Заговор Вольного ковена

После Дня Рождения твоей сестры характер наших отношений, ожидаемо, изменился. Всё лето ты позволяла мне делать с тобой то, что выходит за рамки понятия «дружба». С завидной регулярностью нарушала мой ночной покой своими внезапными визитами. Грешным делом я даже подумал, что привил тебе дурную привычку засыпать только после того, как я хорошенько тебя оттрахаю. Но по возвращении в Хогвартс тебя будто подменили. Теперь ты везде ходишь с подругами, на уроках сидишь с подругами, в обеденном зале и в библиотеке тоже торчишь с ними. В свободное время тебя тоже не выловить, должно быть, ты в гостиной Гриффиндора или в спальне. А мне остаётся лишь наблюдать за тобой издалека и гадать, какая такая кошка между нами пробежала. Вся эта недосказанность - как кость в горле. Ты из тех, кто не лезет за словом в карман. Если бы ты обиделась - я бы понял это сразу. Тогда в чём причина? Я тебе надоел? Разонравился? Или, может, на горизонте появился кто-то получше, и ты теперь делаешь вид, что между нами ничего не было? Ну, конечно, как я сразу не догадался! Дело в чёртовом Поттере. Он уже давно подбивает к тебе клинья и заваливает подарками. Богатенький мальчик… Да ладно, я же знаю тебя давно. Ты не из тех, кто падок на деньги. Впрочем, его накачанное тело — это уже достаточно веский повод для измены. Он бы отвёл тебя в Хогсмид на свидание, угостил выпивкой или даже оплатил ужин. Ты бы расслабилась, повеселела, чуть отпустила контроль. Поцеловала его так, как целовала меня, он бы завёлся, снял шикарный номер с огромной кроватью, сопоставимой по размерам с его эго. И трахнул тебя. Скорее всего жёстко, но ты к такому привыкла. Тебе это даже нравится. Нравится, когда парень ведёт себя уверенно, пользует тебя, как давалку. В последнюю неделю летних каникул я отодрал тебя прямо на полу, заткнув рот яблоком. И ты осталась довольна несмотря на то, что до крови свезла колени. Блять, у меня встаёт, когда я вспоминаю об этом. Как ты дрожишь, как у тебя подгибаются пальцы на ногах и закатываются глаза, когда кончаешь. Как ты потом ко мне ластишься, как кошка, целуешь в шею, гладишь по спине, улыбаешься. Что если всё это больше с нами не повторится?.. Не хочу об этом думать. Не хочу представлять тебя с другими. И быть запасным тоже не хочу. Нашла себе парня - имей смелость честно в этом признаться. Ах да, ты же хорошая девочка, наверняка боишься ранить мои чувства. Но, Эванс, у тебя не получится и рыбку съесть и на хуй сесть. Раз ты сама не в состоянии рассказать мне правду, я тебя выведу на чистую воду. Чего бы мне это ни стоило. Наблюдая за тобой, я изучил места, где вы с подругами чаще всего бываете. И вы явно что-то задумали. Ты попросила у Слагхорна ключи от лаборатории, якобы для дополнительных занятий. Старик аж поплыл, услышав твою пламенную речь о том, как ты любишь его предмет и всё лето практиковалась в зельеварении. Ну да, практиковалась. Только ты забыла упомянуть, что всё лето варила лишь одно зелье - противозачаточное. В этом теперь тебе точно нет равных. Терпеть не могу этого старого пердуна. Он самовлюблённый, падкий на лесть и не признаёт ошибок. Когда мы проходили напиток живой смерти, он с порога заявил, что все мы получим неуд, потому что с первого раза этот яд не смог сварить никто. А я сварил. Но этот хрыч всё равно отправил меня на пересдачу. Когда-нибудь я точно сорвусь и подмешаю ему этот яд в огневиски. Впрочем, сейчас моя цель не Слагхорн, а ты. Вы с