Тепло холодных рук

Возвращение Гарри в величественные стены Хогвартса было далеко не триумфальным. Каждое движение причиняло боль, а её вид, если бы она только осмелилась взглянуть в зеркало, был бы поистине плачевным. Школьная форма, которая когда-то была символом её принадлежности к Гриффиндору, теперь висела на ней обрывками и лохмотьями, едва прикрывая тело. Плотный слой въевшейся пыли и комья засохшей грязи покрывали её с головы до ног, словно она только что вылезла из подземного туннеля или пережила падение с высокого обрыва. На всех открытых участках кожи – на бледных предплечьях, щиколотках, и даже на щеках – отчетливо виднелись многочисленные царапины: одни еще свежие, тонкие ниточки крови, другие – уже засохшие, темно-красные следы минувших испытаний. Она была уверена, что выглядит, не просто плохо, а абсолютно ужасно, как потрепанная уличная кошка после самой ожесточенной драки. Ледяной, пронизывающий до костей воздух, что неизменно гулял по старинным каменным коридорам замка, казалось, намеренно пробирался сквозь рваную ткань, добираясь до её обнаженных ран. От его прикосновений нытье становилось сильнее, вызывая неприятную дрожь, которая пробегала по всему её телу. Гарри ощутимо вздрогнула, стараясь сжаться, чтобы хоть немного согреться. В этот момент, словно из ниоткуда, на её иззябшие плечи опустилась тяжелая и плотная ткань. Это была мантия, черная, как смоль, и пропитанная таким до боли знакомым ароматом. Это был неповторимый запах духов Снейп. Он всегда ассоциировался у Гарри с ледяным взглядом и саркастическими комментариями. Резко повернув голову, Гарри увидела её – профессора Снейп, стоящую совсем близко. При виде своего самого нелюбимого преподавателя, чье появление всегда предвещало для неё лишь неприятности, Гарри инстинктивно отвернулась, её губы слегка скривились в привычной гримасе недовольства. Она уже собиралась стряхнуть эту ненавистную мантию с плеч, но Снейп, словно предвидя её порыв, положила свои тонкие, длинные пальцы ей на плечи. Её прикосновение было неожиданно мягким, но твердым, и она бережно, но настойчиво закутала девочку в свою мантию, пытаясь защитить её от холода. — Идите за мной, — произнесла Снейп, и её голос, к абсолютному изумлению Гарри, звучал не привычно ядовито или отстраненно. Он был удивительно мягким, почти нежным, лишенным всякого намека на сарказм или раздражение. — Я лучше вернусь в гостиную, — поспешно ответила Гарри, её голос звучал хрипло и неуверенно. Она уже сделала шаг в сторону башни Гриффиндора, отчаянно желая сбежать от этой странной и некомфортной ситуации. Ей хотелось спрятаться в привычном мире своей гостиной, подальше от этой необычно внимательной профессорши. — Поттер, — позвала её Снейп, и на этот раз в её голосе проскользнула привычная сухость, но Гарри даже не обернулась, продолжая свой путь, погруженная в собственные мысли о том, как бы скорее добраться до тепла и покоя. — Гарри… И тут Гарри замерла. Её шаги, едва слышные в пустом коридоре, резко оборвались. Самый нелюбимый голос, голос, который она слышала сотни раз, произнес её имя. Просто "Гарри". Не "Поттер", не "мисс Поттер", не "девочка". И что самое невероятное – в этом слове не было и намека на то отвращение или презрение, которое Снейп всегда демонстрировала по отношению к ней. Она была уверена, что ей послышалось, что это всего лишь игра её уставшего и измученного разума. Не могла Снейп произнести её имя. Она всегда обращалась к ней по фамилии, подчеркивая дистанцию, отделяющую их. А теперь… сейчас она произносит её имя, и в этом нет ни капли ненависти. — Гарри, пойдём со мной, — вновь раздался голос профессора, на этот раз чуть ближе, почти у самого её уха, и снова это странное, непривычно мягкое обращение. Услышав своё имя во второй раз, произнесенное с такой непривычной интонацией, Гарри медленно, почти нехотя, повернулась. Она подняла взгляд и посмотрела профессору прямо в глаза, пытаясь найти там что-то – подвох, насмешку, или признаки коварного оборотного зелья, которое могло бы изменить её внешность. Гарри, прошедшая через множество испытаний, знала немало способов распознать человека, скрывающегося под действием этого мощного зелья, и самым надежным всегда было пристально вглядеться в глаза, зеркало души. Но, к её удивлению, подозрения оказались напрасными. Перед ней действительно стояла её профессор, та самая, которую она так упорно и последовательно ненавидела все эти шесть лет обучения в Хогвартсе. В её обычно непроницаемых, черных глазах не было ничего, кроме странной, почти нечитаемой серьезности и… чего-то, что можно было бы принять за заботу, если бы это был кто-то другой. Гарри поняла, что третий раз для профессора произнести её имя будет уже слишком. Это было бы слишком интимно, слишком далеко от их обычных, враждебных отношений. Поэтому, без дальнейших препирательств, она сделала несколько неуверенных, слегка дрожащих шагов, приближаясь к женщине. Снейп, в свою очередь, мягко положила руку на спину девочки, чуть ниже плеча, и легким, но настойчивым движением повела её по хорошо знакомому пути через безмолвные коридоры замка. Гарри не то чтобы была шокирована, но внутри неё все равно шевельнулось легкое изумление. Как и следовало ожидать, Снейп привела её не куда-нибудь, а прямо к своему кабинету зельеварения. Однако, пройдя чуть дальше обычного вглубь затемненного помещения, Гарри заметила дверь, которую прежде никогда не видела. Она была искусно скрыта в стене, сливаясь с ней так, что её было почти невозможно заметить, если бы не этот конкретный, необычный момент. Профессор осторожно приложила свою волшебную палочку к дверному замку. Раздался тихий, едва слышный скрип дерева, и старая, крепкая дверь медленно, но верно, распахнулась. Профессор слегка подтолкнула Гарри со спины, приглашая войти, и они обе скрылись