Do u wanna be my dog? // Будешь моим песиком?

От звука колонок в зале, казалось, даже стены содрогались, а хлипкие на вид сборные конструкции под сценой словно так и норовили надломиться от творящегося выше хаоса выступлений. Слух, уже привыкший к подобному шуму, даже не напрягался, фокусируясь только на сбивчивом рассказе спутника. Темная взлохмаченная макушка, выбеленные спереди пряди и полы куртки затрепетали от внезапного кашля, пришлось опереть младшего товарища на себя, чуть обняв за плечи в бережливом братском жесте. Несколько девушек в блестящих сценических нарядах, явно собирающиеся выходить следующими, презрительно отвели взгляды, шепчась, вызывая только ехидную ухмылку. Были времена, когда подобные пересуды вызывали дрожь и холодную испарину, но теперь-то дышалось куда свободнее. Чего не скажешь о брюнете в объятиях. — Чуя-сенпай, мне уже лучше, честно, — хрипло и натужно от сдерживаемого кашля произнес он. — Акутагава, ты же для важного, как говорил, дела увязался, так отдышись нормально, — уводя дальше по закулисным помещениям друга, Чуя похлопал по его карманам в поисках ингалятора. Пусто. Под новую волну кашля вырвался осуждающий вздох — в няньки он не нанимался, но обещал Гин приглядеть за ее братом. — Держи, — Чуя протянул ингалятор из своей сумки. Благослови боже женскую предусмотрительность, потому что сам о себе Рюноскэ заботиться даже не пытался. — Сейчас полегчает, астматик несчастный. Носи сам свои штуки, так и сдохнуть можно. Знаешь же, что на сборных концертах полно народу, распыляющих невесть чего. Будет неловко, если этот твой перец один из них. Задохнешься от восторга же, — пока Чуя выражал недовольство, Акутагава успел воспользоваться лекарством и даже начал нормально дышать и стоять на своих двоих. — Простите, сенпай, — тихо выдохнул Рюноскэ. — Наверное, оставил баллончик в другой куртке. — Да я понял, выпендриваешься перед этим своим попсовым… Как его, еще раз? — Дазай-сан. И я не выпендриваюсь. Просто… Именно из-за него я пришел в музыку, и… Чуя перебил его жестом, словно отмахивался от порядком надоевшей за сегодня истории: — Да-да, он твой путеводный свет и прочее, я понял. Судя по тем расфуфыренным поющим трусам, женский блок начинается. Я не хочу опоздать к сестрице Кое, справишься сам со своим ненаглядным? От подобной формулировки Акутагава чуть не закашлялся снова, но уже от плохо скрытого смущения. — Дазай-сан не… я справлюсь, спасибо, что взяли с собой, — протараторил все же Акутагава и, поклонившись, поспешил прочь дальше по коридору. Чуе оставалось только со смешком проводить его взглядом и направится к гримёрке, указанной в смс. Накахара Чуя был матерым артистом, успевшим взлететь с низов, а после свалиться с пика своей картеры обратно в обшарпанные подвалы и мелкие клубы. Но он не жалел. И его прошлая продюсер, Кое-сан, что взрастила из оборванца настоящую звезду, тоже не жалела, слишком успела привязаться к подопечному, от чего его личность стояла для нее теперь выше его карьеры. Работать вместе они больше не могли, зато часто наведывались друг к другу, проверяя, как идут дела. Сегодняшний день исключением не был, разве что Акутагава в этот раз, услышав, что Stray Dogs также будут на сцене, вызвался пойти тоже. В остальном все как и всегда: помощь малышке Кеке с волнением перед выступлением, пара историй с последнего вступления для сестрицы Кое и горячий крепкий чай у экрана трансляции со сцены. Чуя в такие моменты спокойствия наполнялся еще большим вдохновением продолжать свою андеграунд карьеру не смотря ни на что, прощался с настроением приподнятым и даже домашним. Вызов. Короткие гудки. Аппарат вне зоны действия сети. Чтобы не стоять столбом у выхода, Чуя решил поискать немного Акутагаву в кулуарах самостоятельно. Дазай Осаму ненавидел этот день. Эту жизнь, этих людей, эту сцену и эти песни, которые нужно было спеть. Ненависть пропитывала его всего, он буквально весь состоял из нее: из ненависти, вчерашней текилы, которую заливал как не в себя, и от какой-то жуткой смеси лекарств, острого соуса и сырого яйца, которой его пыталась привести в чувства менеджер Йосано. — Блять, это невозможно даже нюхать, не то что пить, — пожаловался Осаму, зажимая нос пальцами, чтобы в пару глотков проглотить бурду от похмелья. Его чуть не вырвало (снова) на костюм, но силы воли хватило сдержаться. — Просто пиздец, Йосано, где ты вообще взяла эту хрень… — Как можно было так напиться перед концертом?! — Куникида всегда был немного паникер, но сегодня он бил все собственные рекорды. Дазай был уверен, если бы Доппо мог, он бы прибил его на месте, в этой чертовой гримерке, остальные помогли бы избавиться от тела, а Фукузаве-сану сказали бы, что солист «псов» просто не явился на концерт и куда пропал неизвестно. И Дазай даже не стал бы на них обижаться. Лишь бы чертов Куникида прекратил орать. — Тебе плевать на себя, на свою репутацию и свое здоровье, но почему остальные участники группы должны страдать из-за тебя, чертов эгоист?! — Ой, блять, — простонал Дазай, роняя голову на свой гримерочный стол в тщетной попытке спрятать глаза от яркого света ламп, а уши — от криков. Голова болела ужасно, будто ею вместо мяча всю ночь играли в футбол. — Нормально все будет. Подумаешь, слегка перебрал накануне, большое дело. Я сейчас соберусь, ты даже не заметишь, что я с похмелья. В наушнике у менеджера Йосано что-то зашумело, она прислушалась и объявила: — До выхода пять минут. Всем приготовиться. Дазай, будь так добр, не заблюй кулисы и себя, второго комплекта костюма я не найду. — Да все нормально, — проворчал Дазай и махнул рукой, — идите, мне нужна еще буквально минутка… Первой гримерку покинула менеджер Йосано, буквально выталкивая прочь Куникиду Доппо, лидера Stray dogs, пытающегося прочитать Дазаю лекцию, следом с безразличным видом вышел Эдогава Ранпо, а за ним — самый юный член группы Накаджима Ацуши. Юноша с беспокойством глянул на солиста с похмельем и робко спросил: — Дазай-сан… может, вам воды?.. — Ацуши, котенок, — вздохнул Дазай, — будь добр, оставь меня одного. Я сейчас приду, окей? — Х-хорошо, — кивнул юноша и удалился. Наконец-то в гримерке стало тихо, и Дазай поднял тяжелую больную голову, чтобы взглянуть на себя в зеркале. Мда… видок был что надо: лицо было все еще слегка опухшим, хотя ему сделали маску, наклеили патчи и наложили макияж. Синяки под глазами замазали, но мелкие сосудики на белках все ещё были красными и распухшими. Щетину сбрили, тон кожи выровняли, румянами попытались скрыть мертвецки-бледную и местами синеватую кожу. В целом, неплохо постарались, со стороны было почти незаметно, что Осаму пил по-черному последние три дня. И все же знающий без труда бы все понял. Дазай страдальчески улыбнулся своему отражению. «Господи. Что с тобой стало?..» Дверь бесцеремонно открылась. Обычно так делал Куникида, но хоть резкость открытия и была похожей, визитер ввалился куда более шумно. — Черт, и куда он пропал, надеюсь, хоть не сдох от кашля, — проворчал рыжеволосый гость. Шляпа, до развратного болтающаяся на честном слове майка, накидка с леопардовым безвкусным принтом, узкие джинсы и берцы. И много, чертовски много маленьких украшений, от пирсинга в ушах до болтающихся побрякушек на шее. — О, ты же из Псов? Привет, не скажешь, тут не появлялся полудохлый парень в кожанке, темноволосый, почти без бровей и взгляд еще такой темный-темный? — Ты, нахрен, кто такой? — нахмурился Осаму. Вид у незваного гостя был какой-то смутно знакомый, но