подругами ужинаете быстро, потом уходите. Иду следом. Жду, когда зайдёте в лабораторию, прислушиваюсь. Бестолку, кто-то наложил заглушающие чары. Придётся караулить у двери. Прячусь в нише за гобеленом. Час, второй, третий… Сквозь дрёму я слышу цокот каблуков и ваш шёпот. — Я выпью оборотное и приведу его в запретный лес. Ждите нас там в районе семи, у пещеры. Свяжем его и кинем к паукам. Твои подружки кивают. Ты обнимаешь погрустневшую МакДональд, она смотрит на тебя с благодарностью. — Я так рада, девочки… Вы - настоящие подруги. — Мы за тебя отомстим. Этот ублюдок ещё попляшет, - МакКиннон зловеще улыбается. Не завидую я тому, кто перешёл дорогу Вольному ковену. Но, к сожалению, уже догадываюсь, на кого вы нацелились. Лили, ты же значком старосты рискуешь, стоит оно того? Судя по твоим глазам, стоит. Ты же на всё пойдёшь ради ближнего. — Эванс? — А? — В кого ты превратишься под оборотным зельем? - спрашивает МакДональд. — В Снейпа. Так-так, это уже интересно. Припоминаю, летом ты позаимствовала у меня рубашку, потому что запачкала свою футболку не буду уточнять чем. И с тех пор не вернула. Получается, ты ещё и мои волосы тайком собирала. Спасибо, что мантию со штанами не спёрла. Так это всё было частью вашего хитроумного плана? Ебать, я лох. Эванс, твоему плану пизда. Я, блять, теперь всё расскажу Мальсиберу. Слово в слово. Он, в отличие от тебя, мой настоящий друг. И в пещеру к паукам отправишься ты вместе со своими стервами. Пока ты будешь вести Мальса к месту расправы, мы с Эйвери уже разберёмся с твоими подружками. А потом и с тобой. Вот это будет весело! Как и ожидалось, парни поддержали мою идею. В назначенный день я даже любезно вам подыграл, задержавшись в библиотеке. Там уже дежурила МакКиннон. Она на меня таращилась из-за книги, пока не пробило половину седьмого. Значит, сейчас ты заговариваешь зубы Мальсиберу, который, разумеется, делает вид, что тебе верит. Незаметно иду следом за МакКиннон. В школе легко затеряться в толпе студентов, но за пределами замка приходится сильно отставать, чтобы спрятаться за деревьями. К счастью, я знаю чары, чтобы заглушить шаги, а Эйвери сейчас где-то над лесом летит на метле. Вот и заветное паучье логово. Твои подружки прячутся за камнями, я - за деревом. Эйвери нигде не видно. Ждём. Вы с Мальсибером опаздываете на пятнадцать минут. Эванс, а из тебя могла бы получиться неплохая актриса. Ты даже словечки мои используешь. Только я ношу штаны на размер больше, а ты стащила из прачечной брюки по размеру, из-за этого они мне коротки. Дальше всё происходит быстро. В Мальса попадает связывающее заклинание от МакКиннон, он падает. Эйвери атакует откуда-то сверху, я - из-за дерева. С моей точки хорошо видно твоих подруг, искры летят прямо по целям, девчонки цепенеют. Ты отстреливаешься, но всё мимо. Хватаешь Мальсибера и прикрываешься им, как живым щитом. — Выходите! Быстро! Иначе я сделаю ему плохо! — Ничего ты ему не сделаешь, Эванс, - выхожу из укрытия. Не ожидала? Ты смотришь на меня. В твоих, вернее, в моих глазах паника. С таким выражением лица я выгляжу максимально тупо. Аж самому смотреть противно. — Сев… Сев, прости, я всё тебе объясню, - виновато лепечешь ты. Но твои оправдания мне не интересны. Я всё про тебя понял, понял, какая ты лживая. И я зол, пиздец, как зол. Ты это видишь. Нервно сглатываешь, продолжая виновато лепетать. — Он обидел мою подругу. Это спустили на тормозах, его даже не наказали, Сев! — Напиши жалобу директору. — Да