо сейчас он узнает подробности.              — Я не учился в геройской школе. Я закончил старшую онлайн-школу, будучи линчевателем. И позже прошёл программу реформирования линчевателей, чтобы стать про-героем, — Изуку выплёвывает это быстрым потоком, будто боясь, что если не сделает иначе, то никогда этого не скажет.              Сотриголова не был удивлён таким открытием. Честно говоря, герои подполья часто контактировали с линчевателями, которые не прибегали к убийству по любому поводу. Особо хороших привлекали в вышеупомянутую программу, которую Геройская Комиссия не особо любит, но считает её меньшим злом, чем разбираться с особо хорошими линчевателями. Когда не-герой начинает пользоваться популярностью у местного населения, это всегда не очень хорошо для Комиссии по многим причинам. Так что все выигрывают от программы. Линчеватели становятся героями, получают страхование и зарплату, координируя свои действия с другими, а Комиссия получают рабочую силу и никаких проблем с их нативной пропагандой героизма.              — Ты, наверное, должен знать, что для прохождения программы, помимо кучи тестов и тотальной проверки деятельности, нужна рекомендация от другого про-героя. У меня был своего рода благодетель. Честно говоря, он не был особо хорошим человеком. Придурок по многим параметрам. Этот человек нашёл меня, когда я связывал пару парней. Я думал, он захочет поймать меня, но он просто остался на месте и спросил меня, не я ли их вырубил. А после моего кивка он сначала похвалил меня за активную работу, а потом начал угрожать мне, что если я делаю часть работы, то лучше бы мне делать всё до конца. Оказывается, так как это была его территория и он частично подчищал за мной, то все отчёты сваливались на него. И он ненавидел работать сверхурочно.              Мидория до сих пор помнит, как тот жаловался ему на него самого. Тогда ещё линчеватель был так сильно сбит с толку, что главной проблемой в его деятельности окажутся документы. И ему стало немного совестно, что его вмешательство оказалось таким проблемным для другого человека.              — И я стал заполнять отчёты, связанные с моими захватами. Я уже взламывал базы данных полиции, и тот человек стал находить почти завершённые отчёты у себя в черновиках. В первое время он их поправлял, я просматривал и учился той стороне героизма, которую никогда бы не смог почерпнуть из уличных боёв, анализа и интернета. Я был благодарен, даже когда узнал, что подобное фактическое заполнение отчётов делает мои захваты его собственными, а это обеспечивало ему прибавку к зарплате.              Айзава понял, что упомянутый про-герой действительно был не самым чистым на руку. Хотя если бы Виридиан изначально звонил в полицию, а не просто оставлял злодеев где-то на маршрутах, то его дело могло бы проходить сложнее. Чем больше успел сделать линчеватель, тем дольше и жёстче проверка. А так добрая часть захватов оказалась приписана этому герою. Может быть, это была изначальная цель? Или он просто хотел денег, Сотриголова не знал лично этого человека.              — Я был раздражён этим осознанием, но я уже знал, что он не был хорошим человеком. Он очень часто подкатывал к девушкам, которых только спас. Говорил, что не пошёл в герои софитов только потому, что тогда пришлось бы часто отбиваться от папарацци и толп. А так он мог нацелиться на одну красотку за раз, когда ему этого хотелось. Он часто говорил мне, что не понимает, почему я вообще согласен работать бесплатно. Сказал, что если бы ему не платили, то он бы никогда и пальцем не пошевелил бы, чтобы что-то сделать. Он говорил, что как только он снимает форму, ему плевать на всё, он не работает сверхурочно. Он не очень хороший герой. Он также подал свою рекомендацию, чтобы я прошёл программу, он хотел, чтобы я официально стал его помощником и заполнял за него все документы уже в офисе участка, ему надоедала секретность. Я не очень хотел, но на тот момент у меня уже были подработки, которые сложно сочетались с линчевательством.              Этот человек звучал как тот, кого он бы отчислил. Сотриголова не был впечатлён описанием, так что он был согласен, что человек звучит как не очень-то и хороший герой. Следующая тишина была дольше и будто предвещала какой-то поворот истории.              — Он умер, когда я был в середине реформирования и не мог с ним видеться. Вечером, вне его патруля, он шёл мимо разгорающегося пожара, а никого больше не было. На улице стояли только пара взрослых, которые смогли выбраться сами, но он услышал плач и крики из горящего здания. Он бросился в огонь, вынес маленькую девочку. Но когда он вернулся за мамой девочкой, то их обоих завалило. В том здании погибло восемь человек вместе с ним. Он спас только одну девочку, которая осталась круглой сиротой и была отправлена в приют.              Изуку помнил тот момент, когда узнал о смерти своего тупого наставника. Он даже не знал, плакать ему или смеяться.              — Он не был хорошим героем. Но он был неплохим человеком. Никогда не подкатывал к действительно травмированным жертвам, что как бы звучит, как низкая планка, но всё же. Он помогал мне и действительно наставлял. Он предложил мне рекомендацию, когда я сильно поссорился с мамой и та выгнала меня. Я тогда потерялся на некоторое время, чтобы обустроиться в новом месте и привыкнуть к подработкам, которые раньше ограничивались одной, но жить одному было сложнее. Он ругался на меня, когда я снова объявился, дал мне свой номер и адрес, и попросил оповещать о таких долгих исчезновениях. А потом он пошёл и умер вне патруля.              Айзава всё ещё не был поклонником этого человека, который по итогу бросил Мидорию на произвол судьбы, но он мог чуть лучше понять этого неизвестного про-героя, и был благодарен ему, что тот всё-таки оказался в жизни Изуку, приведя Виридиана туда, где он сейчас есть.              — Нехороший герой. Неплохой человек. И я решил, что он заслуживает того, чтобы я приложил как можно больше усилий, чтобы устроиться как про-герой, как он того и хотел.              Тем вечером Шота понял, что чем больше он узнает об Изуку, тем более одиноким он ему кажется. Когда он вспоминает яркую улыбку и решимость в глазах, он забывает о том, что у этого человека нет никого за его спиной, кроме самого Айзавы.              Шота, возможно, немного завидовал такому рвению продолжать и продолжать с улыбкой.              

