История Тряпичной куклы.

После головокружительного приключения Рогату преследовало щемящее чувство одиночества. Джекс и Помни, казалось, нашли общий язык, а она так и осталась одна в этом безумном цирке. Она проскользнула в свою комнату, словно тень. Здесь царил странный уют: цветастая тумбочка, пушистый ковер, кровать, укрытая розовым бельём, и повсюду, словно диковинные цветы, торчали из стен разноцветные нитки и острые иглы. В укромных уголках теснились деревянные фигурки домашних животных – хрюшек, курочек, лошадок, словно осколки мирной жизни. Она опустилась на кровать, спрятав лицо в ладонях. — Опять я все испортила, — прошептала она, и голос её дрогнул. Внезапный стук в дверь заставил куклу вздрогнуть. Она робко приблизилась. — Э… Рагата, — раздался за дверью голос Помни, — У тебя всё в порядке? Мы собираемся ужинать… — Всё хорошо, Помни, — ответила та, стараясь придать голосу бодрость, — Просто решила немного прибраться, скоро буду! — Хорошо… Едва Помни отошла, из-за двери донёсся приглушенный плач. Она тихонько приоткрыла дверь и замерла в ужасе. Рагата рыдала, зарывшись лицом в подушку. Внезапно она схватила иголку со стены над кроватью и, словно обезумев, вонзила ее себе в руку, плача и истерически смеясь одновременно. Помни отшатнулась, охваченная леденящим страхом. В мгновение ока Рогата швырнула иголку в сторону клоунессы. Помни отскочила, и игла с глухим стуком вонзилась в деревянную дверь. Заметив Помни, Рогата замахала руками в панике, бормоча извинения. — Ой, прости, пожалуйста! Я не хотела… Это случайно вышло… — С тобой все в порядке? Помни, не решаясь, приблизилась к кровати. Рогата отпрянула, съежившись в комок, и натянуто улыбнулась. — Конечно, все просто замечательно… Но, увидев, что ее слова не убедили Помни, тяжело вздохнула. — Нет, ты как всегда права, все ужасно… — Это из-за того, что случилось в на матче? — Да… Я хотела сказать тебе спасибо за совет, немного побыть стервой. Но это оказалось так трудно для меня… В смысле, показывать негатив. Хотя, признаться, мне очень этого хочется. Просто накричать, высказать все, что на душе. Но потом меня мучает жуткое чувство вины. Ведь слова могут ранить очень глубоко. .— Это всё из-за моих родителей… Кукла осеклась, словно захлопнулась, и повисла тишина. — Прости, не хочу тебя этим грузить… Не хочу, чтобы и ты впитала эту горечь. Вдруг и тебя коснется… Как Джекcа, Генгл, Жакоба… По щекам Рогаты потекли слезы. — Ничего… Я готова слушать, — Помни попыталась говорить как можно нежнее, присаживаясь рядом. — Уверена, по сравнению с тем, какая бездна ждет нас впереди, твоя история покажется светлым воспоминанием. — Ты правда этого хочешь? Помни кивнула. Рогата глубоко вздохнула и начала: — Как ты уже знаешь, я родилась в богатой семье. У нас была своя ферма, целое поместье! Лошади, куры, свиньи… Отец обожал природу, он посвятил себя разведению скота и выращиванию разных растений. А мама… Мама работала в агентстве недвижимости. Они познакомились на фестивале урожая. Влюбились и стали жить вместе. Но вскоре отец узнал, что мама любила не его, а лишь его деньги. Она выросла в нищете и мечтала вырваться. Она уговаривала его продать ферму и переехать в город. Отец не мыслил иного – эта земля, пропитанная потом предков, была его кровью, его наследием. Он мечтал о детях, о маленьких ножках, бегающих по траве, но мама упрямо стояла на своем, словно за каменной стеной. И все же, словно поддавшись мольбам сердца, она уступила. Я родилась, и папа светился от счастья, его глаза искрились, как утреннее солнце. А вот мама… Всю жизнь она ходила по краю, натянутая, как струна, готовая в любой момент сорваться. Она грезила о городе, о блеске витрин и шумных улицах, о жизни, где деньги с фермы откроют ей дверь в другой мир. И с первых лет она вбивала в меня правила, словно гвозди в доску: быть послушной, тихой, угодливой. " Таких любят," – шептала она, а за малейшую провинность хлестала кукурузным стеблем и ставила коленями на горох. Папа же, напротив, дарил мне свободу, позволял пачкаться в земле, хохотать до хрипоты. Он научил меня любить софтбол, чувствовать азарт игры. Вроде бы все было хорошо, но вечная ругань матери отравляла воздух. Она придиралась ко всему: к немытым рукам, сутулой спине, к улыбке, сорвавшейся не вовремя, к любому звуку, вырвавшемуся из моей груди. Она заставляла меня следовать правилам до фанатизма, учиться на одни пятерки. Даже четверка становилась поводом для наказания: голод и побои были моими спутниками. Когда папа пытался защитить меня, в доме разгорались настоящие баталии. Я боялась даже думать о полиции – мама запугала меня до смерти: "Ты хочешь, чтобы мы оказались в психушке, а ты – в детдоме? Только о себе и думаешь, неблагодарная!" Я молчала долгие годы, пыталась угодить всем, натягивала улыбку, но в глазах окружающих видела лишь одно: я – зубрила и немного сумасшедшая. А потом разверзся ад… Страшная авария, словно злая судьба, обрушилась на нас в одночасье. Рагата захлебнулась в