Дазай был слишком болен, чтобы думать. Да и одет этот рыжий был как артист, наверняка кто-то из выступающих… — Тебя стучать не учили, прежде чем войти? — Ох, извините вашество, что побеспокоил, — фыркнул без капли сожалений незнакомец. — Я Чуя из The dirty sorrow, но вряд ли поп-артисты слушают настоящую музыку, — язвительно протянул он, собираясь уйти. — Раз Аку тут нет, надеюсь, не увидимся — …Накахара?! — удивился Осаму и даже развернулся в сторону гостя. Комментарий про настоящую музыку он даже не услышал. — Накахара Чуя! Тот маленький рыжий победитель! Школа вокалистов восемь лет назад, помнишь? Мы участвовали вместе! Чуя замер в проходе. Его открытое в эмоциях лицо сменило гримасу ехидства и высокомерия на растерянность, в голубых глазах блеснуло что-то. — Я выиграл, да, но…это в прошлом. Если хочешь по старой памяти удачное знакомство воскресить, разочарую. Хочешь успешную карьеру — держись от меня подальше, Дазай, — Чуя поджал губы, нахмурившись. — Или снова вылетишь также быстро — Ты все так же мил, — улыбнулся Дазай, внимательно рассматривая старого знакомого. — Хм… ты все такой же маленький, хоть и стал заметно мужественнее. А вот стиль у тебя изменился, раньше ты был больше похож на гопника. Дазай тихонько и хрипло захихикал и попытался подняться на ноги. Голова закружилась, колени подкосились и перед глазами потемнело. Дазай не сразу понял, что падает. Чуя уже открыл рот, чтобы выдать жесткий ответ насчет роста, но Дазай резко завалился. Достигнуть пол тот так и не успел — Накахара уже держал вокалиста за плечи. Ему не в первой было полагаться на реакцию в таких ситуациях, не счесть, сколько раз та же Хигучи, слишком загоняв себя, также падала от истощения. — Почему все артисты такие инфантилы и совсем о себе не заботятся, — пропыхтел рядом с виском Дазая Чуя, оттаскивая его к диванчику. — Неустойчивый придурок — Я просто потерял голову от твоей красоты, — хмыкнул Дазай, стараясь, чтобы чудесное средство Йосано от похмелья не покинуло желудок. От него отчетливо несло перегаром, который пытались скрыть духами. — Блять, мне на сцену… Куникида меня сожрет… — Шути больше, тогда одного из нас точно вывернет, — фыркнул Чуя, укладывая пострадавшего и задирая тому ноги повыше. — У вас есть менеджер или продюсер здесь? Тебе сейчас сцена не грозит — Блять, нет, — простонал Дазай, — я должен выступить, иначе босс меня убьет… Нельзя, чтоб номер сорвался, парни меня не простят… Слушай, помоги мне дойти до кулис? Дальше я сам, а вот до кулис в одиночку не осилю… — С какого хрена я твой соучастник стал? — рыкнул Накахара, в одно движение стаскивая Дазая с дивана и перехватывая на руки. — Выкину тебя на сцену и попрощаемся, понял? — зашагал он недовольно из гримерки прочь У Дазая на секунду завалился горизонт, а потом он понял, что его несут на руках в сторону сцены, лавируя по коридорам между артистами и стаффом. У него даже хватило сил удивиться, каким сильным оказался Чуя, раз смог так легко поднять Дазая на руки. — Ты что, качаешься?.. — булькнул он, вяло хватаясь за Чуину шею слабыми руками. — Вроде того, — прокряхтел Чуя, стараясь не разбить бестолковую голову Дазая об опоры и проемы. — Всяких впечатлительных, больных и алкоголиков таскаю регулярно, — пнув очередную дверь, он мешком сгрузил ценный груз перед ребятами, похожими на постер, что показывал Акутагава, рассказывая про ненаглядного Дазая. Лучше мелкому не знать, каков его кумир на самом деле и как от него несет перегаром. — Ваш? — коротко спросил он у блондина с низким хвостом, кивая на тушку Дазая — Осаму! — возопил Куникида разъяренно. — Твою мать, я так и знал, что ты будешь никакущий! — Блять, Куникида, зачем так орать, — Дазай попытался встать, и юный Ацуши тут же бросился ему на помощь. Ранпо, еле сдерживая нервные смешки, помог Ацуши поднять товарища с пола, чтобы тот в итоге повис обнимая их двоих. — Да стульчик ему поставьте и не нервничайте, — предложил Чуя слегка унизительный вариант. Ситуация его явно раздражала. — Ладно, адьос, блондиночка. Не выблюй на фанатов, Дазай, — хмыкнул он напоследок и собрался уже уходить, но вспомнил что-то. — О, кстати, за работу курьером по доставке ваших артистов, оставьте мне свои автографы на чем-нибудь. Мой кохай вас искал, — Накахара похлопал себя по карманам, но ничего существенного не нашел. — Я отдам тебе фотокарточку, не задерживай нам выход, Дазай и так постарался, — поманила его за собой Йосано, кивнув Куникиде, мол сама все уладит. — Дазай, не забудь, про, — она не договорила, Ранпо с полуслова понял ее и вставил висящий лишним грузом ушной монитор Дазаю. Режиссер уже периодически напоминал обратным отсчетом о приближающемся выходе. — Спасибо, Ранпо — Рад был повидаться, персик, — улыбнулся Чуе Дазай, пытаясь стоять на ногах ровно. — Заходи как-нибудь еще, когда я буду в лучшей форме, поболтаем. — Ага, заткнись уже, алкаш несчастный, — Куникида всучил Дазаю его гитару и скомандовал остальным приготовиться. Ведущие уже объявляли выход Stray dogs, когда Осаму кивнул держащим его Ацуши и Ранпо, сообщая, что он в норме и готов идти. Софиты обожгли слизистую глаз. Визги и крики фанатов оглушили на короткий миг, отдаваясь в голове ударами колокола, но Дазай лишь шире улыбнулся. — Хэллоу эврибади! — закричал он в микрофон и помахал рукой морю людей перед ним. — Поднимите вверх свои руки! Ранпо вдарил по барабанам, Ацуши и Куникида — по струнам, и шоу началось. Пальцы двигались автоматически, выдавая заученные аккорды почти без ошибок, Дазай сосредоточился на вокале, стараясь как можно четче выговаривать слова. В моменты, когда ему не хватало сил или — непростительная блажь для артиста — он забывал текст, рука устремлялась в зал, приглашая зрителей спеть за него, а опытные товарищи помогали, напевая в свои микрофоны. В этот раз у Дазая не было сил прыгать по сцене с гитарой и выполнять какие-то трюки, так что он просто слегка пританцовывал на месте и потряхивал головой, хотя это было чревато. Казалось, прошла вечность, но песня наконец-то кончилась. И вместе с ней кончился и сам Дазай. Толпа ревела и неистовствовала, Осаму смотрел на нее сквозь катящийся по лицу пот, застилающий глаза, и старался улыбаться. — Всем спасибо за вашу любовь, доброй ночи! — объявил Куникида в микрофон и Stray dogs удалились со сцены. — Фух, ну, вроде бы, ничего так выступили, да? — оптимистично выдал Ацуши уже за кулисами, снимая с себя гитару. — Дазай-сан, как чувствуете себя? В ответ раздался грохот: Осаму, едва оказавшись за кулисами на достаточном расстоянии, чтобы его не было видно со сцены, упал без сознания на пол. Стафф замер не секунды, но также быстро пришел вновь в движение, люди засуетились, и старания Дазая не попадаться на глаза фанатам в таком состоянии отчасти пошли насмарку, ведущая на сцене не сразу собралась и по залу пошли тревожные шепотки. Среди лайтстиков и цветастой толпы стояли Чуя и Акутагава, все же нашедшие друг друга. Оказалось, младшему поплохело с волнения, и он решил найти Псов после их выступления, но тут на него удачно наткнулись Чуя и темноволосая девушка менеджер. Они успели даже на выступление, но не только отвратительная, на вкус Чуи, музыка напрягала, Дазай даже сквозь слои грима не выглядел здорово. Внутри липко копашилось легкое беспокойство, исключительно человеческое, не более, что Дазай свалиться также как в гримерке, но на глазах толпы. Пессимизм почти не оправдался: побелевшая ведущая и явная суета за сценой навели на не самые приятные мысли.