за таинственной дверью, которая тут же бесшумно захлопнулась за ними. В комнате, куда их привела профессор, царила абсолютная, непроглядная темнота. Она была настолько густой и давящей, что Гарри с трудом могла различить хоть какие-то очертания предметов или силуэты вокруг себя. Воздух казался тяжелым, насыщенным запахом старой пыли и каким-то едким, незнакомым ароматом, который усиливал её тревогу. Единственным, едва заметным источником света была тонкая, бледная полоска лунного света, просочившаяся сквозь, видимо, высокое окно, стоило луне на мгновение выглянуть из-за плотных туч. Этот слабый свет лишь подчеркивал мрак, играя на нервах и заставляя воображение рисовать самые жуткие картины. — Мэм, — неожиданно для самой себя, Гарри подала голос, пытаясь придать ему твердость, которой на самом деле не чувствовала. Слова дались ей с трудом, они вырвались скорее из отчаяния, чем из храбрости. — Если вы собираетесь меня убить, дайте мне возможность встретиться со смертью лицом к лицу. На мгновение повисла напряженная тишина, лишь стук сердца Гарри гулко отдавался в ушах. Затем, без предупреждения, комнату озарил яркий, почти ослепительный свет множества ламп, вспыхнувших разом, словно по волшебству. Гарри резко зажмурилась, болезненно поморщившись от внезапной вспышки, и инстинктивно сделала шаг назад. Но отступить ей не дали – спиной она тут же наткнулась на твердое, неподвижное препятствие. Это была профессор, стоящая прямо за ней. — Если бы я действительно хотела вас убить, мисс Поттер, — раздался спокойный, но не терпящий возражений голос профессора, лишенный какой-либо эмоции, — Я бы уже это сделала, и вы бы даже не успели произнести свое последнее пожелание. С этими словами Севера направила свою палочку к массивному, богато украшенному камину. С легким шипением и треском в нём вспыхнуло ярко-оранжевое пламя, отбрасывая теплые, пляшущие тени на стены и придавая помещению более уютный вид. Медленно фокусируя зрение, Гарри стала осматриваться, её глаза привыкали к новому освещению. Это место совершенно не походило ни на сумрачный кабинет профессора зельеварения, ни тем более на пыточную камеру, которые рисовало её богатое воображение. Скорее, оно напоминало невероятно элегантную и со вкусом обставленную гостиную. Стены были выкрашены в приятные, спокойные тона – глубокий синий, переходящий в индиго, и теплые, бежевые оттенки. Мягкие кресла и диваны, покрытые бархатом, располагались вокруг камина, а на полированных поверхностях низких столиков стояли стопки старинных книг и вазы с засохшими цветами. Всё здесь дышало уютом и какой-то необычной, старомодной роскошью. — Удивлены? — раздался голос профессора, теперь уже где-то сзади Гарри, но без привычной ехидности, скорее с ноткой легкого, почти незаметного сарказма. — Думали, я вас пытать буду, не так ли? — Если честно, то да, — честно призналась Гарри, развернувшись. Она ощущала себя немного глупо, но решила не скрывать своих мыслей. — Мэм, вы… вы здесь живёте? От подобного, прямолинейного вопроса брови Северы слегка изогнулись, придавая её лицу выражение, близкое к удивлению, а может, и к легкому раздражению. С лёгкостью она прошла мимо Гарри. — Я имею в виду… это ваши покои? — поспешно перефразировала свой вопрос Гарри, пытаясь звучать более корректно. Севера остановилась у одной из дверей, повернув голову и глядя на Гарри через плечо. Её взгляд был проницательным, но, как всегда, нечитаемым. — Если я скажу да, что вы на это ответите? — произнесла она, её голос был ровным, без единой интонации, которая могла бы выдать её мысли. — Зачем вы меня сюда привели? — вместо ответа спросила Гарри, чувствуя, как нарастает напряжение. — Боитесь? — коротко спросила Севера, её взгляд задержался на лице Гарри. — Нет, но я привыкла доверять своей интуиции, — ответила Гарри, слегка приподняв подбородок, пытаясь показать уверенность, которую она не вполне чувствовала. — А она мне сейчас шепчет, что что-то не так. — Странно, что именно сейчас вы решили ей довериться, — хмыкнула Севера, в её голосе проскользнула едва уловимая насмешка, но взгляд остался серьезным. Она протянула руку и открыла расположенную рядом с ней дверь, которая оказалась еще одной, прежде незаметной, скрытой дверью. — Заходите. Гарри слегка замешкалась, её сердце стучало сильнее. Она осторожными, неуверенными шагами вошла в открывшийся проем. Помещение за дверью оказалось таким же темным, как и предыдущее до включения света. Следом за ней, бесшумно, вошла Севера, плотно закрывая за собой дверь и погружая их снова в мрак. Но лишь на мгновение. С легким взмахом палочки профессора, комната наполнилась мягким, теплым светом, исходящим от скрытых светильников и, возможно, зачарованных кристаллов. Гарри могла сразу же рассмотреть помещение. Это была ванная комната, но не просто ванная, а настоящие покои для омовения. Она была просторной, даже величественной, с высокими потолками и стенами, отделанными гладким, темным мрамором. Посередине комнаты, словно драгоценный камень, стояла огромная, отдельно стоящая ванна на изогнутых, причудливых ножках – точь-в-точь такую же Гарри видела на фотографиях в особняке Блэков, но эта казалась еще более роскошной. Рядом с ванной располагалась элегантная раковина из белого фарфора, над которой висело большое, идеально круглое зеркало в тонкой серебряной оправе. Под раковиной были встроены темные деревянные ящики для хранения, безупречно отполированные до блеска. В углу стоял открытый шкаф, также из темного дерева, чьи полки были плотно заставлены множеством флаконов и баночек с разным содержимым – от прозрачных эликсиров до густых кремов. Сбоку от этих полок, на отдельной стопке, лежали идеально сложенные, мягкие полотенца бежевого цвета, излучающие тепло и свежесть. Профессор подошла к ванне, её движения были точными и грациозными. Она