хоть в само Министерство! - Эйвери неожиданно атакует тебя, ты вырубаешься и падаешь. Освобождаем Мальса, связываем ведьм, складываем их рядком. Действие зелья сходит на нет, ты постепенно приобретаешь свои черты. На тебе та самая рубашка. Ты её даже не постирала, чтобы было правдоподобнее. Пахнешь мной. Твою мать, Эванс… Расскажи ты мне честно, что задумала, я, быть может, тебя понял. Но ты обманула и заслужила наказание. Боль от паучьих укусов не сравнится с болью от предательства, но зато надолго отобьёт у тебя охоту строить козни. А ещё ты распухнешь, станешь уродиной, и я перестану тебя хотеть. Мальс достал какой-то флакон, вылил содержимое МакДональд в рот. — Какого хрена ты творишь? Мы так не договаривались! — Спокойно, это не яд, - он хитро улыбается. - Всего лишь любовное зелье. Почему бы не скорректировать наш план и не развлечься немного? Он кидает по флакону мне и Эйвери. — Я на это не подписывался. — Не будь занудой, Принц. Ну когда ещё выпадет такая возможность? — Натянем Гриффиндор по самые помидоры, - Эйвери делает шаг к Лили. — Рыжая - моя, - рявкаю я, а они ржут. Блять, это плохо. В смысле, неправильно. Я знаю, что Мальс уже давно дрочит на твою подружку МакДональд. И ему пиздец как стыдно признаться, что он, чистокровный, запал на грязнокровку, потому что ни друзья, ни родители этого бы не одобрили. Я и сам не знаю, что делал бы, окажись я на его месте. Но ты что-то ко мне чувствуешь, а твоя подружка к Мальсиберу - нет. Поэтому мне его жалко вдвойне. МакДональд открывает глаза, смотрит на Мальса, пока он разводит костёр. Взгляд у неё пьяный. Она отряхивается, медленно достаёт листву и траву из волос. Он подсаживается к ней, обнимает за плечо. Фух, надеюсь, он зассыт при нас делать с ней что-то ещё. В это время Эйвери расталкивает МакКиннон. Она приходит в себя, шугается, отпихивает его так сильно, что он падает. Марлин поднимается на ноги, бежит в лес, но получает связывающее заклинание в спину и летит на землю. Эйвери к ней подходит, достаёт свой флакон с зельем из кармана и понимает, что он разбился, когда она его пихнула. По глазам вижу, что он в бешенстве. — Вот сука! - он замахивается, чтобы дать ей пощёчину, но я вовремя его останавливаю. — Если останется хоть один синяк, у тебя будут проблемы. Этот аргумент его немного успокаивает. Марлин начинает орать во весь голос, Мэри смотрит на неё испуганно, но Мальс её держит, не давая подойти к подруге. — Будешь орать - без рта останешься. — Пошёл нахуй! - Марлин набирает слюны и харкает на Эйвери. — Ну всё, тебе пиздец! - орёт он и направляет на неё палочку. — Эйвери, успокойся, - хватаю его за предплечье. - Возьми мой флакон. — А как же ты? - он с сомнением смотрит на мою протянутую руку. — Я не в настроении. Он берёт мою порцию любовного зелья, пытается разжать Марлин рот. А она ни в какую. Продолжает брыкаться даже когда он валит её на землю и садится верхом. Вертится, кусает его. Вся эта сцена до жути напоминает мне как соседка пыталась дать своей псине лекарство. Мда, твоя подружка не промах, легко не сдаётся. Но Эйвери зажимает ей нос, она инстинктивно открывает рот и зелье льётся ей в глотку. А через пять минут она уже смотрит на моего друга так, как будто он кусок торта или что там она любит. Мальс и Мэри сосутся у костра, ты всё ещё лежишь в отключке. Я по-прежнему зол на тебя. Но, должен признать, твой план был неплох. Ты умница, Эванс, и отличное зелье сварила. Отлично отыграла роль. Отлично