***

Чуя в тот день так и не вернулся за кулисы, проверить, что с Дазаем. У него есть товарищи и персонал, наверняка кто-то да позаботится. Но какая-то недосказанность и ощущение, что бросил человека в беде все равно не отпускали. Чуя свесил руки, отпустив струны. Сочинение не шло. — Чего приуныл, мистер лидер? — Тачихара, звякнув бутылками пива, плюхнулся на ковер, который заменял им звукоизоляцию и протянул прохладную тару Чуе. — Мысли дурацкие. Один парень из головы не выходит, — размыто ответил Чуя, отхлебнув хмельного. — Видно, он тебя знатно выбесил, — хохотнул друг. — Набей ему морду, как обычно, и делов! — Да это как инвалида побить, чести не сделает, — задумчиво протянул Накахара. Холодное пиво приятно растеклось по горлу, оставляя горечь. Верно, Дазай его просто ужасно выбесил, ведь когда они познакомились на том шоу, Дазай... «Да, буду ебашить рок!» Смешок коснулся горлышка бутылки. Ну что за идиот, одного проигрыша хватило, чтобы сдаться и играть теперь это подобие песен для юных нежных девочек. — Тачи… — Мм? — Погнали в клуб. Развеемся.

***

Дазай со звонким стуком опустил на стойку очередной пустой шот и вгрызся зубами в кусочек лайма. — Повтори, — махнул он бармену, перекрикивая музыку, и облокотился на барную стойку, наблюдая за танцующей толпой. Перед глазами уже все плыло, но Осаму не мог остановиться. Он давно сбился со счета, сколько рюмок осушил, наверняка уже вылакал целую бутылку и не заметил. Но было плевать. Беспокоило лишь одно: очень хотелось трахаться, но из всего многообразия мальчиков в этом заведении Дазаю не приглянулся никто. Это печалило. И бесило. Может, он еще недостаточно пьян, раз привередничает и позволяет себе выбирать? Ведь какая разница кого зажимать в сортире клуба, если на утро он даже не вспомнит лица своего любовника на одну ночь, не говоря уже о его имени? Новый шот текилы опустился на стойку. Дазай взял рюмку и еще раз оглянул толпу танцующих. В желтом проблеске софита мелькнула низкая фигура с рыжими волосами. Дазай сфокусировал взгляд. Со спины вроде бы ничего так, может, стоит хотя бы попробовать?.. Осаму осушил рюмку одним глотком и направился к своей жертве через толпу. — Эй, детка, — рука мягко легла на талию, Дазай подошел со спины и наклонился ближе к уху рыжего, чтобы перекричать музыку, — не против познакомиться? Только трек на танцполе показался относительно сносным, чтобы выйти и растрясти сладость коктейлей, как в личное пространство неожиданно ввалилось пьяное тело. Соблазнительно ввалилось, но не для Накахары, которого это нежное прикосновение на талии и низкий шепот не провели. Всего мгновений хватило, чтобы отойти от начального шока и стряхнуть наглеца с себя. — Так напиваешься, хоть мужиков с бабами не путай, пока тебя самого не трахнули, — развернулся Чуя резко. Бок зазудел от остатков касания. Перед лицом был Дазай собственной персоной. Пришлось моргнуть раз и еще, чтобы убедиться, что это не навязчивый образ обрёл флер материальности благодаря алкоголю. Но нет. Это точно был Дазай, самый настоящий. — Какого хуя, заморыш? Решил, что раз я твою тушу протащил по коридору, можешь навязываться? — О! — на лице Осаму расцвела пьяная довольная улыбка. — Чуя! Это снова ты! Как неожиданно и приятно! Что ты тут делаешь? — Наслаждался вечером, пока твоя смазливая морда в поле зрения не появилась, — буркнул он, но достаточно громко, чтобы заглушить музыку. Вряд ли это помогало всецело, и для убедительности следующую фразу пришлось произнести притянув к себе за ворот и щекотнув дыханием ухо. — Будь другом, забейся в угол и не отсвечивай передо мной, алкоголик — Так ты считаешь, что я красивый? — Дазай был или слишком пьян, чтобы расслышать в этой фразе угрозу, или ему в принципе было плевать. Он приобнял Накахару за талию, прижимая к себе крепче. — Есть идея получше: предлагаю найти место поукромней, взять по бокалу вина и подарить друг другу сладостный вечер, что скажешь? Прежде, чем Чуя успел ответить, рука Дазая нагло скользнула с талии вниз и сжала ягодицу Накахары. Пахнуло текилой, лаймом и чем-то едва уловимым, чуть горьковатым, но свежим. Острый нюх отвлек внимание от чужих рук, Чуя и не понял сразу, что прижат к Дазаю вплотную, талия схвачена в кольцо, а сам Осаму уже предлагает уединиться. Чуя честно собирался ответить словами. Хук с левой не входил в планы, хотя и посягательство на мягкое причинное в меню на вечер тоже не входило. Вечер, который, кстати, только что был испорчен. Толпа вокруг закопашилась, расступаясь, никто не хотел попасть под раздачу в пьяной драке. — Еще раз меня тронешь без разрешения, будешь через трубочку жрать пару месяцев, — прорычал Накахара по-звериному утробно Дазай потерял и без того шаткое равновесие мгновенно, тут же завалившись на пол. Он уже приподнялся на руках и даже собирался что-то ответить Чуе, но тут же подоспел охранник и Дазая вывернуло прямо на его ботинки. Артиста мгновенно скрутили. Досталось и Чуе: второй бугай заломил ему руку и поволок прочь из клуба. Вечер перестал быть томным окончательно, когда обоих нарушителей порядка заперли в камере полицейского участка. Пьяный и избитый Дазай по пути к месту заключения был едва в сознании, и потому помалкивал. Чуя рассек ему губу, так что рот и даже рубашка кое-где на груди певца были залиты кровью. В камере была только одна лавка, она же кровать, и Дазай, не спрашивая разрешения и не советуясь, тут же упал на нее, едва ему освободили руки из наручников и впихнули в камеру. — Начальник, закурить хоть дай, тут же задохнуться, — крикнул Чуя, обхватив прутья решетки. Для него такие мероприятия в новинку не были. Ну посидит немного, подумает, может и мысли насчет лирики придут, тоже неплохо. Усатый полицейский протянул Чуе его пачку и спички, сжалостившись. — Спасибо, Хироцу-сан. — Сильно не дыми только, сынок. И не буяньте, дайте старику отдохнуть, — шаги постепенно стали отдаляться. Ответ Чуя так и не дал. — Ты там жив, дрыщ попсовый? — Чуя поставил ногу на бедро Дазая, чтобы чуть качнуть его на кушетке, и закурил. — Да пошел ты… — прокряхтел Дазай, отворачиваясь к стене и закрывая глаза руками. Голова гудела, во рту была помойка, еще и этот панк-недоросток стал курить, отчего к горлу вновь подкатила тошнота. Осаму молился о скоропостижной и безболезненной смерти. — Я смотрю, у тебя тут все на мази? Даже в ментовке свои люди есть. — Повезло просто, что у старика смена. С ним если нормально и сидеть тихо, он пару послаблений сделает. Даст ручку и бумагу, например, — хоть Дазай и