взмахнула палочкой, и из одного из бронзовых кранов в ванну хлынула кристально чистая вода, поднимая легкий пар. Одновременно из другого крана, расположенного чуть ниже, потекла густая жидкость сиреневого цвета, источая легкий, успокаивающий аромат лаванды. Гарри сразу поняла, что это не просто вода: она смело предположила, что это кран с пеной, ведь когда она была в ванне старост, не все краны подавали обычную воду – некоторые из них пускали в воду жидкости разного цвета, которые затем превращались в роскошные пузыри самых невероятных форм и размеров. Затем произошло еще одно волшебство: полотенца, лежащие на полках шкафа, плавно поднялись в воздух, словно невидимые руки несли их, и мягко опустились на спинку ванны, готовые к использованию. А на деревянной полке, которая, казалось, возникла из ниоткуда прямо у края ванны, выстроились в аккуратный ряд несколько небольших баночек, губка и мягкая мочалка. Севера, подойдя к шкафу, не спеша перебирала флаконы, её взгляд был сосредоточен. Выбрав несколько, она откупорила их и осторожно вылила содержимое в уже наполняющуюся ванну. Вода тут же забурлила, а аромат в комнате стал еще более насыщенным и расслабляющим, наполняя пространство нотками розмарина, эвкалипта и чего-то сладкого, почти медового. — Итак, Поттер, — произнесла Севера, её голос был ровным и негромким, но звучал как приговор, не подлежащий обжалованию, — Давайте поступим следующим образом: вы сейчас приведете себя в полный порядок. А затем, мы с вами обстоятельно поговорим. Вы можете пользоваться всем, что посчитаете нужным. Я тем временем найду вам подходящую чистую одежду. Женщина плавно развернулась, и направилась к двери, которая вела обратно в загадочную гостиную. — Сами справитесь? — спросила Снейп, её голос замер на пороге, перед тем как она окончательно вышла. В её вопросе не было ни насмешки, ни беспокойства, лишь отстраненная прагматичность. — Да, вполне, — ответила Гарри, стараясь, чтобы её голос звучал уверенно, хотя на самом деле она всё ещё находилась в лёгком замешательстве от происходящего. — Надеюсь, к тому времени, когда я вернусь, вы будете уже в ванне, — добавила Севера, и в её голосе проскользнула едва уловимая нотка, которую Гарри не смогла расшифровать. — Вернётесь? — Гарри не смогла скрыть своего удивления. Идея того, что Снейп может вернуться в ванную комнату, пока она там находится, заставила её внутренне съёжиться. — С одеждой, — сухо пояснила женщина, словно это было самым очевидным фактом на свете, — Или вы предпочтете выйти в одном полотенце? Гарри слегка покраснела. — Нет, мэм, — быстро ответила она, представляя себе этот неловкий сценарий. — Вот и славно, — заключила Снейп, и без единого лишнего звука вышла из ванной, плотно закрывая за собой дверь. Когда дверь за ней бесшумно захлопнулась, Гарри осталась одна в этой роскошной, но странной обстановке. С опаской она посмотрела на огромную, наполняющуюся ванну, клубы пара поднимались над ароматной водой. Она слегка ущипнула себя за руку – достаточно сильно, чтобы ощутить острую, ноющую боль. Поняв, что боль вполне реальна, Гарри осознала, что это не сон, не галлюцинация, не очередное причудливое волшебство. Она действительно стоит посреди ванной комнаты Северы Снейп. Это было так невероятно, что казалось абсурдным. Вспомнив последние слова профессора – о том, что она скоро вернётся, – Гарри решила не терять времени. Аккуратно, словно боясь повредить её, она сняла с себя профессорскую мантию, которая так неожиданно оказалась на её плечах. Холодный воздух тут же пробрал до костей, заставляя раны вновь ныть. Её взгляд упал на большое круглое зеркало над раковиной. Подойдя ближе, Гарри с ужасом стала рассматривать свое отражение. Теперь ей стало абсолютно понятно, почему Севера так прагматично поинтересовалась, справится ли она сама. Видок у неё был, мягко говоря, жалкий: растрепанные, грязные волосы, залепленные пылью и сухой кровью царапины, бледное лицо, запавшие глаза. Это было зрелище, которое она не хотела бы видеть. Школьная форма Гарри была испорчена безвозвратно. Рубашка была порвана в нескольких местах, грязная юбка висела лохмотьями, а на некоторых участках ткани отчетливо виднелись темные, засохшие следы крови. Такую одежду можно было только выкидывать и покупать новую. Гарри пообещала себе, что как только выйдет отсюда, сразу же закажет себе полный комплект новой формы и будет отчаянно надеяться, что к утру понедельника она успеет прийти. Сняв галстук Гриффиндора, Гарри начала расстегивать пуговицы на рубашке, когда вдруг её взгляд упал на белоснежный фарфор раковины. На его гладкой поверхности появились ярко-красные, влажные капли. Сердце ёкнуло. Подняв взгляд на свое отражение, Гарри с ужасом осознала, что это была её собственная кровь, которая тонкой, но непрерывной струйкой стекала из её носа, капля за каплей падая на раковину. Паника охватила её. Испугавшись, Гарри дрожащими руками выкрутила кран, и мощная струя холодной воды хлынула, чтобы смыть кровь с раковины и с её лица. Она запрокинула голову, пытаясь остановить поток, но кровь продолжала течь. Внезапно, мир вокруг начал расплываться, словно она смотрела через искаженное стекло. Головокружение нарастало, а в ушах зазвенело. Резкий, удушающий запах аммиака, холодный и едкий, внезапно ударил Гарри в нос, заставляя её инстинктивно вздрогнуть. Она кое-как, с огромным усилием, открыла глаза, но ничего, кроме расплывчатых, неясных изображений, увидеть не смогла. Мир перед ней был размыт, цвета сливались, а голова раскалывалась от тупой боли. — Встать сможете? — раздался где-то сверху голос профессора, казавшийся удивительно отчетливым сквозь пелену. Оперевшись дрожащими руками о прохладный пол, Гарри слегка приподнялась, пытаясь собрать остатки сил и встать. Но мир вокруг неё качнулся, и она почувствовала, как