***

             Счёт смертей в Хосу пошёл уже на пятый десяток, а это было только началом расследования. Но Айзава чувствует себя немного эгоистично, когда единственное, что его волнует, это смерть его ученика и умственное состояние его товарища, который только-только начал восстанавливаться, когда он решил, что сможет продолжать помогать в агентстве, и теперь был разбит вдребезги.              Все знали, что Тенсей вообще не реагировал после известия о гибели Теньи от рук Пятна.              Иида только обрадовались, что не потеряли старшего сына. Но вот за одну ночь они потеряли обоих.              Айзава чувствовал, как вина и сожаление пожирают его. Он ведь мог остановить глупого подростка, он должен был что-то сделать, когда увидел, куда хотел студент на стажировку. Именно поэтому он занимался политикой исключения. Неужели он был предвзят или слеп, раз не смог предотвратить смерть студента? Он закручивался в спирали, продолжая душить злодея, которого захватил в патруле.              От непреднамеренного убийства случайного преступника его остановил Виридиан, аккуратно перехвативший его руки.              — Это не возродит его и не исправит ошибку. Ошибка совершена, двигайся дальше и найди способ помочь. Его семье, своим живым ученикам, себе.              Сотриголова вздохнул, расслабляя хватку на шарфе, и решил, что совет звучал логично.              

***

             Финальный экзамен встретил их чётным количеством учеников, они шли в парах против одного героя. Было тихо, и никто не спрашивал о правилах.              Айзава пытался отговорить Незу от лагеря, но директор был уверен в степени безопасности, хотя был большой шанс, что если злодеи узнают хотя бы приблизительные координаты или кто участвует в летнем лагере, то они будут поданы на блюдечке с голубой каёмочкой. Сотриголова несколько раз упоминал, что у противников есть причуда телепортации, которая уже показала себя.              Крыса говорила о репутации школы и моральном духе, который нужно поддерживать, особенно из-за смерти студента. Директор-химера никогда не был идеален в понимании человеческих эмоций.              Когда на них напали, Айзава просто молился, чтобы дети остались живы.              Похитили троих студентов. Бакуго Кацуки, Токоями Фумикаге, Шинсо Хитоши. Как окрестили их жёлтые СМИ — студенты с злодейским потенциалом. Шота хотел кого-то убить.              Он не был готов к Камино после конференции. Это было глупо, что он находился за столом, а не на поле боя. Он был специалистом по захвату, у него была причуда, которая потенциально могла бы в итоге стереть, если не все, то хотя бы часть причуд Все За Одного. Но было приведено множество причин, почему он был в пиджаке, а не в своём костюме героя. И как бы он ни кипел от злости, ему пришлось бы продолжать.              Какая-то часть его была успокоена тем, что в миссии участвовали его друзья. Полночь, Сущий Мик и даже Виридиан. Мидория видел каким он был напряжённым, и сказал, что смог навязаться на задание, хотя его отправили в место, где ВЗО не будет, но ему всё равно было немного спокойнее. Он уже потерял одного ученика, он не мог потерять ещё троих.              Виридиан помог спасти троих студентов из пекла боя двух титанов. Его недооценили, его не заметили, как и всегда. Он также настучал на других студентов, которые были глупыми, молодыми и наивными. Которые просто не хотели терять ещё одноклассников, подвергая и себя такой же опасности. Айзава хотел отчислить их всех. Но он видел в них столько потенциала. Так что он сказал, что он разочарован в них, что они утратили его доверие. Мидория сказал, что это, наверное, даже более жестокое наказание, потому что он видел почти физическую боль в глазах детей. Но Изуку не сказал ни слова против.              Шота также хотел удушить некоторых людей. Некоторые узнали о действиях Виридиана, а после о его статусе, и сказали, что он мешался под ногами Всемогущего и других героев. Что он был ошибкой. Что его действия были ошибкой. Айзава увидел красную пелену перед глазами, когда, по сути, услышал, что спасение его учеников было ошибкой. Но Изуку улыбнулся и потянул его мимо этих оскорблений.              Они продолжили идти.              

