Часть 1
27 июня 2025 г., 16:49
Все началось, когда однажды утром он забыл поесть.
Этого не случалось раньше — он вообще не знал, что способен на такое. Всю свою раннюю жизнь он был настолько поглощен беспокойством о том, где взять еду, что оно, казалось, въелось глубоко в его кости. Конечно, он знал, что мог бы практиковать инедию, но никогда не решался на это. Никогда не позволял себе пропустить ни одного приема пищи, даже если еда на вкус напоминала опилки.
И все же он читал недавно опубликованный трактат по истории документирования гибридных видов за авторством У Ляодэ, оказавшийся таким ужасно интересным, что он провел за чтением весь день без перерывов на еду и питье.
Тем не менее, ожидаемое чувство голода так и не появилось — никакой рези в животе, вообще ничего.
Он почему-то забыл, что уже не был голодающим уличным мальчишкой, что его выживание вовсе не зависело от школы Цанцюн.
Ночью, лежа без сна, он прокручивал эту мысль в голове. В самом деле, ему совсем не нужно здесь находиться. Его ничто не держит, кроме преданности мертвецу. Ци-гэ давно умер, оставив вместо себя высокомерного болвана, который смотрел на Шэнь Цзю сверху вниз, делал ему подарки, чтобы тот не рассказал всем о его грязном прошлом, и отводил взгляд всякий раз, когда он делал что-то не так — как будто был не в силах смотреть на него достаточно долго, чтобы упрекнуть.
На самом деле, если бы он сбежал, Юэ Цинъюань, вероятно, был бы рад, что он наконец понял намек. Не мог же он просто объявить «шиди, собирай вещи» — это плохо повлияло бы на моральный дух. Но он ясно дал понять, что сам вид Шэнь Цзю причиняет ему боль. Проклятье, да он вздрагивал, едва заслышав его голос!
Шэнь Цзю принялся собирать вещи еще до рассвета.
Вот только… Он ведь все равно уйдет. Почему бы не посмотреть, как далеко он сможет зайти, прежде чем великий глава школы наконец соберется с духом и недвусмысленно велит ему уходить?
Больших усилий в любом случае не потребуется. Этот человек всегда выглядел так, будто страдал от запора, если оказывался в ситуации, где Шэнь Цзю должен был быть с ним мил и любезен — то есть адресовал свои оскорбления посторонним, а не этому человеку, и поддерживал с ним разговор на протяжении целых восьми предложений.
Размышляя об этом позже, Шэнь Цзю сочтет весь свой план следствием бессонницы.
(В глубине души он будет считать тогдашнего себя несомненным гением.)
***
Шэнь Цзю повертел в руках ярко раскрашенную тарелку. Он не думал, что когда-нибудь пользовался ею. Забрать или оставить? Ха, кого он обманывает. Конечно, забрать. Ее можно будет неплохо продать кому-нибудь, у кого не такой хороший вкус. Тарелка отправилась в мешочек цянькунь. — Мастер Шэнь? Он поднял взгляд и увидел сопляка с пышными волосами, который стоял в дверном проеме, слегка переминаясь с ноги на ногу. Шэнь Цзю чуть приподнял брови: — Речь, должно быть, обо мне. Назови свое имя и причину, по которой ты здесь. — Ло Бинхэ, господин. Нин-шицзе велела явиться сюда на чайную церемонию, в качестве представления. — В речи мальчишки чуть слышался говор, свойственный низшему классу, слова смешивались друг с другом. — Говори яснее, я едва тебя слышу. Нин-шицзе, значит? Так она воспользовалась тем, что он отвлекся, и наконец раздобыла себе шиди. Молодец, умная малышка — пусть и выбрала того, кто будет держаться прямо. С другой стороны, некоторым это нравится в человеке. Кто бы мог подумать, что у Нин Инъин такие вкусы. Шэнь Цзю нахмурился. Куда