её ноги подкашиваются. Неожиданно чьи-то руки – это были те же тонкие, но сильные пальцы Северы – схватили Гарри за предплечья, крепко, но бережно, помогая ей подняться и опуститься на стул, который, видимо, был придвинут специально для неё. — У вас что-то болит? — спросила Снейп, её голос звучал необычно сдержанно, без привычной холодности. — Голова, — слегка хрипло, почти шепотом ответила Гарри, пытаясь сфокусировать взгляд на расплывчатом силуэте перед собой. Рука профессора мягко приподняла её голову вверх, затем откинула влажную челку, и прохладные пальцы коснулись места ушиба на лбу Гарри. От неприятных ощущений, которые отдались острой болью, Гарри шикнула и попыталась отстраниться, но Севера крепко, но без излишней силы, держала её за подбородок, не давая двинуться. — Что с вами произошло? — спросила Севера, наконец, отпуская подбородок Гарри, но, не отводя от неё проницательного взгляда. Гарри моргнула, пытаясь привести мысли в порядок. — Я… я не знаю. У меня неожиданно пошла кровь из носа, а потом перед глазами всё поплыло. Я… я упала. — Я ведь вас спросила, справитесь сами, и что вы ответили? —профессор произнесла это серьезно, её голос был строгим, словно Гарри только что взорвала котел в её кабинете, и в нем проскользнула доля неприкрытого раздражения. — Кто же знал, что я упаду в обморок, — промолвила Гарри, чувствуя себя виноватой и совершенно беспомощной. — Скажите спасибо, что голову не разбили! — воскликнула женщина, и в её голосе послышалась редкая, почти материнская, но всё же сдержанная тревога. Спустя мгновение на переносицу Гарри опустились её очки. Мир вокруг неё мгновенно приобрел прежние очертания. Цвета вновь стали четкими, предметы – различимыми, а лицо Северы, несмотря на строгое выражение, казалось уже не таким размытым и пугающим. — Вставайте, Поттер, — произнесла Севера, её голос был лишен привычной строгости, но звучал решительно. Она протянула Гарри руку – длинные, тонкие пальцы, которые так часто держали палочку или помешивали зелья, теперь предлагали неожиданную поддержку. — Вам всё ещё надо помыться. Гарри, всё ещё немного ошеломленная и сбитая с толку, но подчиняясь инстинкту, взяла профессора за руку. Кожа Северы была прохладной и гладкой. Осторожно, опираясь на её поддержку, Гарри поднялась со стула. Голова всё ещё слегка кружилась, но теперь, когда мир вокруг был четким, это ощущение было терпимым. Профессор не отпустила её руку, а вместо этого подвела прямо к огромной, наполняющейся ванне, где клубились ароматные пары. И тут Гарри заметила, что палочка Снейп снова поднята и направлена прямо на неё. — Что вы хотите сделать? — испуганно вырвалось у Гарри. В её голосе прозвучала нотка паники, ведь она была почти полностью раздета, а Севера стояла так близко, её взгляд был прикован к Гарри, а палочка направлена прямо на неё. Неужели ещё какое-то заклинание? — Хочу снять с вас одежду, — ровным тоном ответила Севера, словно говоря о самой обыденной вещи на свете. — Магией? — Гарри не могла скрыть своего изумления. Её брови поползли вверх, а щеки вспыхнули. — Не знала, что такое возможно… — Магия открывает большие возможности, Поттер, — Севера слегка приподняла одну бровь, её губы изогнулись в намеке на усмешку. — Вам ли не знать. Гарри замерла, не зная, как реагировать на Снейп. Момент длился целую вечность, и, похоже, весь мир вокруг них застыл в ожидании. Пальцы профессора, которые так легко обращались с зельями и заклинаниями, теперь внезапно обретали совершенно другое значение. — Вы не можете просто так взять и снять с меня одежду! — наконец, выпалила Гарри, на её лице отражались паника и глубокое смущение. Её голос был полон отчаяния. Севера внимательно смотрела на неё, и в её взгляде было что-то сложное, переходящее от привычной строгости к неожиданному, почти болезненному пониманию. Она сделала шаг вперед, слегка удерживая палочку, и уверенным, размеренным голосом произнесла: — Я понимаю ваши опасения, Поттер. И ваша реакция вполне предсказуема, учитывая обстоятельства. Но имейте в виду, что я здесь не для того, чтобы навредить вам. — Но это же… — Гарри замялась, пытаясь найти слова, чтобы выразить своё недоумение. Её мысли метались между страхом и любопытством. — Это слишком личное! Севера, не теряя своего спокойствия, слегка наклонила голову, как будто размышляя над ответом, тщательно подбирая слова. — Я понимаю, что это может показаться вам слишком личным, — продолжила Севера, её голос звучал ровно и спокойно, но теперь в нём проскользнула необычная, едва уловимая нотка искренности, почти убеждения. — Поэтому, Поттер, воспринимайте то, что я предлагаю, не как унижение, а как необходимую заботу. Позвольте мне помочь вам, и я обещаю, что все действия будут осуществляться с уважением к вашим границам, - её выражение лица стало более мягким, а уголки губ чуть опустились. — Я не хочу вас смущать, Поттер. Я здесь, чтобы помочь вам справиться с вашей нынешней ситуацией, а не усугубить её. Гарри мучительно раздумывала над тем, что происходит. С одной стороны, ей было трудно смириться с мыслью, что кто-то будет снимать с неё одежду, пусть даже с использованием магии, и что это будет делать Севера Снейп. Это казалось немыслимым и унизительным. С другой стороны, в том, как говорила Снейп – в её необычно спокойном тоне, в странном обещании уважения к границам, в отсутствии привычной ехидности – чувствовалось искреннее, хоть и весьма необычное, желание помочь. Она видела, что Снейп не насмехается, а проявляет некую форму заботы. — Вспомните, Поттер, — заметила Севера, её голос стал немного более настойчивым, словно она пыталась достучаться до Гарри. — Как вы преодолели многие трудные моменты в своей жизни. Вы уже справились с гораздо большими испытаниями. Это всего лишь необходимость, а не испытание. Я лишь прошу вас позволить