лег на бок, места хотя бы сесть все еще не было. Пришлось опуститься на холодный пол, откинув голову на поясницу Осаму. — Я только не понимаю, нахуя нас обоих загребли. Дебошир же я — А тебе бы понравилось, если бы на тебя какая-то пьянь сблевала бутылку текилы вместе с лаймом? — прокряхтел Дазай. Помолчал и добавил: — жалко текилу. Хорошая была, дорогая. Я за нее так и не расплатился. — У тебя была веская причина, — выпустил очередную порцию дыма Чуя. — Зачем тебе вообще так нализываться? От себя противно, что для маленьких девочек два притопа три прихлопа играете? — хмыкнул он. — Тебя послушать, так у меня будто больше других проблем нет, кроме музыки, — вздохнул Осаму и чуть развернулся к Накахаре. — Поп-музыка — это все еще музыка, и если ее кто-то слушает, значит, мы не зря ее сочиняем. Хотя конкретно я ни одной песни для группы не написал. Пришлось сесть ровнее, а не подпирать головой чужую поясницу. Стало более зябко. — Ее слушают не от большого вкуса, а такие как вы даже не пытаются привить хороший. Не написал ни одной песни? Что ж, так ты еще более бесполезный, чем наш басист. Думаешь, раз лицом вышел, этого достаточно? Твои гитарные соло, кстати, дрянь. Тебе их тоже написали? — Агааа, — довольно протянул Дазай, вымученно улыбаясь. Хотя большая часть текилы уже покинула его организм, по вокалисту было видно, что он все еще очень пьян. — Нам пишут и тексты, и музыку, и хореографию ставят. Если у кого-то из участников группы есть свое видение номера, он может с радостью засунуть его себе в жопу и не тяфкать, потому что боссам виднее, как и о чем петь!.. Дазай пьяно захихикал, подавился и закашлялся. А как дыхание снова восстановилось, он глубоко вздохнул, и пробурчал себе под нос: — Ненавижу… — Так свалите. И не заливай про контракты. Пара скандалов — и ты на свободе. Ни одному агентству не нужны публично проблемные артисты, — досмаковав сигарету, Чуя потушил ее о пол и ловким броском отправил в умывальник. — Раздражаешь. Сам ненавидишь это, сам же еще тогда хотел играть настоящий рок, а не это убожество, но видимо ребенком ты был умнее, чем сейчас Сигарета была ликвидирована, и Дазай мог полностью повернуться к Чуе. Он был очарователен в своей легкой наивности: Дазай прямо сейчас работает над скандалом со своим участием, каждый раз, напиваясь, он старается приблизиться к этому скандалу. Но каждый раз его хватают за руки, пихают в тело иголки капельниц, замазывают синяки консилером, платят свидетелям пьяных дебошей и прессе, чтоб молчали, и выпихивают Осаму на сцену, чтобы отрабатывал. Дазай улыбнулся. — Хороший ты человек, Чуя, — сказал он, аккуратно коснувшись рыжих волос кончиками пальцев. Из-под рукава рубашки мелькнуло обмотанное бинтами запястье, но Дазай был слишком пьян и увлечен собеседником, чтобы заметить это. — Еще и красивый. И поешь волшебно. Уж не знаю, что ты исполняешь сейчас, но восемь лет назад у тебя был бесподобный голос… Лазурь радужки всколыхнулась тревогой. Чуя заметил бинты, но промолчал. На пальцы в собственных волосах даже не стал пылко реагировать, только мотнул головой, стряхивая прикосновение. — Можешь прийти в клуб «Порт», мы там стабильно по субботам. Послушаешь хоть что-то стоящее, а не диснеевские песенки, — пригласил он Дазая, хотя и без особой надежды, что тот заинтересуется его музыкой, слишком уж провакационно, казалось. — А сейчас отоспался бы, за тобой наверняка ваша менеджер прискачет, та хорошенькая брюнетка. Может, хоть сон поможет твоему дерьмовому видку, — взгляд многозначительно пробежался по мятой одежде, пропахшей кислым и алкоголем, по землистому цвету лица и синякам, только перебинтованного запястья смущенно избежал, слишком явно пропустив эту деталь — Хах, — Дазай убрал руку от Чуиных волос и закрыл предплечьем глаза. — Вряд ли сон мне сильно поможет. К тому же с такой головной болью я точно не усну… Раз уж я оказался в участке, за мной явится не Йосано. Уверяю тебя, меня ждет лютый пиздец. — Сдержал бы свою дорогую текилу, прошел бы как жертва, — пожал плечами Чуя, скребя ногтем пленку на пачке сигарет. Он сам надеялся, что придет не Мори с его акульим взглядом, в этот раз для него даже толковой отмазки нет, кроме очевидных проблем с контролем агрессии. — Если не будешь спать, двигай свою жопу, я тоже устал, — Чуя поднялся на ноги и принялся насильно сдвигать Дазая к стене. — Давай, ты же тощий, толку, что длинный. Поместимся — Валяй, укладывайся, — Дазай послушно сдвинулся ближе к стене. — Я, судя по всему, буду большая ложечка, а ты — маленькая. — Потянешь руки не туда, сломаю пальцы, гитарист, — пригрозил Накахара, прежде чем опуститься на кушетку спиной к Дазаю. Он со времен общежития прошлого агентства так вповалку, в тесноте редко с кем-то спал или даже просто лежал рядом, от того легкое чувство детской ностальгии мягко растекалось по уставшему телу, выравнивая дыхание до редких поверхностных вздохов Дазай закрыл глаза и уткнулся лицом в ворох рыжих волос на макушке, зарываясь поглубже носом и вдыхая Чуин аромат, который оказался на удивление приятным и успокаивающим. Ладно, руками он трогать не будет, но вот про другие части тела разговора не было. Чуя вздрогнул, издав смешок. От дыхания Дазая было щекотно, но как посягательство уже не ощущалось. Возможно, то была усталость или странное умиротворение от тепла чужого тела рядом — в собственной легкой майке он успел замерзнуть в этой холодной камере, и, чем больше согревался, тем больше клонило в сон. — Извини, что в лицо ударил, а не где прикрыть можно. Не сообразил — Мхмм… — ответил Дазай сонно. Видимо, это можно было перевести как «Да ничего страшного, гримеры не зря зарплату получают». Голова все еще болела, но рядом с Чуей оказалось так внезапно хорошо и спокойно, что Дазай стал потихоньку отключаться. Они даже успели задремать, когда в замочной скважине шумно зазвенел ключ, проворачиваясь. — Подъем, алкашня, — громкий и недовольный голос Куникиды резанул слух и отдался болью в затылке. — …приперся-таки, — Дазай зажмурился и кое-как поднял чугунную голову. Разлепив тяжелые веки, он проклял себя за то, что имеет зрение: рядом с недовольным Куникидой и полицейским Хиротцу стоял продюсер Фукузава, спрятав руки в рукавах традиционного кимоно, и смотрел на Дазая как на самое большое разочарование в мире и мерзкое насекомое, которое требовалось раздавить. Чуя под этот шум сел, недовольным взглядом испепеляя Куникиду и мужчину рядом. Кажется, кто-то важный. Кажется, про этот пиздец и говорил Дазай. Ладно, тот цеплялся за