он убрал чайные сервизы? Он отчетливо помнил, как заворачивал их, чтобы не разбились, но в какой из мешочков он их положил? Он оглянулся. Десять одинаковых мешочков цянькунь лежали в ряд. Что ж. Он поднял веер. — Сегодня чая не будет. Я… — он ведь не мог сказать, что забыл, куда дел чайник. Подумайте о слухах! — ненавижу чай. Выкрутился. — Мастер Шэнь… ненавидит чай, — сказал мальчишка, не сумев скрыть сомнение. — Да, ненавидит, — подтвердил Шэнь Цзю, тут же удваивая ставку: — Я его просто терпеть не могу. Он такой… — «какой?» — такой горячий. Брови сопляка сошлись на переносице. Шэнь Цзю не знал, что происходило в его крошечном мозгу, но явно ничего хорошего. Лучше выпроводить его, пока он не начал задавать новые вопросы. — Ну ладно, — сказал Шэнь Цзю, стараясь говорить веселым голосом; получалось у него не слишком хорошо. — Добро пожаловать на пик Цинцзин, ты будешь называть меня учителем. Иди и найди своего Мин-шисюна, он поможет тебе устроиться. Мальчишка слегка подпрыгнул. Он развернулся, но и не подумал уходить, а открыл рот, как будто хотел задать еще один вопрос. Проклятье, только не это! — Убирайся. — Слегка убийственный голос удался Шэнь Цзю значительно лучше. Не успел он и глазом моргнуть, как мальчишка исчез. По крайней мере, тот хорошо выполнял приказы.***
В бамбуковом доме раздался отчетливый стук, заставивший Шэнь Цзю отвлечься от тщательного наклеивания листков с пометками на мешочки цянькунь. Сколько еще раз его прервут? Он открыл дверь, готовый выплюнуть ядовитое замечание в адрес человека, который отвлек его. Слова застыли на языке, когда он увидел Юэ Цинъюаня — одна рука поднята, чтобы постучать снова, другая спрятана за спиной. — Извини, шиди, я не помешал? Это был идеальный момент для начала выполнения его коварного плана. Шэнь Цзю взглянул на Юэ Цинъюаня из-под ресниц и пустил в ход одно из своих главных орудий. — Конечно нет, Юэ-гэ. Юэ Цинъюань густо покраснел. Охваченный удовлетворением Шэнь Цзю принял это за признак чистого раздражения и немедленно решил называть его так всякий раз, когда они останутся наедине. Юэ Цинъюань прочистил горло, но не смог заговорить. Этот человек был так жалок, что небольшая вспышка гнева заставила его потерять дар речи. Что же с ним случится, если назвать его «Ци-гэ»? Эту мысль стоило обдумать. Может быть даже, что такое переполнит чашу его терпения! — Ты говоришь, тебе что-то нужно? — Ах да, — напряженно сказал Юэ Цинъюань. — Я слышал, что тебе не нравится горячий чай. Шэнь Цзю всегда знал, что его ложь настигнет его, но ведь не так быстро. Прошел всего один проклятый день! Юэ Цинъюань неловко протянул ему корзину с мешочками странной формы: — Так получилось, что у меня завалялось несколько пакетиков чая, который нужно пить холодным. «Так получилось», тьфу ты. Темные мешки под глазами говорили о другом. Очевидно, он потратил свое драгоценное время на поиск этих пакетиков вместо сна — и все для того, чтобы втереться в доверие и заставить всех думать, что у Шэнь Цзю слабый и нежный рот. — Уйди с моего порога. Ледяной чай. Странные вещи приходят людям в голову. Но корзину он все-таки забрал. …Весьма неплохо.***