мне помочь вам. Сложность ситуации начала пробуждать в Гарри какое-то странное, противоречивое чувство. Она понимала, что Снейп, вероятно, делает это не из желания унизить её, а наоборот — из прагматичной необходимости и, возможно, даже из какой-то скрытой, неуклюжей заботы. Решение пришло само собой, когда Гарри почувствовала, что её противостояние бессмысленно. Она была измучена, ей нужна была помощь, и, как ни странно, Снейп была единственной, кто её предлагал. — Хорошо, — наконец, произнесла Гарри, её голос был полон смирения и легкой горечи. Она глубоко вдохнула. — Если это действительно необходимо… Я согласна. Севера, получив такое негласное разрешение, лишь коротко кивнула, в её глазах мелькнуло едва уловимое выражение – возможно, облегчение, а может быть, и предвкушение. Убедившись, что Гарри действительно готова к этому необычному и весьма смущающему действию, она вновь подняла свою палочку. Не было ни резкого движения, ни громкого звука, лишь мягкий, почти беззвучный шепот заклинания, который едва донесся до слуха Гарри. И спустя мгновение, казавшееся невероятно долгим, хотя на самом деле это было лишь доля секунды, с Гарри буквально слетела вся оставшаяся одежда. Это произошло настолько быстро и беззвучно, что Гарри даже не успела полностью осознать происходящее. Порванная рубашка, грязная юбка, потемневшие от крови и пыли чулки, даже нижнее белье – всё исчезло, растворившись в воздухе, словно никогда и не существовало. Мгновенный холодный воздух обжег кожу, которая только что была прикрыта, и Гарри инстинктивно, прикрылась руками, скрестив их на груди, пытаясь хоть как-то защититься от чужого взгляда. Она знала, что это не продлится долго, но чувство уязвимости было острым и всепоглощающим. — Успокойтесь, Поттер, — произнесла Севера, её голос теперь звучал удивительно мягко и уверенно, словно она пыталась окутать Гарри невидимым плащом спокойствия. — Вы в безопасном месте. Не давая Гарри времени на дальнейшие метания и смущение, Севера сделала шаг вперед. Её тонкие, но сильные пальцы вновь коснулись Гарри, осторожно, но настойчиво. Она помогла Гарри, чьи ноги всё ещё слегка дрожали от шока и пережитого, опуститься в огромную, наполняющуюся ванну. Теплая, ароматная вода немедленно окутала Гарри, словно целительное объятие. Она была настолько горячей, насколько это было приятно, и мгновенно смывала не только остатки грязи и пыли, но и часть того напряжения, что скопилось в ноющих мышцах. Гарри почувствовала, как её тело расслабляется, отпуская боль от многочисленных царапин и ушибов. Аромат трав, ранее едва ощутимый, теперь окутывал её плотным, успокаивающим облаком. Это было так неожиданно приятно, так разительно отличалось от всего, что она ожидала от Северы Снейп, что Гарри невольно выдохнула с облегчением. Она позволила себе погрузиться глубже, чувствуя, как вода ласкает кожу, и на мгновение забыла о неловкости, растворяясь в ощущении чистоты и тепла. Профессор, чья фигура теперь казалась более отчетливой сквозь пелену пара, подошла к резному шкафу, стоявшему в углу ванной. Её взгляд скользнул по рядам флаконов, пока не нашел нужный. Вернувшись к Гарри, Севера, без лишних слов, поставила перед ней на краю ванны небольшой, но изящный пузырек с ярко-красной, почти бордовой жидкостью. Рядом с ним, на белом фарфоре, легла маленькая, завернутая в блестящий фантик, шоколадная конфета. Гарри недоуменно посмотрела сначала на флакон, потом на профессора, затем снова на флакон, и наконец, осмелилась спросить, её голос был полон осторожности: — Что это? — Крововосполняющее зелье, — объяснила Севера, её голос вновь стал строго-нейтральным, словно она читала инструкцию. — Перед тем как выпить, съешьте конфету. Хоть какая, но еда. Гарри послушно развернула шуршащий фантик. Конфета оказалась круглой, с легким узором на поверхности. Без лишних раздумий она закинула шоколадную конфету в рот и начала медленно разжевывать сливочную начинку. Мягкая сладость приятно таяла на языке, немного заглушая нервозность. Открыв пузырек с зельем, Гарри сразу же ощутила резкий, неприятный, металлический запах, смешанный с чем-то горьким и лекарственным. Она слегка поморщилась, пытаясь подавить подступающую тошноту. — Если выпьете всё, — пообещала Севера, и в её голосе вдруг проскользнула та редкая, почти невидимая нотка, которую можно было бы принять за заботу или, по крайней мере, за прагматичное поощрение. — Получите ещё одну конфету. Не то чтобы Гарри можно было так просто подкупить конфетами – в конце концов, она была Избранной, а не пятилетним ребенком, выпрашивающим сладости. Но идея перебить этот отвратительный вкус зелья чем-то сладким была слишком соблазнительной, чтобы отказаться. Собравшись с духом, Гарри глубоко вдохнула. Она крепко зажала нос одной рукой, чтобы максимально уменьшить неприятный запах, и выпила содержимое флакона залпом. Жидкость была густой и мерзко-горькой, оставляя после себя стойкое, тошнотворное послевкусие. Гарри невольно поморщилась, её лицо скривилось от отвращения, словно она проглотила самую горькую пилюлю на свете. — Сколько страданий, — ухмыльнулась Севера, наблюдая за ней, её взгляд был полон той едкой, но в то же время слегка забавляющейся иронии, которая была ей так свойственна. Она протянула руку и забрала пустой пузырек. — Мэм, вы обещали конфету, — напомнила Гарри, её голос звучал немного капризно, но она изо всех сил старалась убрать остатки противного вкуса изо рта. Севера лишь закатила глаза, но беззлобно. Она вытащила из кармана своей мантии маленький, блестящий леденец на палочке и протянула его Гарри. Та, без промедления, развернула упаковку и засунула леденец себе в рот, чувствуя, как фруктовая сладость мгновенно начинает перебивать отвратительный, металлический привкус зелья. Мир казался немного ярче. Занятая леденцом, Гарри