***

             Виридиан участвовал и ускорил миссию по разрушению Восьми Заветов. Когда Эри столкнулась при попытке побега с Виридианом, тот быстро скрылся с ребёнком, а позже погрузился в тонну планирования, чтобы помочь девочке, которую доверил Айзаве из-за особенности её причуды. Чуть позже Оверхаул оказался убит выстрелом снайпера, пока всех остальных якудза задержали во время рейда, при том, что Заветы были готовы к нападению полиции и героев. Против каждого известного злодея было разработано с десяток вариантов подавления, а для неизвестных были подобраны герои с отличным сочетанием, чтобы преступники не имели и шанса.              Все говорили, что Сэр Ночноглаз и его причуда оказались на высоте в эту миссию. Изуку попросил не упоминать его вообще, потому что иначе люди бы отказались действовать. Сасаки Мирай был одним из немногих, кого не волновал причудливый статус героя подполья. В основном, они просто никак не пересекались, а когда делали это, то это было мимолётно, но даже так Сэр мог оценить помощь в планировании и анализе, особенно когда всё подтверждалось в его видениях, а после и итоговыми результатами. Про-герой также понимал, почему им стоит молчать, пусть его и раздражали словесные нападки на компетентного героя.              Шёпот тут и там, о том, что Ноль полез, куда не просили, и усложнил дело.              Айзава вспоминал полотно шрамов на девичьей коже. Перед его глазами всплывали моменты, когда девочка просыпалась и не верила, что её забрали. Как она дрожит из-за поднятой руки. Она всё ещё не улыбалась. Он также вспоминает результаты исследования пуль. Они были сделаны из её крови. Каждый момент там был бы для неё новым мучением. Эри была полностью спокойна лишь в объятиях Виридиана.              Айзава просто продолжил идти дальше, вспоминая умиротворённое лицо девочки, и возможно чуть-чуть понял Мидорию.              

***

             Виридиан с уставшим взглядом в никуда сидел за столом, уже не печатая отчёт. Сотриголова обеспокоено смотрел на него.              Герой не успел поймать подростка-суицидника. Такие ситуации всегда больно бьют, Айзава плохо подобное переносил. Сложно как-то поддержать, кроме сочувственного молчания.              Мимо них прошёл какой-то новый неприятный офицер.              — Всем было бы легче, если бы ты присоединился к смертнику, — шёпот быстро достиг их, но мужчина быстро вышел из комнаты.              Шота не мог поверить своим ушам. Этот ублюдок… если он попадётся ему на глаза в ближайшее время, то его тело придётся прятать на дне озера. Он быстро перевёл взгляд от двери к Изуку. Тот слабо невесело ухмыльнулся чему-то, смиренно вздыхая. Ещё немного и Мидория улыбнулся, стряхивая с себя пелену.              — Ха, бодрит также, как и в детстве. Ну же, Айзава, нам нужно продолжить работать, а после у тебя даже останется время на сон перед Юэй, — начало было сказано шёпотом, но его отлично услышали. Виридиан улыбался остаток вечера. Это не было счастливой улыбкой, но она и не казалась вымученной. Когда Шота думал, что понимает Изуку хоть немного, то жизнь уверяет его в обратном.              