рыданиях. — Мы возвращались из магазина, ночь была чернильная, дождь лил как из ведра. Папа вел машину, мама сидела сзади. И снова начался этот нескончаемый спор… А потом я не выдержала и выплеснула ей в лицо всю боль, все обиды, крикнула, как мне тяжело притворяться хорошей, как я одинока. Папа поддержал меня, высказал ей все, что накипело. — Ты меня совсем не слышишь! — сорвался мой голос в крик. — А ты никогда не была благодарна мне! — взвизгнула она в ответ. В тот роковой миг папа потерял контроль над машиной на скользкой дороге. Удар был сокрушительным. Дальше все как в тумане… Меня изломало, но я выжила. Мама тоже… но пережитый ужас спровоцировал выкидыш. Оказалось, она ждала ребенка, но тщательно это скрывала. А папа… Папа погиб на месте. С того дня она превратилась в чудовище. Любая моя провинность вызывала у нее приступ ярости. Она винила меня в его смерти, в смерти моего нерожденного брата. Этот груз был невыносим, и я сбежала из дома, пустилась в бега. Но даже учеба не спасла меня от ее тирании. Мама заставила меня работать с ней в сфере недвижимости, манипулировала мной, каждый день отравляла напоминаниями о той страшной ночи, внушала, что это все из-за моего непослушания. И вот я здесь, вдали от всего этого кошмара. Но ночные кошмары не отпускают. Рагата вытерла слезы. — Поэтому я подавляю в себе любую агрессию. Злые чувства разрушают жизни. Я надеялась, что, если буду улыбаться и помогать другим, обрету друзей. Но не получилось. И из-за этого пострадал Жакоб… близкий друг Джекса. Не знаю, расскажет ли он об этом, но мне безумно стыдно. И этот кролик… хоть он и раздражает, мне он почему-то дорог. Я вижу в нем брата, каким бы он мог быть, если бы его воспитала моя мать. Но чем дольше я здесь, тем больше чувствую, что становлюсь похожей на нее. Я завидую Джексу. Он такой безбашенный, неправильный… Я тоже хочу быть такой, но не могу. Материнские установки держат меня мертвой хваткой. Прости меня. Рагата зарыдала. – Всё в порядке, даже замечательно, что ты открылась. Помни посмотрела ей в глазок. — Держать негатив в себе – прямой путь к пропасти. Я знаю по себе: потом наступает кромешная депрессия, мысли о самоубийстве… Выговориться – это как глоток свежего воздуха. Ты могла бы рассказать обо всем раньше. – Знаю… Но страшно до жути… Мне кажется, я скоро рассыплюсь на части, ведь я так и не нашла себя, не обрела друзей… – Эй, ну что ты такое говоришь! — Возразила Помни. — Вспомни, как ты поддерживала меня, я бесконечно благодарна тебе за это, правда. И Джекса понять можно. Я буду с вами, мы ведь все испытания проходим вместе. Она грустно вздохнула: — Конечно, уже вряд ли выберется отсюда, но что, если мы вместе разгадаем эту чертову загадку? Ты ведь тоже видела выход. – Конечно, его все видят, когда попадают сюда. Это что-то вроде первого приветствия от Кейна. Я тоже искала, но это бессмысленно. Я уже привыкла. Здесь гораздо интереснее и… лучше, чем дома. Зуб даю, я не хочу назад. Всё это в прошлом. Мама точно по мне не скучает – продала ферму, живёт, наверное, в каком-нибудь огромном городе с новым любовником. Эх… Помни осторожно вложила свою ладонь в руку Рогаты и улыбнулась: – Обещаю, я буду рядом. Никто из нас не сойдет с ума. Если уж попадать в передряги, то только вместе. – Спасибо тебе, Помни. Девочки обнялись. – О, и пожалуйста, ни слова Джексу о том, что я наговорила, ладно? – Могила. Они расхохотались, и эхо их смеха еще не успело затихнуть, как, словно из ниоткуда, возник Кейн. — А вот и вы, мои потеряшки, — нараспев произнес он. — Ищу вас по всем закоулкам! Живо, на подъем! Новое приключение уже стучится в дверь! — Опять? — простонала Помни. — Мы ведь только вернулись, — проворчала Рагата, недовольно нахмурившись. — Знаю, знаю, но что поделать… На этот раз вам предстоит наведаться на кладбище домашних питомцев и отыскать заблудшие души зверушек, покинувших свои могилы. Но будьте осторожны, они те еще сорванцы. Я жду! И с этими словами Рот растаял в воздухе, оставив после себя лишь легкий привкус необъяснимой тревоги. — Что ж, пора, — вздохнула Рагата, смирившись с неизбежным. — Ага. И зачем я только заикнулась про Могилу… — Спасибо тебе еще раз, — искренне произнесла кукла. — Да не за что… — смущенно пробормотала арлекинша, пряча взгляд. — Нет, правда, ты прямо как настоящий психолог. Ты не заметила, что после твоего появления мы становимся… — Откровеннее? — догадалась Помни. — Да, это удивительно. Раньше такого не было. Ты случайно не была психологом в прошлой жизни? — Нет, никогда, — с улыбкой ответила арлекинша. — В любом случае, спасибо… — Вы идете или где? — нетерпеливо воскликнул Кейн, снова возникнув перед ними. — Или мне нужно поторопить вас силой мысли? Он щелкнул пальцами, и пространство вокруг них начало искажаться. Перед тем как исчезнуть в вихре красок, девочки крепко взялись за руки и одарили друг друга нежной, ободряющей улыбкой. Впереди их ждало новое приключение, полное опасностей и загадок, но вместе они были готовы ко всему.