Он продолжил выполнять свой коварный план во время следующего собрания лордов. Он пришел пораньше, чтобы подвинуть свой стул ближе к стулу главы школы. Совсем чуть-чуть. Скорее всего, это вообще не будет заметно. Он станет понемногу придвигаться к Юэ Цинъюаню, а тот ничего не сможет с этим поделать — внутренне ликовал Шэнь Цзю. Будет вынужден сидеть все ближе и ближе к ненавистному шиди, пока наконец не сломается, прямо как лягушка в кипятке. И к тому же, будет выглядеть безумцем, который в бреду твердит о подлости своего шиди и его жестоких планах! Смотрите-ка, вот и Юэ Цинъюань, с достоинством беседует с Вэй Цинвэем. Он, как обычно, осмотрел комнату, внимательно взглянув на каждого, пока не остановил взгляд на Шэнь Цзю. Юэ Цинъюань так и не отвел от него глаз до конца собрания — без сомнения, в надежде раскрыть один из его коварных замыслов. Однако на одном из следующих собраний уловка Шэнь Цзю со стульями была замечена Юэ Цинъюанем в самом начале. Шэнь Цзю замер. Он что-нибудь скажет? Обличит гнусные деяния перед всеми их боевыми братьями и сестрами? …Видимо, нет. Юэ Цинъюань сел на свой стул, не сказав ни слова, только бросил на Шэнь Цзю взгляд, полный притворной теплоты. Это знак, что он раскусил его? Насмешка? Объявление войны? Что ж, тогда пришло время Шэнь Цзю действовать решительнее. У него уже была отличная идея для следующего шага…***
— Вот, — Шэнь Цзю небрежно бросил сверток на стол Юэ Цинъюаня. — Это тебе. Открывай. — Цинцю-шиди? — пробормотал Юэ Цинъюань, но послушно взял сверток. Его руки были гораздо более аккуратны, чем руки Шэнь Цзю; он так тщательно разворачивал бумагу, что она даже не порвалась. Закончив, он отложил бумагу в сторону, как будто она была такой же ценной, как то, что под ней скрывалось. Это была деревянная коробочка с набором кистей внутри, изготовленным специально для Юэ Цинъюаня. Ручки кистей были гладкими и отшлифованными, чтобы идеально лежать в руке. Кисти украшала изящная резьба в виде тонких стеблей бамбука — это заставит Юэ Цинъюаня всякий раз, взяв кисть в руки, вспоминать о Шэнь Цзю. Теперь Юэ Цинъюань будет сталкиваться с его существованием постоянно, едва только захочет что-нибудь написать! «Это должно стать для него мучением», — удовлетворенно подумал Шэнь Цзю. А воспользоваться другой кистью он не сможет, ведь эти были самыми лучшими. «На самом деле, — усмехнулся про себя Шэнь Цзю, — любая новая кисть была бы лучше, чем это убожество». Он двумя пальцами взял кисть, которой Юэ Цинъюань писал, когда он ворвался сюда. Судя по всему, из нее уже давно выпадали волоски. — Спасибо, шиди, — тепло сказал Юэ Цинъюань. — Есть ли какой-то особый повод? Что? Где же злость? Ярость из-за того, что его переиграли? Невероятно, он скрывает свои эмоции еще лучше, чем Шэнь Цзю предполагал! Что ж, Шэнь Цзю и сам так умеет! — Никакого повода, Юэ-гэ, — промурлыкал он. — Разве один человек не может сделать другому подарок без причины? Затем он быстро повернулся и вышел, прежде чем Юэ Цинъюань успел ответить, чтобы не дать ему возможности сделать свой ход. «В целом здесь я выиграл», — с удовлетворением подумал Шэнь Цзю.***
Он постучал кистью по бумаге и глубоко вздохнул. Никто не отреагировал. Он издал еще один вздох, более глубокий. — Учитель, что-то не так? А, мелкий дружок Нин Инъин. Этого он и ждал. Он указал на подушки по другую сторону низкого столика: — Садись. Сопляк тут же сел; как и следовало ожидать, он забыл, зачем зашел в этот павильон. Как там его звали? Неважно. — Хорош ли ты в каллиграфии? Мальчишка слегка съежился и заерзал. — Не слишком, учитель. Этот Ло еще учится. То есть он наполовину неграмотный. Идеально. Шэнь Цзю сложил пальцы домиком и бросил на мальчишку надменный взгляд. — Я продиктую тебе письмо. Не старайся написать его