огляделась. Севера всё ещё стояла рядом, в её глазах не было ни намека на то, что она собирается уйти. Гарри почувствовала новую волну смущения. — Мэм, а вы не собираетесь уходить? — осторожно спросила Гарри, её голос был чуть приглушен леденцом. Она надеялась, что профессор поймет намек и оставит её в покое. — Забавный вопрос, Поттер, — произнесла Севера, её губы изогнулись в тонкой, едкой усмешке, которая никак не располагала к отступлению. — Это мои покои, и, как вы сами «оригинально» выразились, я здесь живу. С этими словами, не сводя с Гарри взгляда, Севера демонстративно расстегнула две верхних пуговицы своего строгого, черного платья. Этот жест, такой обыденный для кого-то другого, в её исполнении казался почти угрожающим в своей непринужденности, сообщая: "Я здесь хозяйка, и я остаюсь". Гарри почувствовала, как её лицо вспыхивает от смущения, а сердце снова забилось в панике. — К тому же, — продолжила Севера, словно читая её мысли, — мне всё равно придется помочь вам принять ванну, поскольку, очевидно, вы сами с этим не справитесь. Так что смысла выходить нет. Гарри округлила глаза, её челюсть отвисла. Она чуть не подавилась леденцом, который застрял где-то в горле. Этого она точно не ожидала! — Мэм, — прохрипела Гарри, откашлявшись. — Вы ведь пошутили, верно? Это… это какая-то неудачная шутка? Севера не удостоила её прямым ответом. Вместо этого она со вздохом, который мог означать как глубокое раздражение, так и усталость от подобной наивности, принялась закатывать узкие рукава своего платья, обнажая тонкие предплечья. Каждое её движение было размеренным, без единой лишней спешки, словно она выполняла рутинную, но неизбежную задачу. — Поверьте, Поттер, — произнесла Севера, её голос был абсолютно плоским, лишенным каких-либо эмоций, — в мои планы не входило купать вас. Мой день был расписан совершенно иначе. — Постойте, мэм, мы так не договаривались! — Гарри встрепенулась, пытаясь выбраться из ванны, но её движение было нерешительным. Паника вновь начала подступать, сковывая тело. Севера прикрыла глаза на мгновение, её лицо на секунду исказилось в гримасе. То ли от глубокого раздражения, то ли от невыносимой усталости – Гарри было непонятно. Но это выражение быстро исчезло, сменившись привычной непроницаемостью. — Насколько я помню, — её голос снова стал ровным и невозмутимым, но с легкой ноткой назидательности, — мы договаривались, чтобы вы помылись. Но, видимо, у вас возникли с этим трудности. Так что я вам помогу. Считайте это… благодарностью за моё спасение. «Благодарностью?!» — мысленно взвыла Гарри, чувствуя, как абсурдность ситуации нарастает. «Это скорее пытка! Неловкая, смущающая пытка!» — Если вы действительно хотите меня отблагодарить, — выпалила Гарри, пытаясь отчаянно выторговать хоть что-то, — то начислите баллы Гриффиндору! Или хотя бы не снимайте их дня три! Это будет гораздо приятнее, чем… это! — Громкое заявление, Поттер, — сухо сказала Севера, поворачиваясь к Гарри. В её взгляде проскользнула доля насмешки, словно она наслаждалась беспомощностью ученицы. — Думаете, у меня есть непреодолимое желание с вами возиться? — Вот поэтому я и предлагаю вам альтернативу! — Гарри продолжала цепляться за эту соломинку, её голос становился всё более жалобным, почти умоляющим. Но, похоже, Севера такое предложение не устраивало. Она не удостоила её ответом, а вместо этого двинулась прямо в сторону Гарри, её движения были бесшумными и неизбежными, как прилив. — Хорошо! Баллы можете не начислять, — Гарри продолжала тараторить, её голос срывался. — Но не снимайте хотя бы день! Только не… Севера пододвинула деревянный стул поближе к ванне и с легким вздохом села на него, расположившись так, чтобы ей было удобно дотянуться до Гарри. — Хотя бы сегодня, — жалобно, почти стонущим голосом пробормотала Гарри, понимая, что проигрывает эту битву. — Баллы я с вас сегодня не сниму, — неожиданно мягко произнесла Севера, её голос был на удивление лишен ехидности, но был абсолютно тверд. — Вы и так порядком намучились. А я не такой изверг, каким вы привыкли меня считать, Поттер. Эта неожиданная уступка, сказанная таким тоном, на мгновение обезоружила Гарри. Но лишь на мгновение. — Мэм, может, лучше чистка котлов? Или сто строк про несоблюдение правил безопасности? — не унималась Гарри, её последняя, отчаянная попытка отбиться от неизбежного, её голос дрожал от смущения. Севера взглянула на неё с выражением, которое говорило: "Терпение моё не безгранично, Поттер, и оно подходит к концу". — Поттер, я делаю это не потому, что мне так сильно хочется, а потому что вы сами это сделать не можете. Сделайте одолжение, угомонитесь и закройте рот. При этих словах Гарри смиренно опустила голову, её плечи поникли. Она понимала, что дальнейшее сопротивление бессмысленно. Засунув оставшийся леденец поглубже в рот, она, наконец, сняла свои очки, положив их на край ванны. Мир вокруг неё тут же расплылся в мягкие, неясные очертания. На её спину небольшим, но уверенным потоком полилась горячая вода из губки, приятно согревая кожу, смывая остатки грязи. Спустя мгновения Гарри ощутила новое прикосновение к своей спине. Это была мочалка, которую Севера, видимо, намылила. От неожиданности Гарри напряглась, и её тело покрылось гусиной кожей, несмотря на теплую воду. — Расслабьтесь, Поттер, — раздался низкий голос Северы, казавшийся удивительно близким. — Никто вас убивать не собирается. Ей не хотелось это признавать даже самой себе, но в какой-то степени ей нравилось это мытьё. Пускай ей и было невероятно неловко, но уж точно не неприятно. Профессор аккуратно водила мочалкой по телу Гарри, стараясь делать это максимально деликатно и нежно, избегая ранок и ссадин. Гарри вдруг вспомнила, как в далеком, туманном детстве тетя Петунья купала её в ванне. Это было ещё то мучение: жесткая, почти наждачная