карьеру, а неприятный осадок, что не проявил достаточную человечность в день концерта Псов и не проверил этого несчастного, все еще скреблось. Терять было нечего, а вот индульгенцию перед самим собой ещё модно было заработать и отпустить ситуацию, Дазая и его вшивую группу куда подальше. — О, отлично, своего подранка заберете хоть. Вы извините, но он так бесил, что я его приложил и по лицу тоже, — Чуя выпрямился гордо и с вызовом. — Но так перестарался, что его блевануло на офицера. Но мы же все уладили, да, Дазай? — с нажимом в голосе — ладно, тут перестарался — осклабился рокер. — Ты же не хочешь писать на меня заяву больше и мы все решили мирно, да? — Писать ли на вас заявление за избиение, молодой человек, решать не Дазаю. Вы нанесли своими действиями ущерб репутации группы моего агентства и трудоспособному состоянию артиста, — холодно и серьезно прервал Чую директор. — О, так Дазай в рабстве? Проституции? Он же не ваша собственность, а сами мы все уже решили и больше не буянили. Мы же тихо сидели, Хиротсу-сан? — сощурился Накахара. Его такое потребительское отношение агентств к людям бесило до зуда в пальцах. Он сжал и разжал кулаки, разминая затекшие в перчатках суставы. — Подтверждаю, сидели вы и впрямь мирно, — старик блеснул стеклами очков. — Чуя тут вообще не при чем, это я виноват, — прокряхтел Дазай, вставая. — Я напился, первый к нему полез и не оставил в покое, хотя он меня предупреждал его не трогать. Так что все по-честному, обиды не держу, а насчет губы не парьтесь: на мне все как на собаке заживает. Он хмыкнул и облизнул губу. — Фукузава-сан, — встрял вдруг Куникида, — зная, каким проблемным бывает Дазай и как любит лезть в неприятности, я верю, что все это — просто дурацкое пьяное недоразумение. Решать, конечно, вам, но будет лучше, если мы просто забудем обо всем и уедем. — Поддерживаю! — вскинул руку Дазай, теряя равновесие, из-за чего снова показались бинты на запястье. — Я раскаиваюсь, больше так не буду, только заберите меня отсюда, хочу в душ и спать. Чуя вовремя поймал его за шкирку, как большого провинившегося кота, и усадил уже как следует. Все решение зависело от Фукузавы, теперь он, по крайней мере, взирал так давяще не на Дазая больше, а на Накахару. — Молодой человек, представьтесь, — не торопился с ответом директор. — Накахара Чуя, — не теряя вызова, исподлобья продолжал смотреть музыкант. — Я Фукузава Юкити, директор Твайлайт Продакшн. Жаль, что мы познакомились в таких обстоятельствах, предпочел бы встретить вас до того инцидента, — Чуя ощутил, как от напряженного оскала у него свело челюсть. То, что его продолжали попрекать, ни черта не зная или делая вид, что не в курсе всей творящейся в кулуарах гнили, выводило из себя. Хироцу предупреждающе опустил руку на пояс, к дубинке. Пришлось заставить себя чуть расслабиться. — Так мне ждать судебной повестки, господин директор? — выплюнул Чуя. Фукузава оглядел Дазая внимательно еще раз, подошел ближе и отечески поправил свалявшуюся каштановую челку. — Если действительно не имеешь претензий, мы уходим, Осаму. — Спасибо, Фукузава-сан. Извините, — Дазай склонил голову ниже, выражая раскаяние. Куникида приподнял его за локоть и обхватил за пояс, чтобы помочь встать. — Рад был повидаться, Чуя, — тепло улыбнулся Накахаре Дазай и протянул руку, чтобы пожать на прощание. — — И более трезвых, — хмыкнул Чуя, все же пожимая предложенную ладонь. Вовсе не потому что улыбка показалась настоящей и приятной, определенно потому что так было нужно для визуального подтверждения, что они все уладили друг с другом. Юкити первым покинул камеру, Куникида следом тащил Дазая, и последним не торопился выходить Хиротсу. — Друга завел? — полюбопытствовал старик, поправив очки. — Нет, точно нет, — усмехнулся Чуя, занимая всю койку и закуривая. Без Дазая лежалось вновь холодно и сон в одиночестве уже не шел. Дазая тем временем затолкали в машину и усадили на заднее сидение. Куникида уселся рядом, а Фукузава сел вперед к водителю и скомандовал ехать. — Простите, Фукузава-сан, это и моя вина тоже, — сказал вдруг Куникида, склонив голову. — Я как лидер группы должен был присматривать за ним. — Ага, именно это ты и сделал, доложив начальству, когда не нашел меня в общежитии, — вздохнул Осаму, потерев усталые глаза. — Не подумай, что я тебя обвиняю, наоборот, ты все правильно сделал… — Дазай, ты можешь просто заткнуться? — рыкнул на него лидер Псов. — Ты и так сегодня отличился, мало того, что на последнем концерте чуть не сорвал номер, так еще и сегодня ввязался в драку в клубе! Сколько можно прикрывать твою задницу перед прессой?! — …знаю, — вздохнул Дазай, отводя взгляд от директора. — Он из The dirty sorrow. Я погуглил, у них небольшой андеграунд коллективчик. Правда, раньше он был очень популярным артистом, но на самом пике почему-то ушел из агентства. А еще он восемь лет назад в Школе вокалистов вышел в финал и занял первое место. Так что мы с ним… что-то вроде давних знакомых. — До The dirty sorrow он был также лидером Знамений, популярного мужского коллектива. И где-то четыре года назад обвинялся в убийстве одного из участников группы. Доказательств не нашли и Накахару отпустили. Это тогда вызвало огромный шквал критики. Из-за задержания и угроз в свой адрес он не был на похоронах и в то время ни разу не посетил могилу, что только убедило общественность, что он и есть убийца. Поэтому, Дазай, я хочу честный ответ. Он тебе не угрожал, и вы действительно решили все мирно? — нахмурился Юкити — Нет, — закатил глаза Дазай и для убедительности посмотрел на Юкити в зеркало. — Не угрожал. К чему вообще была эта лекция? Я уже сказал: я полез первый, он попросил отвалить, но я продолжил приставать, и он не выдержал. Я бы тоже себе на его месте врезал. Осаму вновь вернулся к созерцанию пейзажей за окном автомобиля. Уже потихоньку начало светать, он и не заметил, как за всеми этими пьяными приключениями кончилась ночь. Вцелом, сегодняшний поход в клуб можно было назвать бесполезным: текилу выблевал, мальчика не снял, еще и в ментовку загреметь умудрился и от директора по шапке получил. Единственный плюс — встретил Чую. У этого парня, оказывается, богатая биография, его даже в убийстве успели обвинить. Хотя Дазаю слабо верилось, что он действительно виновен. Характер у Чуи, конечно, ужаный, он дерганый, вспыльчивый и абсолютно невоспитанный. Но чтобы убить кого-то из своей группы… Бред какой-то. Дазай запрокинул голову назад и скрестил руки на груди, пытаясь урвать себе хотя бы немного сна.