обвела меня вокруг пальца. Интересно, тебя хоть немного совесть мучила? Ты сомневалась, прежде чем пошла на такое? Ты вообще любила меня по-настоящему или притворялась? Мальс подготовился, притащил палатку. МакДональд ушла с ним, Эйвери и МакКиннон исчезли в лесу, но недалеко. Я слышу пошлое причмокивание, полагаю, им там весело. А вот мне - нет. Друзья мне часто говорят, что я загоняюсь, даже по мелочам. Пожалуй, есть в этом доля правды, потому что сейчас я смотрю на тебя и мне хочется выть от обиды. Ты подарила мне лучшее лето в моей жизни, с тобой я начал чувствовать что-то… В общем, что-то. Но это «что-то» было сильным, светлым, настоящим. Как жаль, что ты оказалась фальшивкой, Эванс. Наконец, ты открываешь глаза, ловишь мой укоризненный взгляд. Вот только не смей реветь, терпеть этого не могу. — Сев, прости, пожалуйста, - жалобно просишь ты. — Прощаю, - я стараюсь сделать голос ровным, безразличным. — Я не стала тебе говорить, потому что он твой друг. Ты бы этого не одобрил. — Ага. — Пожалуйста, развяжи меня. Применяю контрзаклинание. Ты встаёшь, потираешь затёкшие руки, озираешься по сторонам. На глаза тебе попадается палатка. Внутри горит Люмос, поэтому нам снаружи видно, чем занимаются те двое. Ты вопросительно смотришь на меня, я пожимаю плечами. — Мальсибер и МакДональд решили уладить конфликт по-другому. — Быть не может! Ты не веришь в счастливое примирение и правильно делаешь, но уже ничем не можешь помочь подруге. — А где Марлин? — С Эйвери, - я сажусь к костру. — Где?! - ты повышаешь тон. — Воооон в тех кустах. Можешь их проведать, третьей будешь. Эйвери обрадуется. Ты бежишь туда, но твоя подружка не нуждается в спасении, о чём говорят её довольные стоны. А ты в растерянности стоишь и впервые не знаешь, что тебе делать. Хватаешься за голову, смотришь куда-то в пустоту. Потом возвращаешься ко мне. — Сев, это же насилие! - в ужасе шепчешь ты. — Да? А, по-моему, все довольны, кроме тебя. — Это надо остановить! - ты тянешь меня за руку, но я и не думаю двигаться с места. Но ты не унимаешься. Тянешь меня то за руки, то за одежду, оставляя синяки, пихаешь и толкаешь меня. Взываешь к моей совести, умоляешь. Не добившись ничего, орёшь на меня, обзываешь козлом, мудаком. А мне похуй. Я прикуриваю от костра и нагло выдыхаю дым прямо тебе в лицо. — Всё это - твоя вина, Эванс. Ты смотришь на меня, глаза на мокром месте. Да, я знаю, как на тебя надавить. У хорошей девочки самый злой критик - она сама. Придумывая план, беря ответственность, ты всю вину за провал возлагаешь на себя. А я всего лишь озвучиваю твои мысли. Ну вот, ещё секунда и ты ревёшь. Блять, как же это бесит! Но в то же время я испытываю злорадное удовольствие. Ты сделала больно мне, я - тебе. Теперь мы квиты. Открытым остаётся лишь один вопрос. — Рубашку верни. Ты замолкаешь, в недоумении таращишься на меня. Я таращусь в ответ, передразнивая тебя. Ты рассерженно бросаешь мантию на землю, расстёгиваешь на себе мою рубашку, комкаешь и кидаешь мне, целясь в лицо. — Я тебя ненавижу! — Взаимно. Ты снимаешь ботинок, швыряешь в меня. Уворачиваюсь от первого, но в меня тут же прилетает второй. Больно. Выплёвываю сигарету и встаю с места, ты меня достала. Ты испуганно пятишься назад, потом даёшь дёру в лес. Ненавижу бегать, но бегу. А ты бежишь от меня босиком по колкому грунту, медленнее, чем могла бы. Если бы нас увидели со стороны, то решили бы, что я - маньяк, а ты - моя жертва, ведь сверху на тебе только