мочалка, едкое мыло, которое то и дело щипало ей глаза, и тетя Петунья, которая не жалела сил и терла Гарри с особым, фанатичным усердием, словно оттирала нагар со старой сковородки, а не мыла живого ребенка. Ну а про то, чтобы дать сладкое – о таком в доме Дурслей и речи быть не могло. Гарри не видела сладостей никогда, кроме тех, что ей иногда тайком приносил Дадли, когда ему становилось скучно. Контраст был разительным и неожиданным. Глаза Гарри, до этого прикрытые, наполнились влагой. Тяжелые, горячие слезы, словно бусины, стали катиться по её щекам, смешиваясь с водой. Почувствовав их на своей коже, Гарри инстинктивно подняла руку и попыталась вытереть, но это не помогло. От нахлынувших воспоминаний – о жесткости, унижении, отсутствии ласки – слезы потекли новым, неудержимым потоком. Гарри даже не заметила, как из её груди вырвались первые, тихие всхлипы. — Поттер, что случилось? — раздался низкий голос Северы, теперь уже совсем рядом. Гарри ощутила её легкое, но твердое прикосновение. Севера убрала мокрую прядь волос Гарри за ухо, чтобы лучше рассмотреть её лицо, пытаясь заглянуть в глаза, которые она прятала. В её голосе не было привычного сарказма или раздражения, лишь нотка неожиданной, едва уловимой тревоги. — Вам больно? Гарри только покачала головой, её плечи дрожали. Слова застряли в горле, она не могла выговорить ни звука. — Предпочту устный ответ, Поттер, — сказала Севера, её голос был мягким, но настойчивым. — Со мной всё хорошо, — кое-как выговорила Гарри, её голос звучал хрипло и неуверенно, стараясь скрыть дрожь, которая пробегала по всему её телу. — А плачете тогда почему? — вопрос Северы был прямым, но в нём не было осуждения. Гарри не стала отвечать. Она не хотела рассказывать профессору, как в детстве тетя Петунья буквально сдирала с нее кожу во время купания, как каждый поход в ванную был пыткой, а не очищением. Она и сама не понимала, почему плачет. Было ли это от нахлынувших, давно похороненных воспоминаний? Или от этой странной, непривычной заботы со стороны профессора, которая ломала все её представления о Снейп? Эта неожиданная доброта, которой она никогда не видела, казалась такой непривычной, что вызывала боль. Вдруг чья-то рука – нежная, но уверенная – повернула её голову вбок. Гарри зажмурилась, и мягкое, ворсистое полотенце заботливо стало вытирать слезы с уголков её глаз и мокрых щёк. От подобных, ласковых движений, которых она так долго была лишена, слез стало ещё больше. Гарри не смогла сдержаться. Она расплакалась по-настоящему, без стеснения, захлебываясь собственными слезами. Согнувшись пополам, она судорожно хватала воздух, выдыхая с душераздирающим рыданием, которое шло из самых глубин её души. Её всю трясло от безудержных рыданий, а лицо приобрело нездоровый, пунцовый цвет. На памяти Гарри это был первый раз, когда она по-настоящему разревелась так сильно. Она никогда так не плакала, даже когда Дадли и его друзья дразнили её, запирали в чулане или избивали. Гарри всегда предпочитала не отвечать на их издёвки и молчать, как бы обидно и больно ей ни было. Все эти годы она держала все эмоции внутри, запирая их глубоко. И сейчас, в этой ванной комнате, под неожиданным вниманием профессора, эта плотина дала трещину. Через какое-то время поток слез, наконец, уменьшился. Рыдания стихли, сменившись лишь редкими, прерывистыми всхлипами. Гарри стала постепенно успокаиваться, хотя тело всё ещё подрагивало от пережитого потрясения. — Успокоились? — донёсся низкий голос Северы. В нём теперь слышалась нотка облегчения. — Да… — с дрожью в голосе выговорила Гарри, поднимая голову. Её глаза были опухшими и красными. — Простите. Гарри набрала в ладони воды из ванны и брызнула себе в лицо, пытаясь окончательно прийти в себя и смыть остатки слез. Боже, что она тут устроила! Как ей теперь объясняться перед Снейп? Она ведь даже рассказать толком не сможет, почему так внезапно расплакалась, не желая выставлять напоказ свои детские травмы. — Возьмите, — сказала женщина, её голос был удивительно спокойным. Она протянула Гарри небольшой флакон с прозрачной, чуть мутноватой жидкостью. — Это успокоительное. Гарри взяла из рук профессора флакон. Её пальцы дрожали, но она крепко держала его. Выпив зелье залпом, она немного поморщилась от горького вкуса трав, но чувствовала, как по телу разливается приятное тепло и постепенно уходит напряжение. — И что же вас так расстроило, Поттер? — спросила Севера. Пускай Севера старалась говорить максимально спокойным тоном, Гарри уловила в нём нотки растерянности и даже некой беспомощности. Похоже, что не каждый день её студенты льют перед ней слезы, тем более так безудержно. Но Гарри поразила мысль, что в тот момент, когда она заливалась слезами, профессор не кричала, не требовала немедленно успокоиться, не отчитывала её. Она просто ждала, когда Гарри успокоится сама, тихо стояла рядом. Возможно, Севера испугалась внезапной истерике Гарри или просто не имела ни малейшего понятия, как её успокоить. Но, в любом случае, она не прогнала её и не стала ругать. — Это вышло случайно, простите, — ответила Гарри, обхватывая себя руками, чувствуя себя такой обнаженной и уязвимой, не только физически, но и эмоционально. — Сейчас вам лучше? — мягко, но настойчиво спросила Севера. — Да, — коротко ответила Гарри, кивнув. Внутри чувствовалась опустошенность после выброса эмоций, но одновременно и облегчение. — Закройте глаза, — сказала Севера. В её голосе прозвучал приказ, но лишенный жесткости. Гарри послушно прикрыла глаза, и почти сразу же сверху, на её волосы, полилась струя горячей воды, смывая остатки грязи и зелья. Затем, с удивительной для профессора нежностью, она ощутила прикосновения к своей голове. Профессор стала намыливать её волосы шампунем, её тонкие пальцы мягко скользили вдоль линии роста волос, делая что-то