красиво, главное, чтобы оно было разборчивым. Он предоставил мальчику свою кисть и лист некачественной, невзрачной бумаги, которую купил, когда спускался с горы. Хотя мальчик явно волновался, он без возражений взял письменные принадлежности. Полезный малыш. — Главе школы Юэ Цинъюаню, — медленно и монотонно начал Шэнь Цзю. — Ваши действия по отношению к старшему шиди не остались незамеченными. Для выполнения задания, о котором мы не будем подробно рассказывать, крайне важно, чтобы вы оставили в тайнике сведения о торговце, у которого приобрели товар. Их нужно спрятать под большим камнем до наступления полуночи. Хотя ребенок и выглядел все более и более озадаченным его словами, он не переставал писать. Сосредоточенно нахмурившись, он высунул кончик языка. — Вот и все. А теперь отнеси это на Цюндин. Надень это ханьфу. — Шэнь Цзю бросил мальчику в лицо собственноручно сшитое ханьфу адепта Байчжань, стараясь не размазать чернила. — Учитель? — вопросительно посмотрел на него мальчик. Шэнь Цзю не нужно было вдаваться в подробности, но он в кои-то веки проявил великодушие: — Не беспокойся, оно тебе подойдет. Я шил его не для конкретного ученика. Это привело мальчика в еще большее замешательство. Он открыл рот, снова закрыл его и наконец неловко произнес: — Должно быть, это заняло много часов. Почему учитель не потратил время на то, чтобы самому поискать того торговца? И признать, что ему понравилось? Этот ребенок совсем тупой? Мальчик, должно быть, прочитал что-то в его глазах, потому что он пискнул, подобрал ханьфу и умчался прочь.***
— Лю Цингэ, — вздохнул Шэнь Цзю. — Как по-твоему, я делаю что-то не так? Юэ Цинъюань смотрит на меня, но ничего не делает. Как мне поступить, чтобы спровоцировать его на действия? Лю Цингэ выплюнул сгусток крови. Шэнь Цзю рассеянно хлопнул его по спине и сделал еще один глоток ледяного чая. Юэ Цинъюань сообщил нужные сведения, вероятно, не заподозрив его ни на секунду. — Правильно говорят, — выдохнул Лю Цингэ, — что ты сошел с ума. Шэнь Цзю нахмурился: — Думаю, ты скоро поймешь, что это ты здесь сходил с ума. Напомни-ка мне, кто из нас пытался убить другого? Он покачал головой. — Неважно. Скажи, как ты думаешь, он меня уже ненавидит? Лю Цингэ тупо уставился на него. Затем он осмотрел пещеру, остановив взгляд на медленно разраставшихся лужах крови под ними: красная жидкость свободно вытекала из ран. — Му… — Лю Цингэ снова закашлялся и хрипло произнес: — Му Цинфан. Шэнь Цзю нахмурился еще сильнее. — Уже пробовал. То, что я был груб с ним, просто огорчило Юэ Цинъюаня, но не разозлило. Он ткнул пальцем в один из своих порезов и зашипел, ощутив жжение. — Ты совсем не умеешь давать советы по поводу отношений, шиди. Лю Цингэ хмыкнул и поднялся на ноги. — Не стой на этой ноге, идиот, — закатил глаза Шэнь Цзю. — Я всего несколько минут назад ее сломал. Лю Цингэ сердито посмотрел на него. — Что? — спросил Шэнь Цзю, стараясь, чтобы голос звучал обиженно. — Если бы не это, ты бы продолжил нападать на меня. Ты хочешь, чтобы я умер, да, шиди? — Я думал, это ты захочешь, чтобы я умер. Да уж, ему, вероятно, не следовало замалчивать их прежние разногласия… или постоянно говорить Лю Цингэ, что он хотел бы, чтобы тот умер и исчез. Это плохо сказывается на межличностных отношениях. Шэнь Цзю вздохнул, но встал на ноги. Он очень изящно схватил Лю Цингэ за плечо, чтобы вытащить его из пещеры, даже отставил ради этого в сторону свой чай. О, на какие жертвы он был готов пойти. Лю