родное тепло

Маска сама повисла в воздухе, такая знакомая, и в то же время не знакомая. Маска междумирца, но с желтой звездой на лбу, она напоминала Лололошке свою маску, уж слишком много схожести. Мироходец протянул руку, беря ее, и начиная осматривать, с появления этого предмета в поле зрения, стало как-то… спокойно?, будто что-то родное наконец вернулось к нему. Тепло появилось в груди, заполняя им все тело, то самое… родное. Эграссель улыбался, смотря через плечо Лололошки, труп отца уже не приносил грусть, скорее радость, но личико своего возлюбленного перебивало хорошее настроение, и Эграссель с печалью смотрел на первого. Блондин чуть ближе придвинулся к нему, обнимая за талию, и прижимая к себе, пытаясь передать всю свою любовь, хоть и уже мертвую. Он перевернул маску, смотря на ее "внутренности", пол золотого сердца справа, это был скинт. Ему показалось что это работа на заказ, слишком уж нежно все сделано. Рядом появилась уже его маска, так же повисла в воздухе, Ло протянул руку к ней, быстро поворачивая как и первую, на маске междумирца была точно такая же половинка сердца, но уже слева. Прислонив маски так, чтобы сердечко было полным, а не по частям, маски засветились, снова поднимаясь в воздух, странно светясь, и вмиг скинт пропал с масок, делая цепочку, а в середине было золотого цвета сердце, которое ранее было на масках. Цепь аккуратно опустилась ему в руки, странно светясь, ослепляя Ло, но через время свет пропал, а первый заметил надпись, из-за чего на глазах появились слезы. Я люблю тебя Лололошка. Извини что не сказал это раньше… — Похоже… Эграссель и в правду был мне дорог… — он опустил голову, обнимая маску, аккуратно, бережно, будто боясь разбить — я тоже тебя люблю Эграсса. Призрак обошел его, и наклонился к лицу, слабо усмехаясь. — пожалуйста, не надо плакать, я всегда буду рядом с тобой Лололошка… — поймав слезу пальцем, он погладил Ло по его кудрявым волосам. Мироходец чуть приподнял взгляд прямо на лицо Эграсселя, усмехаясь, хоть и слезы все еще лились.