***

Дверь камеры вновь с грохотом распахнулась. За маленьким окошком было все еще темно, да и разбитое продрогшее состояние подсказывало, что подремать удалось всего ничего. В дверном проеме угловатой тенью стоял Хиротсу. — Прошу, обнадежь, что там сестрица, — тихо простонал Чуя, садясь на кушетке. Старик покачал отрицательно головой. — К тебе «беспокойный отец», как он представился. — О нет, еще и Элис дома осталась, — ущипнул себя Чуя за переносицу и пропуская момент, как полицейский отступил в сторону, позволяя визитеру пройти в камеру — И чья, по-твоему, это вина? — спросил посетитель строго. В камеру, постукивая каблуками по холодному полу, вошел высокий темноволосый мужчина в черном плаще. Вид у него был уставший, словно он действительно был отцом, которого вызвали в школу с работы, потому что чадо доставляет проблемы. Руки мужчина прятал в карманах плаща, а его внимательный взгляд как у хищного зверя изучал каждую деталь во внешнем виде Чуи. — Хм. Сегодня ты хотя бы без видимых повреждений. Что, слабый соперник попался? От тела избавился, как я учил? — Он был пьян, так что удара хватило, чтобы отбить желание лапать меня, — кратко и стыдливо разъяснил Чуя. — Мори-сан, я понимаю, что это второй раз за неделю, но ни к чему было вам самому приезжать. Просто произошло недоразумение, но мы все уладили с ним и его… представителями, — подобрал он слово помягче. Выкладывать на духу Мори, что ударил другого артиста, а за тем приезжал директор собственной персоной, которого Чуя еще и провоцировал, было равно изощренным наказаниям, в которые наверняка бы входило выполнять все капризы Элис. И как бы Накахара не был очарован белокурой малышкой, эта дьяволица плела веревки из людей похлеще своего папули. — Обещаю, это не доставит проблем, мы даже дружески посидели тут потом с тем парнем — «Представители»? Только не говори мне, что ты избил малолетку или инвалида, — Мори Огай изогнул бровь. — Эти люди представились? Сколько денег они хотят? — Мори-сан, да я бы никогда!.. — возмущённо подорвался Чуя с места. — Чертов Дазай просто набухался в клубе, приставал и получил по лицу, — стоп-кран эмоций все же сорвало, и прокручивание воспоминаний о тепле за спиной, ласковом прикосновении, таком ощутимом через тонкую ткань майки, о мерном сопении на узкой кушетке — все это только сводило душевное равновесие окончательно на нет. — И мы правда славно поболтали, даже успели уснуть, как этот его директор приперся забирать своего алкоголика.! И этот несчастный уже и так получил свое, а тот мужчина, Фукузава, напыщенный, весь из себя, обращался с ним как со своей собственностью… Огай внимательно слушал подопечного, которого неожиданно прорвало на откровения. Ему не составило труда сложить картинку воедино, едва он услышал имена. — О боги, — устало вздохнул Мори, прикрыв глаза ладонью. — Тебе хватило ума спутаться с Псами и их директором… Так, ладно, хватит. Собирайся, мы уходим. Если я проведу в этой камере еще хотя бы минуту, у меня случится припадок. Мори развернулся и пошел прочь из камеры. — Не спутывался я с ними! Это он ко мне прицепился, — возмутился Чуя, покидая камеру следом за Мори. Хиротсу такое оживление явно забавляло, он кивнул в сторону кабинета. Прежде чем уходить, Чуя должен вернуть вещи и подписать протоколы. Уже на улице удалось закурить, и это в купе с бюрократией охладило голову. Чуя шел за Мори тихо и смиренно, но нарастающее напряжение заставило все же подать голос первым. — Так… вы знаете Stray Dogs и их агентство, раз только по фамилиям поняли, о ком речь? — Я знаю их директора, Фукузаву Юкити, — ответил Мори, улыбнувшись уголками рта. — Он мой давний приятель. И, как ты заметил, он не «напыщенный», просто… слегка консервативных взглядов и старого воспитания. На самом деле, как директору ему не занимать терпения и профессионализма. Ты и сам это мог понять: группа ни о чем, а такая бешеная популярность… — Сильно ни о чем. И Дазай бесит. Только на своем лице и продакшне держится, словно даже не старается, не то что в детстве… — Чуя засунул руки в карманы поглубже, зло пыхтя сигаретой. Что ж, с «напыщенным» это он зря, возможно. Мори-сан как-то поменялся уж очень в лице, словно говорил об успехах Элис в гимназии, а не о приятеле. — Я должен как-то отработать, что вы меня забрали?.. — Что за вопрос, Чуя? Ты же мне как сын, — улыбнулся Мори и отечески похлопал Накахару по плечу, — разумеется отработаешь, куда денешься? Завтра же и приступишь, Элис как раз про тебя спрашивала. Огай уселся в машину, показывая, что разговор окончен. Пришлось выбросить недокуренную сигарету, чтобы не дымить в салоне, и сесть на соседнее пассажирское.