лифчик. Зачем ты вообще его надела, когда переодевалась в меня? Мне становится от этого смешно, ты останавливаешься и смотришь на меня так, будто я сумасшедший. — Чего ржёшь? — Может, оденешься? - моя мантия осталась у костра, снимаю с себя рубашку и протягиваю тебе. Темно, но готов поклясться, ты покраснела. Подошла, хотела выхватить рубашку. Я крепко держу, не отдаю. Тебя бесит моя улыбка, ты злобно смотришь, поджимая губы. А твои глаза… Однажды мне довелось увидеть, как один маг использовал непростительное заклинание. Так вот, из его палочки вылетела искра точь-в-точь цвета твоих глаз. Смертоносная. Сейчас ты смотришь на меня так, будто хочешь убить. Как иронично! Ты и впрямь налетаешь на меня, лупишь. Я хватаю тебя за горло, ты стискиваешь мою руку, пытаясь её убрать, царапаешь, чтоб отпустил. А я… Я тебя целую. Потому что ничего не могу поделать с собой. Потому что я просто дурак, который уже много лет подряд сохнет по тебе. Потому что сколько бы раз ты меня ни предала, как бы ни использовала, сколько бы боли ни причинила, я не смогу без тебя. Ты - мой наркотик, Эванс. И я бы тебя в любом случае простил. Ты кусаешь меня за губу до крови, больно бьёшь кулаком в грудь. Я убираю руки, отхожу на шаг, вытираю рот. В лесу тишина, только слышно наше дыхание. Ну же, Эванс, дай волю гневу. Круши, ори, бей. Я готов. Даже специально подолью масла в огонь, чтобы тебе стало легче выместить злобу. — Твой план прогорел из-за меня. Это я таскался за тобой и подслушал. Я всё рассказал парням в отместку за то, что ты меня использовала. Так что… Если ты и виновата, то лишь отчасти. — Я использовала твои вещи и внешность. Но не тебя. Если бы родители Мальсибера пожаловались, и дошло до разборок, тебя бы не наказали. Потому что ты ничего не знал. — Хватит с меня оправданий, Эванс! Ты должна была мне сразу всё рассказать! Потому что именно так поступают близкие люди! Я на тебя ору, а самому страшно, что ты сейчас мне крикнешь в ответ, что я тебе не близкий. Что я тебе никто. Ты молчишь, потупив глаза. Я шарю по карманам в поисках сигарет. Они остались в мантии. Срочно надо покурить, успокоиться. Я вымотан и опустошён. Раз уж наш разговор исчерпан, я возвращаюсь в лагерь. Твоё молчание красноречивее любых слов. Отхожу на несколько метров, слышу хруст за спиной. Ты налетаешь сзади, крепко обнимаешь. — Прости меня! Прости! Прости! Пожалуйста, прости! Поворачиваюсь к тебе, ты целуешь мои щеки, продолжая шептать извинения. У меня ком в горле стоит, не могу выдавить ни слова. Едва дышу. — Прости меня, Сев. Пожалуйста. Ты мне очень дорог… ты… я люблю тебя… пожалуйста, прости… Ты целуешь меня в губы, жадно, страстно. Вкус противный, потому что у меня всё ещё идёт кровь, но мне наплевать. И тебе, похоже, тоже. Ласкаешь мои плечи, грудь, я подхватываю тебя под задницу и тащу к ближайшему дереву. Жёсткая кора царапает тебе спину, ты обнимаешь меня за шею и тянешь на землю, на траву. Запускаешь руку мне в штаны, я расстёгиваю твои брюки и стаскиваю вместе с трусами. Ты высвобождаешься из штанин, снова страстно целуешь, настойчиво дрочишь, пока я дразню тебя пальцами. Ещё немного и я проникаю в тебя. Медленно. Любя. Ты обнимаешь меня за шею, упираешься лбом в лоб, пристально смотришь в глаза. Что ты пытаешься в них разглядеть? Я и так как на ладони. Все мои секреты, грехи, страхи - всё перед тобой. — Я тебя люблю, - повторяешь ты, гладишь меня по щеке, коротко целуешь. И я тебя, Эванс. Всегда любил и всегда буду.