наподобие деликатного массажа. Движения были уверенными, но осторожными, Севера явно старалась не задеть ушибленное ранее место на виске Гарри. Запах шампуня был свежим и легким, с нотками мяты и розмарина, совершенно не похожим на резкие ароматы зелий из её кабинета. — Наклонитесь слегка вперед, — произнесла Севера, её пальцы слегка коснулись макушки Гарри, направляя её движение. Гарри послушно наклонилась вперед, и поток воды вновь полился на её волосы, смывая остатки шампуня. Вода была идеально теплой, а движения Северы – невероятно тщательными. Дошло до того, что, по мнению Гарри, весь шампунь давно смылся, и вода продолжала литься ей на голову слишком долго. Гарри, смущенная и уже немного раздраженная, начала ерзать. — Всё, всё… мэм, хватит! — стала ныть Гарри, пытаясь увернуться от потока воды. Ей казалось, что её моют слишком долго, и это становилось невыносимо. Наконец, когда поток воды прекратился, Гарри вытерла глаза тыльной стороной ладони и, стряхнув лишнюю влагу, зализала мокрую чёлку назад. — Глаза не жжёт? — спросила Севера, её голос был сухим, но не лишенным практичности. — Нет, мэм, — ответила Гарри, мотнув головой. — К чему был этот мышиный писк? — спросила Севера, и в её голосе вновь проскользнула легкая нотка едкого юмора, которую Гарри уже начала узнавать. — Так получилось, — неловко ответила Гарри, чувствуя, как краснеет. Она всегда терялась, когда её ловили на мелочах. — У вас на всё один ответ: «это вышло случайно» или «так получилось», — сказала Севера, но её слова звучали не как вопрос, а скорее как утверждение, сделанное с нескрываемым раздражением и легким пренебрежением. Она словно насмехалась над её наивностью. — Просто вы слишком часто лили воду мне на голову, — неловко, но честно призналась Гарри, пытаясь оправдаться. — Я учту это на будущее, — с едва заметной, но явной ухмылкой произнесла Севера, в её голосе мелькнула игривая угроза. — Для какого будущего? — Гарри тут же встрепенулась, её глаза, хоть и без очков, расширились. — Мэм, уж не думаете ли вы снова меня купать?! — Считаете, у меня это плохо получается? — Севера слегка наклонила голову, её голос был полон вызова. — Не знаю, как вы, мэм, — поспешно ответила Гарри, — но я, пожалуй, ограничусь одним разом. Этого более чем достаточно. Пускай Гарри была без очков и могла видеть только расплывшийся силуэт профессора, но почему-то она была абсолютно уверена, что уголки её губ слегка дрогнули в усмешке. Она чувствовала, как Снейп наслаждается её смущением. — Что-то мне подсказывает, что в вашей голове возник замысел, мэм, — начала Гарри, пытаясь перевести разговор и вывести Северу на чистую воду. — С чего вы взяли? — ответила Севера, её голос стал невинным, но Гарри знала, что это лишь уловка. — Интуиция, — призналась Гарри, слегка надменно приподняв подбородок. — Ах, да, — саркастичным тоном сказала Севера, её голос наполнился привычным презрением к нелогичности. — Вы же привыкли доверять своему шестому чувству, нежели проверенной информации и здравому смыслу. Только вот не забывайте, Поттер, что ваша интуиция сегодня вас не спасла, а спасет ли она вас в следующий раз – известно только одному Мерлину. Севера тяжело вздохнула, словно от невыносимой глупости собеседницы, и продолжила, уже более серьезным тоном: — Давайте с вами договоримся, что в следующий раз вы не будете действовать так безрассудно, бросаясь в неизведанное, не оценив все риски. — Обещать ничего не обещаю, мэм, — ответила Гарри, зная, что не любит давать обещания, которые не может сдержать. — Но я постараюсь быть осторожнее. Гарри не собиралась тешить профессора напрасными надеждами, что после этого вечера она будет вести себя как шелковая. Её натура была слишком бурной для этого. — Я закончила, — произнесла профессор, вставая со стула. В её голосе слышалась завершенность, но и некая мягкость. — Можете полежать несколько минут, понежиться в воде, а потом выходить. Одежда на стуле, рядом. Отдыхайте. И с этими словами профессор, без единого лишнего слова, вновь повернулась и покинула ванную, оставляя Гарри одну, в окружении пара и ароматов, с непривычным чувством тепла и странной заботы. Когда дверь закрылась с тихим щелчком, Гарри прижала ноги поближе к себе и положила голову на колени, позволяя себе расслабиться. Она глубоко выдохнула, погружаясь в свои мысли, которые крутились в голове, как листья, уносимые ветром. В этот момент ей казалось, что она наконец-то нашла укрытие от всего, что ее беспокоило. Гарри не могла вспомнить, когда в последний раз у нее была возможность просто насладиться ванной. Наверное, это было на четвертом курсе, когда она в последний раз могла позволить себе такую роскошь — уединиться в ванне старосты. В тот раз она помнила, как долго наслаждалась теплой водой и покоем, но даже тогда ей не удалось полностью расслабиться: Миртл, привидение, так настойчиво приставала к ней с вопросами, что заставило Гарри покинуть ванну гораздо быстрее, чем ей хотелось. Сейчас же, осмелившись, Гарри опустилась чуть ниже и легла в ванну, погружаясь в горячую воду. Она ощутила, как тепло обволакивает её тело, и только сейчас поняла, что вода была до сих пор горячей, а пена не исчезла. Это было удивительно приятно. Гарри задумалась о том, что же это за жидкость во флаконе, которую профессор вылил в воду. Это определенно было нечто необычное: аромат напоминал смесь лаванды и цитрусовых, создавая атмосферу спокойствия и умиротворения. Она улыбнулась, вспомнив, как ловила свой первый снитч — это было такое же чувство радости и удовлетворения. Пожалуй, этот вечер Гарри запомнится ей надолго. Она позволила себе забыть о всех тревогах и просто наслаждаться моментом. Вода нежно касалась её кожи, а мысли постепенно утихали, оставляя место для тишины и покоя. В этот момент она почувствовала себя по-настоящему свободной.