***

«Отработка» оказалась не такой ужасающей, как был изначально убежден Чуя. Во всех эти плетениях косичек, чаепитиях с плюшевыми зверьми и блёстках поверх привычно черного лака таилось особое очарование, моральный отдых. Учебный год пошел Элис явно на пользу, пока Чуя забирал ее от школьных ворот, она с упоением рассказывала про друзей, уроки и кружок рисования. Конечно, чтобы сопровождать маленькую принцессу приходилось и внешне соответствовать, заменив временно свой выразительный стиль на что-то более нейтральное и закрытое. А дни шли, единственные брюки без лишних прорезей требовалось уже стирать, и предложению малышки вместе сходить на шоппинг Чуя не мог отказать, как бы не опасался за потенциальное количество покупок полных рюшек и бантов. Торговый центр встретил их маленький дуэт свободной светлой галерей и немногочисленными покупателями. В будний день люди явно испытывали меньшую потребность в магазинах, и это было очень на руку Чуе, которого вполне могли узнать даже спустя столько времени с того инцидента с судом. Проблем для Элис не хотелось. Тем более девочка сама отлично справлялась с поиском проблем маленьких и несерьезных: то у куклы туфли некрасивые, то у платья рукава не такие. Только среди мягких игрушек они повисли надолго, чтобы спустя время выйти из отдела с плюшевым розовым крокодилом наперевес.

***

— Да блять! Дазай треснул кулаком по хромированному боку кофемашины, однако на цифровом дисплее все еще мелькало «Error». Сам видит, что ошибка, вся его жизнь последние лет восемь большая ошибка, но кофе выпить все равно хочется! Осаму попробовал еще раз: выключил кофемашину, проверил зерно, убедился, что его хватает, и снова включил аппарат. Снова «эрор». — Сучья ты железка, дай мне мой кофе! — кофемашине снова досталось кулаком. Дазай страдальчески застонал и упал на стул. Класс, видимо, сегодня он не позавтракает (если черный кофе с кучей сахара вообще можно назвать завтраком). Можно было бы, конечно, позвать кого-нибудь из ребят, или, в крайнем случае, позвонить Йосано, но… Он и так доставлял слишком много проблем в последнее время. Акико, конечно, приедет, вызовет мастера или вообще купит им новую кофемашину, хоть и сделает все это с недовольным видом. Но ее лучше не трогать по пустякам. Да и потом… он и так бесполезный. Ничего не умеет, даже кофе себе сварить не в состоянии. Просить о помощи у кого-то, даже у ребят из группы, равно признать это, подписаться под своей никчемностью. Так что сегодня без кофе. Покашливание со стороны двери должно было привлечь внимание. В проеме возвышался Фукузава собственной персоной. Проплыв в своем объемном кимоно к завороту барной стойки, он опустился на стул. — Я бы тоже выпил кофе, Осаму. Но, видно, машинка не работает. Зерна и воду проверял? — мужчина привычно мерзляво спрятал ладони в широких рукавах, наблюдая за маленькой истерикой Дазая у кофемашины. Очевидно, что кофе был просто предлогом. Отсутствие всех, кроме Дазая в общежитии вдруг обрело особый смысл — …блять. Вода, — ругнулся шепотом себе под нос Дазай и поднялся, чтобы проверить резервуар для воды в кофемашине, который — вот это да! — был пустым. Осаму глубоко вздохнул. Принялся наливать воду. — Молоко, сливки, сахар? — спросил он у директора, пока в чашку тонкой струйкой лился эспрессо. Артист уже понял, что сейчас его будут отчитывать, но делал вид, будто они тут с Фукузавой-саном просто собрались утренний кофеёк попить. В три часа дня. — Сливки и три сахара, пожалуйста, — улыбнулся Фукузава кончиками губ. Гул машинки прекратился, запахло свежим горьким ароматом кофе, пропитывая воцарившуюся тишину. — Осаму. Это заходит уже слишком далеко. Не один год прошел с того дня. Ода бы не хотел видеть тебя таким… Разбитым, — негромко и осторожно начал тему Юкити, из-за которой и пришел. — Подумай еще раз, компания могла бы обеспечить тебе хорошее лечение в клинике, психотерапевт лучше, чем алкоголь и твои похождения. В этот раз ты нарвался на, возможно, очень опасного человека, и если бы не толпа и охрана, кто знает, чем бы закончилось. Я обеспокоен, Осаму. Дазай, наливающий в чашку сливки, замер на месте. Нельзя было произносить это имя вслух. Даже сам Осаму никогда не упоминал его всуе, словно Одасаку был божеством. Дазай напрягся. Закусил нижнюю губу, отсчитал мысленно до десяти. — Фукузава-сан, — начал он, — давайте избавим себя от неловкости и сделаем вид, что этот разговор состоялся, но с тем же итогом, и не будем тратить время и слова? Чашка кофе со сливками и сахаром опустилась перед Фукузавой на стол, а сам Дазай со своим черным и сладким безобразием остался стоять у кофемашины, подальше от директора. — Осаму, этого твоего нового приятеля, которому ты руку жал, нашли с кровью товарища на этих самых руках, твои загулы уже переходят грань того, что Ацуши оправдывал как «эмоциональная разгрузка», — строже продолжал гнуть свое Фукузава. — Я терпел и ждал, когда ты пьянствовал и спал со всеми подряд, что потом приходилось платить прессе и твоим любовникам. Не давил на тебя, даже когда ты на сцену выходил ползком после своих ночных похождений. Но сначала ты падаешь в обморок после выступления, теперь связываешься с потенциальным убийцей, и мое терпение тоже имеет границы. Мне не все равно, что с тобой будет, и если ты сам о себе позаботиться не в состоянии, очевидно, это придется делать окружающим, — мысль, к которой вел Юкити, могла заключаться только в одном. Директор отпил из чашки, сохраняя все то же титаническое спокойствие и сухость в лице. — Я даю тебе два варианта на выбор. Первый более приятный: ты отчитываешься мне, Куникиде или Йосано, где и с кем находишься, или тебя сопровождает кто-то из группы или проверенной части стаффа, но ты не пропадаешь больше в неизвестности, пьешь умеренно и контролируешь рацион. Второй вариант тебе не понравится, и мы придем к нему, если ты не будешь придерживаться первого: твое расписание контролирую лично я. От того, когда тебе нужно репетицию, до того, когда тебе чистить зубы. У вас через два месяца камбэк, будешь прогуливать, я найду чем тебя занять. Мы договорились, Осаму? — …Вы не посмеете, — нахмурился Дазай, сжав в руках чашку до скрипа. — У нас свободная страна, а я — не ваша собственность, чтобы мной распоряжаться. Я взрослый, дееспособный и, вроде как, еще в здравом уме, чтобы за мной постоянно таскалась нянька! Я делаю все, что от меня требуется по контратку: я выступаю, общаюсь с фанатами, хожу на фотосессии, интервью, веду соцсети!.. А как мне проводить досуг — решать не вам. — Твоя работоспособность будет равна нулю, если ты продолжишь так истязать себя и искать опасность, — отрезал директор. — И это уже моя забота. Имидж группы и компании, которые еще чудом держатся — моя забота. И ты тоже моя забота, Осаму, твое здоровье и благополучие. Не собственность, это тебя тот преступник успел надоумить на такое? Я просто не хочу, чтобы с тобой случилось то же, что и с Одасаку или тем парнем, которого Накахара убил — Хватит, — отставил в сторону недопитый кофе Дазай. — Вы директор, вам виднее что и как делать. Хотите приставить ко мне надзирателя — пожалуйста. Контролировать каждый мой шаг — на здоровье. Мне все равно. Единственное, о чем прошу: хотя бы стучитесь, когда входите в мою комнату. Мне пора, у нас там по расписанию сольфеджио. Осаму махнул рукой и вышел из кухни. — Я попрошу Ацуши сопровождать тебя на этой неделе, — предупредил Юкити, зная наверняка, что Дазай его услышал.