***

             Герой со стирающей причудой чувствовал себя истощённым. Он вновь не понимал, почему продолжает. Вчера ему рассказали, что тело его старого друга использовали для создания Ному. Существование Курогири казалось насмешкой.              Он и Хизаши были разбиты после визита. Они не могли находиться рядом друг с другом, вновь вспоминая, что когда-то их было трое. Немури не знала, как поддержать обоих, когда она ещё не была извещена о причастности Оборо.              Но патруль никто не отменял, так что он бежал по крышам, надеясь, что ветер заберёт с собой часть мыслей и чувств. Он давно похоронил школьного друга. Он отпустил эти эмоции. Но видимо, когда труп воскресает, то приносит с собой всё похороненное вместе с ним.              Ночь была удивительно тихой, никаких злодеев, преступников или даже подростков-вандалов. Когда он вымотался, то решил присесть на выступе крыши и перекусить пакетиком с желе. Через минуту к нему присоединился Виридиан.              — Знал, что найду тебя здесь, — Изуку улыбнулся про-герою, присаживаясь рядом. Айзава смотрел на эту улыбку.              Обычный изгиб губ. Но у Изуку он всегда подкреплялся теплом в глазах. Его могли не любить профи, но все жертвы, которых молодой герой спасал, казалось, тянулись к этому свету, какой бы ужасной не была их ситуация до этого. Иногда Шота думал, что он один из них. Даже если он, в отличие от жертв, знал, что в этот день Изуку сказали умереть не только злодеи, но и коллеги, что в обычной больнице ему не помогут, что его не признают, что он вернётся в пустой дом, потому что его собственная мать разорвала с ним все отношения из-за стресса. Мир похоронил его, но он сбежал из гроба, следуя мечте, чтобы помогать людям. Он продолжал идти с улыбкой.              Лёгкая ревность и белая зависть, которые появлялись в Айзаве при таких мыслях, неожиданно сменились раздражением, злостью и отчаянием. Он не хотел их, но они прорвались на передний план, пока он продолжал смотреть на не сломленного человека.              — Как… как ты просто продолжаешь? Как ты продолжаешь идти с улыбкой? — слова, которые давно вертелись у него на языке очень давно, наконец-то были сказаны. И хоть внутри они могли быть рождены агрессией, они были произнесены лишь с усталостью.              Виридиан посмотрел на него, уже с подхода, зная, что сегодня Шота был больше, чем просто уставшим. Он не знал, что происходило в жизни Сотриголовы, но также знал, что ему был нужен этот ответ.              — Знаешь, у меня нет семьи и близких друзей. Ты единственный человек, который хочет со мной общаться на постоянной основе.              Изуку говорит это с меланхоличной улыбкой, устремляя свой взгляд на небо, где не видно звёзд из-за городских огней.              — Обычно мне хватает улыбок спасённых людей за день, чтобы знать, что мои усилия чего-то стоят. Но бывают дни и ситуации, когда этого мало…              Молодой человек повернулся к Айзаве, бесхитростно улыбаясь.              — Тогда я использую злость и мелочность, чтобы напомнить себе, что я жив, когда все пророчили мне смерть после десяти. Они говорили, что я не справлюсь, но вот, я здесь. А когда негативные мысли одолевают и эту мою часть, то…              Шота смотрит на Изуку, который всматривается в пустые улицы района. Вспыхнувшие ранее эмоции улеглись под весом логики и разума, но ответ его интересовал лишь ещё больше.              — Знаешь, я люблю кацудон. Если я вернусь домой живым, то смогу съесть его снова. А если я его съем, то буду счастлив, так почему бы мне не улыбнуться и продолжить двигаться дальше?              — Это глупо, — ответил Айзава, не понимая Мидорию снова, как и половину времени их знакомства.              — Но это работает, — Виридиан встал и улыбнулся на прощание, у них обоих был патруль, и время перерыва подошло к концу.              «Это не возродит его и не исправит ошибку. Ошибка совершенна, двигайся дальше и найди способ помочь.»              Шота вспомнил, что дома его ждут коты и маленькая девочка на пути восстановления. На работе его ждут друзья и коллеги. Если Сотриголова приложит усилия и продолжит дальше, то он сможет выпить любимый кофе и поспать, а дорогие ему люди проживут ещё один день, так почему бы ему не улыбнуться, да? Оборо хотел бы, чтобы они все были счастливы.              Этот глупый совет не исправит его жизнь, не излечит тонну его ментальных проблем, не превратит его в оптимиста или улыбчивого человека. Не исправит его отношения к обществу, не исправит само общество, не воскресит мертвецов. Курогири всё ещё Ному, Тенсей не выйдет из комнаты, а в его классе чётное количество учеников. Но возможно, он только что чуть лучше понял Изуку. И возможно, у него появится ещё один костыль, чтобы подниматься из выгребной ямы его разума.              Айзава Шота продолжил свой патруль, скрывая маленькую улыбку за шарфом.