Цингэ должен был быть ему благодарен. Он все же воспользовался советом Лю Цингэ, пусть даже тот был идиотом, лишенным навыков общения. Потому что и в самом деле зашел в тупик. Он привел свой план в действие во время следующего ежемесячного собрания, когда снова сел прямо возле Юэ Цинъюаня. Теперь расстояние между ними было всего в ладонь шириной. Юэ Цинъюань все еще не сказал ни слова по этому поводу, хотя его уши уже несколько месяцев то и дело краснели. — …вот почему я рекомендую запастись девятисотлетними винными лилиями, — заключил Му Цинфан. Вот он, его шанс. — Не совсем уж плохая идея, — сказал Шэнь Цзю, а потом взглянул в сторону. Никакой реакции. — Я отправлю нескольких своих учеников помочь. Посмотрев на Юэ Цинъюаня еще раз, Шэнь Цзю увидел, что тот слегка застигнут врасплох. Можно было добиться и большего. Он стиснул зубы. Почему-то такое поведение давалось ему гораздо труднее, чем привычная холодность. Но если так можно было достичь желаемого результата, то он просто должен был через это пройти. — Му-шиди компетентен. Я доверяю его опыту и уверен, что эта работа принесет моим ученикам новые и полезные знания. Юэ Цинъюань сломал свою кисть и тут же в панике опустил взгляд. Нет, это была не одна из тех, которые подарил Шэнь Цзю. Так что извини, чжаньмэн-шисюн, у тебя пока нет подходящего повода избавиться от них. Шэнь Цзю удовлетворенно откинулся на спинку стула. Он упорно игнорировал задыхавшегося на заднем плане Шан Цинхуа. Следовало бы поблагодарить Лю Цингэ за совет. Реакцию Юэ Цинъюаня вызвала порядочность по отношению к людям. Ну да, кто бы мог подумать, что такой грубиян на нее способен?***
Он велел сопляку послать на Байчжань букет цветов. Когда Лю Цингэ заметил его в следующий раз, он убежал. Стоило бы сделать это давным-давно, если так он мог немного отдохнуть от этого помешанного на драках недоумка.***
Шэнь Цзю сел рядом с Юэ Цинъюанем и нахмурился: тот покраснел не так сильно, как во время предыдущей встречи. Он что, привыкает к его присутствию? Этого допустить нельзя. Шэнь Цзю поднялся, сделал несколько шагов и снова сел. Прямо на колени к Юэ Цинъюаню. Юэ Цинъюань покраснел как никогда раньше. Он крепко зажмурил глаза и сжал руку в кулак. Шэнь Цзю чувствовал, как поднимается и опускается его грудь, как он успокаивает свое дыхание. Должно быть, он уже на пределе! Это заняло месяцы, но глава школы все-таки потерял самообладание и наконец готов был вышвырнуть его. Шэнь Цзю старательно не замечал, что эта мысль больше не кажется ему такой привлекательной, как поначалу. Если он сейчас попробует немного надавить… — В чем дело, Ци-гэ? — прошептал Шэнь Цзю прямо тому в ухо. — Что-то мешает? При звуке прежнего имени глаза Юэ Цинъюаня распахнулись, выражение лица сделалось болезненно уязвимым. Шэнь Цзю внутренне ликовал, видя эти признаки подавляемого изумления и гнева. Наверняка он пришел в ярость из-за напоминания об их грязном прошлом! Шэнь Цзю издал хриплый смешок: — Почему бы тебе не сделать с этим что-нибудь? Глаза Юэ Цинъюаня потемнели. Он без предупреждения обхватил затылок Шэнь Цзю теплой широкой ладонью и притянул его к себе для глубокого поцелуя. Потрясенный, Шэнь Цзю приоткрыл рот, куда тут же скользнул горячий язык. Что ж. Это было не совсем то, к чему он стремился… но он не особо возражал. Шэнь Цзю вздрогнул и застонал, ощутив, как по волосам скользят чужие пальцы. Юэ Ци тут же снял чуть слышный стон с его губ. Да, он разберется с Ци-гэ как надо.