***

Зоомагазин. Как они здесь оказались, было вполне предсказуемо. Щенки и котята, копошащиеся в пластиковых прозрачных боксах не могли не привлечь внимания Элис, да и сам Чуя, по правде, имел большую слабость перед животными, тем более такими крошечными. Элис с восторгом припала к витрине, и, наверное, стоило бы сводить ее в зоопарк в эти выходные, если Мори не увезет свою дочурку на природу за город. Погладив светлую макушку и поправив новую заколку с пышным бантом, Чуя оглянулся по сторонам. Дурацкая привычка проверять, не снимает ли его кто-то из подтишка уже, пожалуй, никогда его не покинет. — Жалко, Ринтаро не разрешит завести щенка, — вздохнула тяжело Элис. — Может, если бы ты наконец начала называть его папой, его холодное сердце бы оттаяло, — улыбнулся Чуя, перекладывая пакеты с покупками из руки в руку. Пластик заметно отдавливал пальцы грузом. — Но, Чуя, это же странно! Он мне не папа ведь, — надула она губы и взяла Накахару за руку, уводя бродить по отделам в поисках более экзотических животных. — Но ты же его любишь, он был бы рад, если бы ты выражала свою любовь именно так, — послушно следуя за юной подругой, Чуя не прекращал озираться по сторонам. Они вновь встали, но уже у стеллажа с костюмами для декоративных собак. — Фу, вот сам его папулей и называй. Я ему свои самые красивые рисунки дарю, он и так знает, что я его люблю, — Элис достала один из ошейников и нацепила на руку вместо браслета. Тесьма с облачками закономерно болталась на запястье, но ее только повеселила возможность покрутить его на манер маленького обруча. — То есть, когда ты хочешь подружиться с кем-то, ты ему даришь что-то? — Именно! Что-то, что только для друга! У тебя вот все штаны дырявые, бедняжка, поэтому я подарила тебе штаны, — гордо заявила она, возвращая товар на место и вновь цепляясь ладошкой. — Формально, это твой отец мне штаны купил. Как бы он еще не поседел от того, сколько всего ты набрала, — заметил Чуя. Их окружали игрушки для собак, поводки и пакеты с кормом. Элис только захихикала и резко сжала одну из игрушек-пищалок. Чую передернуло, он ругнулся под нос от неожиданности. — Давай хотя бы не так внезапно. У меня чувствительный слух, я музыкант, помнишь. — Тогда будет не весело, — пожала плечами Элис, продолжая щупать резиновых куриц, и цветные косточки. Внимание же Чуи обратилось к пакетам корма. Индивидуальный подарок, значит?..

***

— Дазай-сан, вам доставку привезли, какой-то тяжелый шуршащий пакет, — Ацуши был из тех немногих, кто всегда стучал в дверь, а не только по настроению как Ранпо или игнорируя все приличия и условности, влетая яростным вихрем, как Куникида. — Я оставлю у двери, ладно? И… Йосано-сан тортик принесла, поторопитесь, пока Ранпо-сан все не съел, — шаги за дверью удалились Дазай отложил гитару и встал с кровати. Какую еще доставку? Он ничего не заказывал. Может, перепутали?.. Под дверью стоял мешок с собачьим кормом. С упаковки на него смотрел довольный пес породы шелти (откуда Дазай вообще в курсе, как выглядит шелти?..) и буквально улыбался во всю зубастую пасть. Что за приколы? Зачем ему вообще собачий корм? Сбоку к пачке степлером прикрепили записку: «Говорят, на собаках все заживает быстро, но прости за лицо, оно ведь тебя кормит. А пока можешь поесть это, бродячий пес. Жду в субботу в «Порту» к 21:00, вход за кулисы включен, выпивка не включена.

— Накахара Чуя»

…Нет, доставку явно не перепутали. — Вот же сукин сын, — захихикал Дазай, читая иероглифы. Ладно, подкол был засчитан, извинения приняты, приглашение на концерт — тоже. Хотелось бы, конечно, посетить это мероприятие самому, но — спасибо Фукузаве — придется тащить с собой балласт в виде младшего Пса.